Глава 34. Большой совет

В моей гостиной довольно тесно, но прекрасно понимаю, почему князь не ведёт нас в свой «офис». Здесь книга и документы, анчутка хороший охранник, но боязно оставлять опасный, неприятный артефакт без нашего надзора. И тащить эту нечисть в дом, где дети, также плохая идея. Вот и я задумалась, а не попроситься ли во дворец к Ярополку со своим богатством. С другой стороны, там я вообще никого не знаю.

Оставила эту идею, даже спрашивать не решилась. Князь отодвинул стол от окна на середину. Смущённая кухарка принесла несколько горшочков с тушёными овощами и курятиной в бульоне, хлеб, солёные огурцы и капусту квашеную, типичный набор блюд, типичный для обычных людей, а князьям подают более изысканные блюда, хоть и смутно, но я вспоминаю обед в доме, где останавливался Орлов. Но у Дмитрия Васильевича всё проще и по-домашнему вкусно.

Фирс вошёл, поздоровался и сел за стол, ему тоже подали обед, Ярополк сказал, что не успел как следует отобедать во дворце, и тоже подвинул к себе один из горшочков. Орлов присел с краю стола, и попросил принести ему сбитень или взвар, и пирог, не наелся, очень уж вкусные харчи на княжьем подворье. За компанию, аппетит проснулся.

— Фирс Демидович, как себя чувствуешь? Переживаю за тебя, — я уже распробовала варево, но оно горячее, пока помешиваю, жду, когда остынет, мужчины также поступают со своими порциями. За столом тесно, какие они все крупные-то!

В этот момент вдруг защемило сердце, всего одна мысль промелькнула, и глаза застили слёзы: «вот так, когда-то за столом сидели рядом Велес, Гуннар, Олег и Матвей, а потом сгинули». Вроде бы смерть и пощадила меня, стерев воспоминания, но теперь эта боль вернулась и никуда от неё не скрыться.

Вздыхаю, опускаю взгляд, пытаюсь успокоить в себе всплеск тревоги, не хочу, чтобы кто-то узнал мою боль. Да и моя ли, доподлинно не известно, была ли я когда-то той самой Катериной-Катриной, женой Велеса. Или это случайное совпадение имён и небесная канцелярия что-то напутала…

Я в потоке тревожных мыслей потерялась и вздрогнула, когда услышала ответ Фирса:

— Значительно лучше! — воевода ответил, несколько сконфуженно, и до меня дошло, что ему неудобно сидеть за одним столом с князьями, да и мне здесь не самое место, обычно женщины на таких собраниях не присутствуют. Но списываю на то, что ситуация у нас совершенно нетипичная.

— Убить никого не хочется? А то наследие у тебя не самое доброе! — продолжаю дружеский допрос, только чтобы себя переключить на настоящее с прошлого, Фирс улыбнулся. Надо сказать, что выглядит он гораздо лучше.

— Пока нет! Но могу! Есть у этой магии некоторые секреты, действительно мужская, боевая, а пришлось ей два долгих срока в ведьмах провести на сохранении. Но подчинилась, как говорила Матрёна, у этой силы нет заклинаний, почти нет. Просто мощь, бери больше, кидай дальше. Или может какие-то огненные снаряды метать могу, не знаю ещё, надо бы как-то выйти на пустынное место и опробовать, новую силушку-то.

— Да, это мы тебе устроим, времени мало, день-два и нужно что-то делать с книгой, а для этого нужна вся магическая мощь, какая имеется, — Дмитрий Васильевич постепенно решил ввести в курс дела новых членов команды.

Только всё это смысла не имеет, потому как мы вообще не понимаем, что с книгой делать, кроме одного моего воспоминания:

— Велес, когда закрывал хранилище, сказал, что книгу бы в кованый сундук, цепями обмотать, да в море северном утопить. Как вариант, но тут есть один неприятный момент, я не могу так поступить с Гуннаром. Уж простите, но его нужно вытащить. Не ангел, понимаю, но просто не могу! — я решила напомнить о своём требовании и намекнуть, что простого решения нет.

— Катерина Матвеевна, это будет запасной вариант, если ничего другого не получится, — Дмитрий меня поддержал. — Я уже говорил Ярополку Михайловичу, что демона надо вытащить и уничтожить. Это краеугольный камень, с которого начинаются все наши новые дела.

Фирс не выдержал, он всё время лежал в магическом «бреду», очухался, а тут, оказывается, и Орлов в дружине?

— Прошу меня простить, князья, уважаю всех, и дела у нас очень непростые, однако, последнее, что я помню, это как Роман Андреевич, если не подводит меня память, посягал на моего лучшего дознавателя. А сейчас, вдруг мы сидим за одним столом, да и дела обсуждаем не самые простые! Я видать, многое пропустил, уж не гневайтесь, но как дознаватель, я обязан узнать, что такое приключилось, что соперник, вдруг стал с нами на одной стороне, — так просто задал эти щепетильные вопросы, и никакая субординация его не смутила.

Вот за это уважаю Фирса, с ним можно и на беса идти, и на демона, и книгу в море топить – не подведёт! Кажется, мои мысли уловили все, потому что посмотрели именно в мою сторону, ну а я что, глазки опустила и ковыряю ложечкой в горшочке, типа моё дело вообще сторона. Но от Фирса вдруг поддержку уловила, он со мной солидарен и готов на любое дело, но только со мной и Дмитрием Васильевичем.

Орлов выпрямился, окинул нас взглядом и миролюбиво начал издалека:

— Я, если позволите, внесу ясность, ведь не только воевода, но и князь Ярополк вопросы ко мне имеет, а я объясниться успел только с Архипом.

— Уж не просто позволим, ждём с нетерпением! Поясните, ибо у нас тут кроме демонов дела творятся такие, что подумать стыдно. Предательство и таких масштабов, что смута столетней давности – детский лепет, нонешний-то масштаб даже сопоставить страшно. И вы, батенька, в этой всей заварушке, тот самый важный гвоздь, на котором всё держится. Вольно или невольно, но вас теперь делают противником для всех, причём самые продажные людишки. И я поддерживаю вопрос Фирса Демидовича, и прошу не обижаться. Было бы всё по-честному, то я бы и слова не сказал, однако чести тут и в помине нет! — вот так выдал Ярополк Михайлович.

Орлов покраснел, взглянул на Дмитрия Васильевича, а тот лишь пожал плечами и спокойно добавил маслица в огонь:

— Сожалею, но Ярополк прав, тот боярин, что ногу повредил, всё невольно донёс, и ваше положение, Роман Андреевич, очень незавидное. Нас не волнует, как вы попали в эту переделку, нас волнует, какова ваша воля теперь, учитывая, что если кто-то из вас двоих взойдёт на престол, то первое, что его заставят – это продать родину Шведскому королю. И тогда я сам открою книгу, освобожу пращура нашей Катерины Матвеевны Гуннара, и он, как и сто лет назад по своему разумению порядки-то наведёт. И, кстати, по этой причине, книгу-то пока топить рано!

Вот теперь воцарилась тишина, аппетит пропал.

Однако Орлов улыбнулся, крепкий оказался, не смутился на выпад Дмитрия.

— Я родиной не торгую, тем более не продамся лютому врагу Шведскому королю, у нашего рода к ним свои счёты. Вы тут люди всё магией одарённые, обманывать вас у меня возможности нет. Я третий сын, родовое наследие перешло к старшему брату. Мне вольно выбирать службу, от предложения взойти на престол, оплатив сию привилегию честью и совестью – не имею ни желания, ни возможности. Отец меня сам и порешит, когда узнает. И кроме прочего, у меня нетипичная для мужчин магия – лекарь я, и вот вижу, что в моей помощи вы очень нуждаетесь, а мне жутко интересно в таких делах участвовать. Мог бы гордо встать и оскорбиться, но желание служить родине превозмогает гордыню, так что я сижу и слушаю.

Мы переглянулись, и я возьми, да и выдай:

— Наш человек! Не обманывает, а, кстати, зря вы, Роман Андреевич, считаете, что лекарская магия только для женщин, это какие-то неправильные у вас воззрения. Мужчины медики на поле боя и в мирное время очень важны! Не принижайте дар! Он очень почётный, уж поверьте!

— Благодарю покорно. Очень ваши слова меня поддержали. И простите за то, что между нами приключилось…

— Это проделки Гуннара, у него не было иной возможности спасти меня, кроме как использовать вас, — говорю, а сама покосилась на Дмитрия, его тоже вопрос моих отношений с Романом несколько напрягает.

Зато после этого откровенного разговора вдруг вернулся аппетит, мы ускорились, ложки не успевают мелькать. Тут же кухарка подала широкую тарелку с кружалками (ватрушками), и начинки-то разные и ягодные, и с творогом, и тыква с мёдом, обед перешёл во вторую приятную фазу. Комнатка заполнилась ароматом еды.

Мы жуём, запиваем ароматным, горячим ягодным взваром. И снова слово взял Орлов, он-то уже напился и наелся, рот не занят, вот и решил развлечь нас разговором:

— Я тут вот что подумал, у вас есть человек, какой знает много более всех по делу о книге – Пожарский, он страдает, воет. Надо у него лярву убрать и быстрее на ноги страдальца поставить, прям хоть сегодня. Доверия ему нет, не потому, что подлец, а одержимость у него очень уж основательная, бес над ним хорошо изгалялся, врагу не позавидуешь. Зато после его можно допросить, и про хранилище, каким он бредит, и про содержание книги. Она на меня, кстати, совершенно никакого действия не имеет. Но я чую, что её давящее воздействие на всех сейчас распространяется. Пожарского первым делом вылечить – вот такой мой совет.

— А, кстати! Сейчас, может, скажу, что-то лишнее, но думаю, что мой секрет вы уже сами знаете, что я из восставших, погибла в ледяной реке и Матрёна меня откачала, в принципе, дело-то обычное. Ну, в магической среде, конечно. Так вот, когда Пожарский меня украл, и я ещё под дурманом Саула мало что понимала, но он что-то сказал, что магия у меня очень-очень редкая и очень мощная, с того света выходцев. Вот только я её сути вообще не понимаю, и анчутка молчит. Гуннар что-то говорил, но я тоже не слишком поняла, на словах услышала, а сути в сознании ноль. Может, кто-то из вас о таком явлении слышал?

Мужчины переглянулись, и Дмитрий сам выдал итог, но про магию ни слова не сказал, только указания, кто, где и с кем спать будет:

— Так! Вот что я предлагаю! Роман Андреевич, раз на него магия книги не распространяется, переезжает в следующие покои в этом доме, Катерина Матвеевна под охраной, с одной стороны Фирс, со второй Орлов, а я прикажу сюда топчан временно перенести, буду тут охранять. Архип, вроде бы тоже не реагирует на книгу, устойчивый оказался, когда у нас выезд, его будем оставлять с анчуткой. Другими словами, эта комната пустовать не должна. Сейчас отдыхаем немного, размышляем, как спасти Пожарского, возможно, какие-то надо травы, жертвенное животное, что там для убиения лярвы используют? Готовимся и вечером идём его лечить, насильно выводить лярву…

— Это называется крестраж, бес свои частички спрятал в людях и в предметах, пока их не извести – убить беса не получится, так что это в любом случае делать надо. Роман Андреевич, вся надежда на вас.

— Да, я уже продумал, есть деликатный момент, нужна капля вашей крови на салфетке, пальчик уколоть, так мы тварь выманим, и Фирс нам продемонстрирует свои силы, — тут же предложил Орлов. А я посмотрела на свои нежные пальчики, жалко колоть, но для дела придётся. Пожимаю плечами, вздыхаю и соглашаюсь.

— Остальные дела после обсудим, похоже, что мы пока должны держаться друг друга, а ты, дорогой мой племянник, пообещай, что не станешь свирепствовать и наказывать отступников, нам пока не сдержать нападки с двух сторон. С предателями после разберёмся, когда Гуннара освободим.

— Как наследница создателя Магической управы, той самой настоящей, могу сказать вам, господа. Мы только что воссоздали дело моего предка, это великая честь для меня, спасибо! — что-то во мне всколыхнулось, я ощутила силу нашего единства. — Дела нам предстоят непростые. Думаю, что у нас всё получится. Но при условии, что вы пообещаете не рисковать и помогать друг другу. Надеюсь, что вы сделаете выводы, видели последствия общения с нечистью, Катерина Матвеевна, которая жена Велеса потеряла в одночасье и мужа, и сыновей, это такая боль, что и осознать невозможно, так что никакого геройства, очень прошу. Иногда лучше подождать, чем лезть в пекло!

— Благодарствуем, дорогая наша Катерина Матвеевна за заботу, понимаем и принимаем. Главное, сами не геройствуйте, а то в дом с Гуннаром влетели, и всех нас напугали. А мы не из пугливых. Однако пойду, нужно подумать, что делать с Пожарским, какой-то подход к лярве найдём, чтобы не навредить страдальцу. Благодарю за хлеб-соль, Фирс Демидович, покажите мне новую комнату, — Орлов сделал мне выговор, поблагодарил за обед, встал из-за стола и вышел с воеводой.

Ярополк тоже домой засобирался, у него магии не так много, пользы нам от него никакой, и смотреть на то, как сейчас будем издеваться над Пожарским, у молодого князя желания нет. О чём-то шёпотом посовещался с Дмитрием, взял шубу и шапку, простился и вышел.

А мы остались одни…

Кухарка быстро забрала со стола, но я пару булочек оставила для себя и Фени. Думала, что и Дмитрий уйдёт в большой дом, ведь что-то про топчан упоминал, но остался, делает вид, что выбирает место для сна в моей тесной светёлке, вот какой, всё бы ближе. Я и не против, даже настроение игривое появилось. Романтика, вдруг всколыхнулась трепетом в душе. Словно я на первое свидание сейчас пришла, хотя же вот только рядом лежали пластом в беспамятстве пару часов…

Поднимаю взгляд на князя, и весь мой игривый настрой сдулся.

Дмитрий стоит посреди комнаты, темнее тучи, руки скрестил на груди, максимально закрыт. Даже отголосков его мыслей не могу уловить. Это для меня стало открытием.

Но, с другой стороны, это понятно, он князь, маг, и глава клана, пусть не формально, но несёт ответственность за всё происходящее.

— О чём задумался? — только и нашлась что сказать. Как-то теперь всё и дрожит, но не от радости, а от тревоги.

— Первое, боюсь, как бы не порешить нам бедолагу Пожарского, это Ярополк предостерёг от ошибок, и он прав. Нехорошо, если помрёт и в моём подворье.

— Ах, да! Я об этом не подумала, может его перевезти домой, позвать кого-то из северных и пусть под надзором лечение идёт.

Дмитрий посмотрел на меня, и его взгляд потеплел, словно каждую чёрточку на моём лице, снова изучает, или просто наглядеться не может. Никогда вот так на меня мужчина не смотрел, никогда. Что-то между нами сейчас происходит.

Хочется обнять его, прижаться, но местные правила строгие, нам, может, нельзя было и лежать в одной кровати, пусть даже в одежде и без сознания…

Но дело оказалось совершенно в другом:

— Катя, я теперь знаю, что такое магия смерти, она иначе называется, «Магия некромантов» и она под запретом. Это единственная магия, способная развоплощать сущности, бесов, демонов, но при наличии существенного предлога или причины, примерно так в моей небольшой книге заклинаний написано. Никаких обрядов у этой магии нет, точнее так, они, несомненно, есть, но не прописаны в наших человеческих книгах. Катенька, душа моя, слышишь ли, что я говорю тебе. Не в человеческих книгах… Это значит, что ты не от мира сего, а я не смею к тебе даже прикоснуться, и мечтать о тебе не смею, лишь любить, как недосягаемое божество…

— Стоп! Я потею, хожу, простите, в туалет, ем, сплю, пью, мёрзну! Не возводи меня на пьедестал, умоляю, не твори из меня кумира, я не выдержу такого бремени. Я простая русская баба, хорошо, не баба, а княжна. Но я живая, пусть во мне магия какая-то запредельная, и могу жарить нечисть, правда не знаю как, но я всё смогу, всё преодолею при одном условии, люби меня и не предавай. Большего мне не надо. И впредь к этому разговору не возвращаемся, даже если все будут кричать, что я не человек – не верь, я сейчас тебе докажу…

Обхватываю его за шею, прижимаюсь и заставляю наклониться ко мне, прикоснуться губами, и теперь мой язык делает с его ртом такое, от чего все ангелы бы засмущались… А демоны ушли бы в тень. На всё готова, только бы он не придумал обо мне сказки, не сделал из меня божество и не отказался бы от простого человеческого счастья, о котором я тоскую:

— Семью хочу, детей, мужа любящего, больше ничего мне не нужно, понимаешь ли ты меня, только ради этого счастья, я на всё готова, только эти мечты делают меня живой и настоящей…

— Ох, Катя, живее тебя никого нет на свете, — простонал несостоявшийся адепт моего, только что уничтоженного культа.

— То-то же! И то, что у меня какая-то магия, это не делает меня кем-то особенным…

— Ты для меня и без магии самая особенная. Сдаюсь!

— Вот и молодец! А про некротическую магию развоплощения, надо бы Орлова поспрашивать, а потом и Пожарского, слушай, а сейчас на этой лярве и попробуем. Надо ещё Феню попытать. Отнесу ему плюшку, сидит, бедолага один, голодный и скучает.

Не теряя времени, захожу в комнату, смотрю на Феню и чуть не падаю. На нашего милого анчутку книга так подействовала, что он вдруг стал тем уродливым монстром, какого я очень боюсь. Сидит на комоде и скалится…

— Вот это уже проблемы. И топить книгу нельзя, из озера или моря такие динозавры полезут, что нам всем мало не покажется! Феня! Очнись!

Но он делает агрессивный выпад в мою сторону, и я вдруг поняла, что такое магия смерти…