Глава 32. Ярополк

— Ваше сиятельство! У нашего князя Дмитрия Васильевича снова какой-то ужас ужасный приключился. Доподлинно ничего не известно. Но сообщение короткое привёз дьяк от самого Черноводова Григория, поразительное, однако! Сообщает, что Пожарский в его дом притащил нечисть и выпустил. Уж такого страшного беса, что Радмила бедняжка в оцепенение впала, чуть не преставилась. Дом у них от жуткой бесовской драки или нападения пострадал. Но, кажется, всё позади. Просят они у вас помощи, — Митроша за поздним обедом поведал молодому князю ужасные события раннего утра. Но до конца не договорил, замолчал на полуслове.

Записка молодого боярина на подносе, но Ярополк не любит разбирать кривые буквы, а у Григория Черноводова ужасный почерк, чтобы не сердить князя, Митрофан решился на словах рассказать.

— Так о чём он просит Григорий?

— Да. Испросил он странное, даже не понимаю, как такое передать.

— А словами, голубчик, словами! — князь ощутил в себе ужасно неприятное удивление. Как надоели эти бесконечные происшествия с бесами и с Черноводовыми.

Митрофан поклонился и немедля подал записочку, но продолжил пояснительную речь:

— Он спросил, можно ли главой их нового рода поставить Катерину Матвеевну Лебедеву, она, по его мнению, сильная заступница, а они с Радмилой остались одни. И очень напуганы последними событиями, хотят встать под крыло к ней и князю Дмитрию Васильевичу. Вот записочка, она не запечатана, так и привезли-с!

В этот момент у Ярополка из руки со звоном выпала ложечка, которой он тонким слоем намазывал мёд на блинчик. Взял клочок мятой бумаги, прочёл короткое сообщение, написанное корявым почерком Григория Черноводова, не поверил своим глазам и ещё раз перечитал.

Такого поворота даже в бреду невозможно представить. Гришка же люто ненавидит и Катерину, и Дмитрия.

— А скажи-ка, Митрофан, доклада от нашего князя не поступало? Что там случилось эдакое? Что у Черноводова вдруг такое желание появилось, мамку новую себе найти?

— Так, писарь вам сообщение в папочке принёс, тоже весьма краткое. Фирс с лихорадкой лежит, с докладом не может прийти, у Дмитрия Васильевича дел невпроворот, и тоже вроде как они сейчас отдыхают или болеют с Катериной. В доме Черноводова же бес лютый был, я же сказал. Позже дядюшка ваш оклемается и всё пояснит!

— Так про беса это не шутка? Не метафора? Реальный бес, снова? Карету быстро! — прорычал Ярополк Михайлович, и с шумом отодвинув стул, поднялся из-за стола. В таком состоянии и кусок в горло не полезет.

Митроша только и смог, что поддакнуть.

Лакей мгновенно вылетел из гостиной, отдал приказ и вернулся, чтобы помочь одеться своему сердитому господину.

— Сколько можно, кто-то дверь в ад открыл и забыл закрыть? За что нам такая напасть. То нечисть, то бесы, то всё сразу. В дом к Дмитрию Васильевичу поспешим, пусть ответ держит, надо заканчивать как-то это безобразие.

Через несколько минут сборов Митроша сообщил, что всё готово к выезду, и тут же добавил:

— Ваше сиятельство, карету подали! Но там вас слёзно просит принять боярин Червов Павел Лукич, старейшина нашего клана, как-то негоже его отвадить, сам примчался, виду у него такой встревоженный. Шепчет всё о раскаянии!

— Я с ним на улице поговорю, сам улажу. Он же один из предателей? Тех, кто подписал прошение Орлова на царство? Подумать только! Всегда князья, а теперь царя захотелось? Кается, говоришь?

— О! Не смею знать, это премудрости не моего порядка, Ваше сиятельство! Уж простите, милости прошу, — Митроша поморщился, про некое предательство он что-то слышал, но чтобы сам Червов…

Князь поспешно вышел во двор, ожидаемо около кареты стоит сам боярин, и такое благостно встревоженное лицо у несчастного, что и пройти мимо нельзя. Он, как милостыню просить собрался.

— Здравия желаю! Князь, дорогой наш Ярополк Михайлович. Дело у меня секретной важности!

— И вам доброго здравия, Павел Лукич, не хочу с вами предателями говорить, но вы же не отстанете? Садитесь в мою карету, проедем до дома дядюшки, и скажете свои новости. А карета ваша пусть следом катит, после вас заберут.

— Премного благодарен! Премного! — пролепетал, но в карету садиться не спешит, не хочется ему на глаза Дмитрию казаться. Даже шаг назад сделал, но молодой князь настойчив:

— Не ломайтесь, как красна девица, не по чину вам сие! Садитесь быстрее, иначе мои вам быстро помогут.

Червов крикнул кучеру не отставать, сам со стоном влез за Ярополком в карету. Адъютант князя вынужден перейти на облучок, видимо, слишком тайные переговоры ожидаются.

Четверо верховых эскортом окружили экипаж Воронцова и не спеша тронулись в путь, всего-то проехать несколько улиц.

— Ну-с! В чём суть…

Не успел Ярополк спросить, как Павел Лукич выдал: «Орлов отверг своих нанимателей, я к ним затесался, только лишь ради слежки. Дюжин нас предал, и ещё пара мелких, а от Кремлёвской слободы, сами понимаете, порядочности ждать не придётся. Там все продажные, тьфу, а не народишко».

— Ну, допустим, что так! А я что теперь имею? Разрушенную репутацию, что меня свои же подставили? И дядю моего даже не крикнули, хоть бы его, но Орлова? Это же форменное предательство. Ещё и царём? Они белены объелись? Квас перебродил? — Ярополк прорычал так, как только он умеет, чтобы мгновенно вогнать собеседника в стыд и трепет.

— Именно! Но я уже бумагу составил, с нужными людьми поговорил, и со мной согласились, как соберут Вече, так вас объявят, вы свой, родной. Вас все уважают, молодость может и смущает кого-то, но вы не по годам мудрый. Об этом и Дмитрий Васильевич постоянно говорит. Ведь недаром Кремлёвской слободе уж как сто лет запретили своего князя выдвигать, именно за продажность. Купцы, что с них взять. Соболева ненавидят, он урод, что натурой, что душой. Остальные князья против вас тряпки! Об одном прошу, не откажите в милости, согласитесь! И моя совесть очистится!

Если бы несколько минут назад, Ярополк не прочитал записку Григория и не узнал о намерении того встать под крыло Катерины, то, возможно, сейчас бы удивился и прельстился речами Червова. Но теперь молодой князь вообще ничему не удивляется, даже если сам чёрт объявится и предложит службу. Сейчас, кажется, уже всё возможно. Всё, кроме спокойной, мирной жизни.

Ухмыльнулся, отчего боярин нервно заёрзал на сиденье, неуютно ему, значит, что-то происходит тайное, раз людишки зашевелились, и каков Орлов оказался, видать слишком много запросил, или ему какое-то условие поставили, что он сбежал.

— Чудные дела творятся, Пал Лукич, ой чудные. Вы ж, поди, и не знаете, что у нас тут произошло, и почему я так спешно еду к дяде? Но вашему предложению, даже не удивляюсь, этого и ожидал от кого-то из вас. Дмитрия Васильевича, вы все как черти ладана боитесь. Про Соболева верно сказал, и про остальных, тоже мысль допускаю, южане Доброхотовы порядочные люди, но слабые. А Восточная слобода и вовсе без настоящих князей осталась, полукровка боярская вместо князя, да и необразованный бастард, даже фамилию не помню его Логинов? Вече в любом случае ко мне пришлёт послов. Кроме меня и некому, так с чего мне отказ чинить и невинной девицей притворяться? Подожду, посмотрю, с дядей вот совет держать буду, а там и ответ дам, но не вам, а старейшинам, что общие решения принимают, после смерти последнего избранного князя почти три месяца прошло, пора заканчивать бесправие, распустились все. А глупость, по какой кто-то из вас Орлова позвал, да ещё и царём! Ну, так она вам ещё аукнется.

— Понимаю, понимаю вашу обиду! Но радуюсь, что вы принимаете волю народа и на княжество согласие даёте. Но есть ещё один момент, об него и Орлов споткнулся.

Ярополк смотрел в окно, неприятно близко терпеть подленького боярина, но на его последней интриге не выдержал, повернулся и с удивлением приподнял брови. Оказывается, есть что-то, что Орлову помешало?

— И о чём речь?

— О женитьбе! Орлова Плещеев Глеб Михеевич прижал к стене, заставил взять в жёны свою дочь, она милая, но не самая знатная, хоть и богата. Оскорбился наш соколик и позорно сбежал.

Молодой князь не выдержал и рассмеялся, представляя картину побега жениха от невесты. Евдокия Плещеева, на лицо приятная, но слишком крупная, с возрастом станет дородной, хороша девка, да нет на неё желающих, особенно знатных. Ей бы не выпендриваться, и выйти за купца, а её батенька захотел за князя отдать, да такого красавца…

Действительно смешно.

Но Червов не успокоился и продолжил.

— Дюжин в тот день говорил, что бумагу составили, на вашу Катерину Матвеевну, или как её теперяче называть. Что она ведьма и тёмная, чтобы Вече проголосовало и её на Соловки отправить, подальше. Так что, не зря я в стан врагов затесался, вот к вам с открытой душой, и с полным доверием. Уж помяните моё слово, но эту Лебедеву непременно сошлют, Дюжин и его сотоварищи из Кремлёвской слободы мечтают избавиться и от Дмитрия, и от его дружины, и от Катерины. Оставить вас одного одинёшенька. Вот такие ужасные новости у меня, не хотел пугать. Но враги не дремлют. А я всей душой за вас, всей душой!

Не успел Ярополк вспыхнуть бешенством, как Пал Лукич поднял палец и продолжил, видать самое неприятное, напоследок оставил:

— Есть ещё один неприятный казус, Ваше сиятельство. Доподлинно знаю, что прибыл тайно посланник от шведского короля, и вот какой там секрет выяснился, но это очень тайная тайна, меня за неё и убьют, глазом не моргнут.

— Говори! — Воронцов покраснел, уже чует, о чём речь пойдёт.

— Нашептал мне один дьяк, какой дела ведёт у старейшин, что принцессу шведскую собираются сосватать в жёны избранному на царство князю, вам или Орлову, Плещеев со своей дочкой поспешил, но это ж местный сговор, дураки не знали о таких великих планах, если принцессу Ханну-Эмилию Роману Андреевичу посватают, то он не откажется. Это тайна, однако день-два и все прознают! Но кто из старейшин, доподлинно не знаю. Там всё скрытно, подленько! — прошептал и замолк, поджав губы.

Видимо, яд у Червова закончился.

Ясно одно, сговор есть, и всё за спинами князей, бояре решили сами и с врагом сговориться, якобы для перемирия брак заключить. И Дмитрия каким-то образом убрать, а с ним и Катерину. А царя поставить и положить конец избранию, с этого момента власть будет по наследию передаваться. По наследию шведским принцам!

Воронцов младший сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Эти слухи уже давно витали, но всё казалось, что не посмеют, однако посмели…

— Озадачили вы меня! Пал Лукич, ваш доклад десяти стоит. Прямо в глаз, как охотник белку, подстрелили и покоя лишили. Значит, трон царский, к нему и невеста готовая шведская, и нас двоих теперь выбирают, я или Орлов, кто сговорчивее окажется?

— Именно! Истинно так! Потому и хочу предупредить вас! Голубчик, нам-то вы родной! Поторопитесь, пойдите на поклон, поговорите со старейшинами, Вече вас поддержит, безо всяческих испытаний. Плевать им на взятку Плещеева за Орлова, коли вы согласитесь, на условие выгодной женитьбы и кое-какие законы подправить, то они в тот же вечер объявят о решении! Не оставь нас, князь, голубчик, не оставь! А ежели меня к себе возьмёте, я ж землю перерою, ради вас, верный я как крест на храме! Истинно говорю!

Червов собирался ещё что-то сказать ласковое, да кучер крикнул коням остановиться.

Какая-то заминка у ворот произошла, и Ярополк почувствовал, что ему дышать нечем. Рядом с Павлом Лукичом какой-то неприятный аромат, дурманящий, едва заметный, словно травой палёной окурен боярин. Не дожидаясь помощи, молодой князь сам вышел из кареты, ожидая, когда ворота откроют. Слегка потянулся, вдохнул и замер в очередном диком удивлении.

По дороге к ним скачет сам Орлов с тремя всадниками. И парнишка крикнул зазевавшемуся путнику: «Дорогу управе!»

— А когда это князь Орлов у нас управским стал? Что вообще происходит?

Червов крехтя, тоже вышел из кареты князя и замер, ещё более поражённый увиденным, у несчастного, даже рот открылся.

А Роман Андреевич кивнул Ярополку и, пользуясь тем, что ворота только открылись, влетел на двор Воронцова старшего, как к себе домой.

Ярополк вошёл следом, с выражением дичайшего удивления на лице. Ожидая, наконец хоть каких-то пояснений.

Орлов спешился, отдал поводья пареньку и, как старый друг подошёл к молодому князю.

— Здравия желаю! Рад встрече! Мы лично не представлены, как-то не успели, прошу прощения, что сбежал с площади, Роман Андреевич Орлов, к вашим услугам.

— Ярополк Михайлович Воронцов, а что вообще происходит? Вас-то каким ветром на подворье моего дяди занесло?

— Так приютил он меня, стало быть, я живу пока тут. И помогаю ему, чем могу.

— И чем можете? Какая от вас помощь-то? — Ярополк пожал руку Орлову, но удивления не скрыл.

— Так, я лекарь, магия у меня лекарская, вот Черноводова сейчас проведал, с ним проблемы есть, досталось бедным, но они на поправку идут, задержался, пришлось дом чистить от остатков скверны. Пожарского сейчас надо в чувства приводить. Работы много!

— Лекарь, значит?

— Да! — Орлов даже не понял, что так удивляет Ярополка.

В этот момент из второго дома вышел Архип, поклонился князьям и доложил, что Дмитрий Васильевич сейчас выйдет, и Фирс Демидович в себя пришёл.

— А княжна? — уточнил Орлов.

— Слаба, вы бы к ней поднялись, глянули, может как-то помочь. Всё же такое пережить…

— Мне кто-то собирается доложить, какого чёрта в нашем клане происходит? — не выдержал и взревел Ярополк. Все в курсе, даже этот залётный князь в гуще событий, а он, как обычно, в стороне.

— А сейчас Дмитрий Васильевич спустится, и всё сам расскажет! — не обращая внимание на истеричный тон, также спокойно ответил Архип, его княжеские причуды давно не удивляют.

— Я тогда поеду, Ваше сиятельство! Поеду я! — неожиданно Червов попятился назад и сделал неосторожную попытку сбежать, оступился и завалился, громко вскрикнув от боли.

— Что же вы так неосторожно! Давайте посмотрю, ногу, что ли, подвернули? — Орлов присел рядом со стонущим боярином и проверил ногу. — Очень ушиб у вас знатный, нога распухнет и ходить не сможете неделю, а то и больше. Могу полечить, согласны?

— Лечите, сделайте милость, ой как больно-то! Да за что же мне это, — приговаривая, Червов позволил себя поднять дружинникам и провести к ступеням дома. Только его усадили, как из дверей вышел сам князь Дмитрий Васильевич. От яркого солнечного света сощурился и внезапно взглянул на стонущего боярина, словно зверь что-то учуял, молча наклонился и обнюхал, и положил на плечо руку.

Окружающие молчат, хотели посмотреть на чудесную работу лекаря Орлова, а тут другое действо началось.

— Доброго дня, дядя! — начал было Ярополк, но Дмитрий поднял руку, требуя тишины.

Дрожащий Червов если бы не нога, давно бы сбежал, не было планов Дмитрию на глаза попадаться, сглупил и сейчас поплатился, пытается спутать свои мысли, да куда там. Магия Воронцова проникла в сознание, и вытянула все образы, да так ярко, словно всё, что недавно происходило с Павлом Лукичом, прямо сейчас в малейших подробностях повторяется.

Ничего не прошло мимо…

— Не ожидал от тебя такой подлости Павел Лукич, не ожидал. С Саулом спутался? Думаешь, я их запах не учую? Дюжина, значит, решил крайним сделать, но вы ведь заединщица, оба предатели. Меня порешить, Катю утопить по дороге на Соловки. Чудные планы, ой чудные! Но благодарю, что всё принёс и не расплескал. Роман Андреич, не лечи его, нога опухнет, вот и пусть сидит, под домашним арестом. Но для начала адрес назови, где этот преступник скрывается, что Катерину выкрал, Саул и остатки его банды. Говори!

— В кабаке на окраине южной слободы были, теперь съехали. Они долго на одном месте не сидят! Я ничего не затевал, клянусь. Я лишь узнавал, что только что Ярополку всё-всё рассказал. Ни слова не утаил! Шпионил я для вашего блага! — проскулил боярин.

Дмитрий больнее сжал плечо Червова, тот ойкнул и раскрылся полностью. Боевая магия преград не знает.

— Значит, Нину высекли за прелюбодеяние, и ты её отдал Саулу, молодец, теперь я их след как ищейка возьму. Вот знал я, что не стоит спешить и забирать под стражу змею, так всё и получилось! Она теперь как факел в ночи ненавистью светит, такое и шаману не под силу заглушить, — Дмитрий еще немного проверил свои догадки, и наконец, отпустил Червова, тут же обратился к племяннику. — Во дворец его забери под ласковый арест, Ярополк Михайлович, наш хитроумный Пал Лукич, сам не понял, в какое болото вляпался, и засосало его уже по горло. Сгинет, не сегодня, так завтра, ой и дурень ты! Да и Дюжин, оба дурни.

— Помилуй батюшка! — простонал побледневший боярин.

Дмитрий снова наклонился и прошептал:

— Так, я и милую, всем объявят, что ты упал, ногу повредил, и княжеский лекарь тебя досматривает, может, и проживёшь дольше. Не стоило вам со шведским посольством, да с татарскими бандитами заигрывать. Заигрались, голубчики! Но я всё видел, всё знаю! Спасибо, за донос на своих же подельников!

Ледяной шёпот князя заморозил всех, оцепенение длилось, кажется, вечность. Первым опомнился Архип, быстро позвал дружинников, приказал сопроводить болезного боярина во дворец Ярополка, там закрыть под надзор, позвать к нему лекаря и никого лишнего не впускать, записочек не предавать!

— Головой отвечаете, на боярина покушение могут совершить, он важная птица, так что охрана денно и нощно, даже пищу проверять! — сказал, наставления, решив немного сгустить тучи над головой Червова. Орлов снова улыбнулся находчивости Архипа.

Через несколько минут, стонущего боярина втиснули в его собственную карету и с эскортом поспешно вывезли со двора.

Стоило князьям остаться одним на широком крыльце, Дмитрий Васильевич снова всех озадачил:

— Думал, будет у нас день-другой на отдых перед большим делом, а оно оказывается, уже давно назрело, мы опоздали! Разговор есть, Ярополк Михайлович, а после пригласим и Романа Андреевича, и Фирса Демидовича. Надо что-то с проклятой книгой делать.