Глава 28. Дмитрий. Родовое древо Лебедевых
Появление Гуннара произвело неизгладимое впечатление на всех. Особенно его способность «жить» в этом мире, вроде призрак, но действует, словно имеет плоть. Он и Катю, как пушинку поднял на огромного чёрного коня, заботливо обнял её и повёз в очередной страшный дом, какой уже по счёту за последние недели…
Все бойцы дар речи потеряли, за всю дорогу никто и слова не сказал. Даже Орлов, но ему, понятное дело, страшнее всех, этот тёмный рыцарь обещал вселиться в его тело. Тут любой бы покой потерял.
Приказ Катерины не подходить, не помогать и не мешать, заставил волноваться ещё больше.
Воронцов спешился и отдал свою шубу, не понимая, что происходит, как они собрались сражаться с нечистью? И только после того, как Гуннар влетел с Катей в окно на втором этаже, задумка прояснилась. Но внезапность хороша, если противник – человек, а с бесом такое не поможет, он всё равно на шаг впереди.
Неизвестность заставила нервничать не только людей, даже кони заволновались, началось что-то странное, мистическое. И так тревожно на душе, факелы мерцают, так ещё и псы по всей улице завыли.
Дмитрий подошёл к дому, готовый, если что, хотя бы Катю вытащить. Каких-то магических сил и у него достанет, чтобы отбиться от беса, а там будь что будет.
Только обрывки разговора из разбитого окна доносятся. А потом чёрное облако вынесло замершего и напуганного до обморока Григория.
— Я, я тянул время, не читал книгу. Бес меня ударил, но что она-то сможет с ним сделать? — простонал парень, кутаясь в шубу князя и стоя босиком на снегу.
— Видимо, у них есть план! Эй, Архип, отведите Григория в баню, он обморозится!
И снова ожидание, а потом началось то, чего все так боялись. Какая-то сила мечется по дому, то и дело слышатся звуки ударов, битого стекла и снова удары.
— Только не Катю! — простонал князь, не выдержал и побежал к двери.
Поднялся на второй этаж и услышал вопль Фени, а рядом уже Пожарский, оттолкнул Катерину и захлопнул книгу.
— Она жива?
— Да! Жива, сил много потеряла! Книгу я закрыл на замки, но что с ней делать, не знаю! — проскулил Богдан. На него страшно смотреть, щетина, вокруг глаз чёрные круги, волосы поседевшие всклокочены, и разодранная одежда.
— Где Радмила?
— Где-то в своей комнате! Я уже и пошевелиться не могу. Он издевался надо мной и над Гришкой, и бил, и пугал.
Пожарский лёг на полу, не обращая внимание на осколки, закрыл глаза и прошептал, что голова очень кружится, немного времени бы, чтобы в себя прийти…
— Хорошо! Лежи, сейчас тебе помогут.
Но Богдан вдруг спросил:
— А бабка та? Она же дочь Гуннара, ты знал? Какой подлюкой оказалась, предала род, от отца пряталась, и за деньги продала. Знал бы, придушил…
— Она померла, скоро похоронят. Скоро всё выясним!
— Как предательницу её надо на неосвещённой земле, за грехи…
— Это не нам решать! У неё отец есть! — Дмитрий уже склонился над Катериной, послушал, дышит ли. Поцеловал в лоб и поднял на руки. Потом опомнился и в окно крикнул верного Архипа, стоило помощнику прибежать, отдал ему спящую любимую, а сам взял книгу, Пожарскому доверия ещё меньше, чем Матрёне.
— Архип, там карету или сани во дворе найдите, прикажи запрячь, в ней Катю, а может и остальных страдальцев заберём. Тут погром такой, что придётся охранников оставлять, а слуги пусть порядок наводят. Распорядись, как умеешь!
— Хорошо, сейчас всё сделаю. Но с Катериной Матвеевной всё хорошо?
— Надеюсь, пойду Раду найду. Крикну вас, людям в бане скажите, что нечисти более нет, пусть в дом возвращаются! Надо мусор убрать, разбитое окно заколотить, и пусть печи затопят, выстудили всё! — князь ещё раз осмотрелся. — Жуткое место, не удивлюсь, если слуги разбегутся.
— Сейчас всё скажу! Сделаю! Не беспокойтесь! А куда им бежать-то? Да и очистили всё! Успокою!
Дмитрий Васильевич, поправил руку Кати, и помог Архипу пройти, отогнув чудом уцелевшую штору на дверях. Погром в доме впечатляющий получился, что случилось, даже страшно представить.
Комнату Радмилы долго искать не пришлось, дверь открыта, тут всё целое, шторм борьбы ограничился вторым этажом.
Бледная девушка лежит в постели под толстым одеялом, глаза открыты, она словно оцепеневшая от страха. Не реагирует, даже на свет от свечи.
— Плохо дело! Что же с тобой делать?
Попробовал прочитать самое простое заклинание от испуга, как няньки детям читают. Трижды повторил, и жаркую руку положил на лоб.
— Ах! У-у-у-и! — заскулила Рада, дёрнулась, если бы не мгновенная реакция князя, то сорвалась бы и побежала прятаться, для неё ужасное событие случилось только что, страх заставил паниковать.
— Тише, тише! Всё закончилось! Все живы, Гриша твой сейчас придёт! Он тебя спас, нас позвал. Всё хорошо…
— А, а этот? П-проп-п-пал? — заикаясь простонала сквозь слёзы.
— Катерина его извела. Сейчас заберу вас к себе, отогреетесь в себя придёте. После здесь всё уберут, и вернётесь…
В коридоре послышались торопливые шаги, в комнату вбежал Гриша, всё ещё босой, в одном халате, замёрзший. Дрожит бедолага, но, кажется, от пережитого страха, нежели от холода.
— Рада! Живая? Прости! Не уберёг тебя! Прости! — молодой муж влез быстрее на кровать, девушка протянула ему руку, и Дмитрий понял, что сейчас их лучше оставить одних. Сделал шаг назад.
— Погоди! Это она? Катерина нас спасла? — крикнул осипшим голосом Гриша.
— Она и Гуннар! Он собой пожертвовал. Утянул беса в книгу…
— У меня есть кое-что для неё! Отца моего тайные бумаги. Я в них мало что понимал, так просмотрел, но может помогут узнать, что тогда произошло. Это моя посильная плата за помощь.
Пока Дмитрий Васильевич пытался понять, о чём речь, какие тайные бумаги? Гриша прошёл к стене и открыл потайную дверцу, в маленьком хранилище отыскал папку с документами и записями отца, подал князю.
— Мы останемся дома, слуги уже оправились от страха, не хочу никуда уезжать, устали. Но этого гада Пожарского забери, убью, если ещё раз увижу, — вот сейчас молодой боярин на себя похож.
— Ну как знаешь, если что-то нужно, отправь человека, и мы тебе поможем, лекаря пришлю. Радмиле бы помощь, она заикается от страха.
— Это пройдёт, я её вылечу. И дом почищу, я это умею. Спасибо за всё. Катерину я после сам поблагодарю…
Дмитрий взял бумаги и вышел.
Состояние как в тумане, чувствуется, что тут ещё много злобной силы, следы демона, и запах ужасный, надо бы дом очистить, но раз Григорий сам всё это знает, то пусть делает. Крепкий малый оказался, неожиданно, а ведь казалось, что он весь в том поступке, какой совершил против беззащитной Ксении на балу, но, видимо, поумнел слегка. Иногда такая встряска, хорошо разум вставляет куда нужно!
— Эй! Пожарский, вставай! Со мной поедешь. Дело о похищении против тебя ещё открыто. Давай, не притворяйся задохликом, мужик ты или тряпка!
Богдан с трудом поднялся и, как пьяный, слегка пошатываясь, прошёл за Дмитрием Васильевичем.
Вместо кареты дружинники запрягли коня в открытые сани, так оказалось быстрее, Дмитрий сел, положил рядом книгу, взял на руки спящую Катерину, а напротив присел Пожарский.
— Трогай! Домой! Пожарского в нашу камеру посадим, нет пока доверия никому. Слишком всё это мутно! Расследование только начинается…
Домой проехали быстро, молча, словно ничего и не произошло.
Уже во дворе Архип сам взял спящую Катерину и понёс в спальню. Дмитрий Васильевич следом. А за ним, как ни странно, и Орлов.
— Что случилось? Может, поясните, что произошло?
— Обычная работа Магической управы. Бой с нечистью нашего лучшего дознавателя, теперь вот расследовать дело будем. Простите Роман Андреевич, не до вас сейчас. Я себя чувствую тряпкой, моя невеста страдала, а мне пришлось стоять и смотреть.
— Да как же! Она сильная, с ней этот был! Ужасный! И второй ваш, анчутка, простым людям, как мы с вами, в таких делах делать нечего, тут уж принять надо данность-то! — неожиданно Орлов заговорил как-то очень разумно. А ведь утром чуть штаны не обмочил, когда Гуннара увидел. — Можно ли мне вам как-то помочь? Очень уж интересно!
Дмитрий с диким удивлением взглянул на бывшего соперника, неожиданно, надо сказать, он заговорил, того и гляди в дружину напросится.
— Вы же нечисти боитесь? И что вдруг? Но позже, обещаю, поговорим обстоятельно…
— Да погодите вы! Успеете от меня избавиться, я ж по делу. Катерине Матвеевне плохо, а у нас в семье есть традиция лекарской магии, честное слово! Не брешу! Позвольте ей помочь!
— Вот так сюрприз. Тогда сейчас Катерина, а после Пожарский, хорошо его нечисть потрепала и после придётся вам вернуться в дом, проверить Григория и Радмилу, но если действительно умеете! Она беременная, волнуюсь, всё же одна из последних Лебедевых…
Орлов закатил глаза, и поморщился. Словно надоело убеждать, что он действительно может лечить.
— Конечно, умею!
— Тогда вперёд! Ваша светлость. Проверьте, что с моей невестой, надо ли ей помощь оказать или хватит ей выспаться и восстановить силы.
Мужчины вошли в комнату, Феня спрыгнул с плеча князя и присел рядом с Катериной, такой грустный, что смотреть на него больно.
Орлов осмотрел, несколько раз провёл рукой вдоль её тела.
— Повреждений нет! Плечом ударилась, но это пройдёт, обессилена, однако магии в ней словно утроилось, пусть спит, отдыхает. Но рядом кто-то должен оставаться, ей могут сейчас кошмары присниться, после такого я и сам теперь с горящей лампадой спать буду. Ну, тогда я к Пожарскому или как его, а потом на коня и проведаю пострадавших в доме.
— Слушайте, Ваша светлость, Пожарский у нас несколько того, не в себе и идеи бредовые у него. Надеюсь, что вам хватило общения с Гуннаром, поверьте, если соблазнитесь на разговоры Богдана Матвеевича, прельститесь его рассказами о кладах, то вот эти демоны вам покажутся ангелами! Надеюсь на ваше благоразумие. Дела у нас, сами понимаете, не самые простые!
— В этом я успел убедиться! Пойду! — как-то очень утвердительно ответил Орлов. Вроде маг, а нечисть на него такое неизгладимое впечатление произвела.
— Да уж сделайте милость!
Орлов вышел, а Дмитрий Васильевич положил книгу в небольшой комод у окна и закрыл на ключ, пока непонятно, что с ней делать. Взял папку с бумагами, что отдал Григорий, и первые же страницы повергли его в такое же оцепенение, каким была околдована Радмила.
Несколько минут смотрел, не моргая на записи и документы, потом разложил их на кровати рядом с Катериной и начал изучать с пристрастием, надеясь не упустить ни единого слова из всего, что собрал Емельян Алексеевич Черноводов, отец Григория и родной брат Владимира Черноводова.
— Это как такие сведения мимо княжеских домов прошли, это же смута и предательство. И кто ж затеял такое чёрное дело?
Имена не заставили себя ждать, вот и листок от заговорщиков.
По спине пробежал холодок, этому делу уже более пятидесяти лет, и оно не закончилось, недаром сейчас и книга из забвения вышла, и Катерина появилась… Новый виток борьбы за власть?
Тут не только за власть, здесь и свободу можно потерять…
— А ведь и сам Емельян Черноводов лет пять-семь тому назад погиб. Не тех демонов мы в книгу засунули, ох не тех! Боярские кланы уж давно чёрное дело затеяли, всех князей извести, а некоторые и шведам решили продаться, за здорово живёшь? Паскуды! Вот ведь!
Ещё раз просмотрел бумаги, документы, кое-какие сразу смог разобрать по сути каждого дела на разные стопки. И убрал в папку, оставил только один документ, очень важный — старый рисунок родового древа Лебедевых, причём нарисован на пергаменте, от неправильного хранения покорёженный, тёмный кусок старой овечьей кожи. Только последние имена отсутствуют, но они известны, а вот прошлое приоткрыло свои тайны.
Много интересного в этом рисунке, но особенно одно женское имя: «Катерина Матвеевна Лебедева» жена среднего сына Велеса сына Гуннара из рода Лебедевых.
Прочитал ещё раз имя давно умершей женщины и посмотрел на спящую Катерину.
— А скажи мне, Феня! Не она ли вернулась с того света, род защитить свой от истребления?
— Она! Она! Спи, князь, спи. У меня сейчас тоже дело важное, опосля тебе сама Катенька, госпожа моя всё расскажет… Спи.
Дмитрий неожиданно завалился набок, рядом с Катей и провалился в темноту магического сна, успев только прошептать: «Не забирай её у меня, не забирай, умоляю!»
РОДОВОЕ ДРЕВО ЛЕБЕДЕВЫХ
Дорогие читатели, ваши комментарии очень жду и они радуют меня! Читайте с удовольствием! Спасибо большое, что выбрали эту историю!