Глава 35. Экзекуция

В моей руке сладкая плюшка с тыквой и мёдом, и я протягиваю еду анчутке по инерции, потому что разум-то ошеломлённо вздрогнул, а среагировать я не успела. Не ожидали мы, что мелкий бесёнок вдруг с ума свихнётся.

— Не подходи! — проскрипел Феня и снова осклабился. Его трясёт, словно кто-то ещё более невидимый из него погремушку делает.

— Феня, опомнись! Это книга на тебя действует? Я заберу её! — кидаю плюшку на комод, он как собака кинулся на неё, но тут же отскочил и снова скалится.

Из последних сил сдерживает себя, чтобы не напасть на меня? Он сам с собой борется?

— Катя! Его надо уничтожить! — шепчет Дмитрий, и я уже готова согласиться, но не могу. Жалко его, как родной стал.

— Феня, миленький, опомнись! Ну на минуту приди в себя, мы книгу уберём, и тебе полегчает!

— Не тр-р-р-ронь! Она проклята, вы все-все сгинете! Проклята! Моя, для таких, как я она! — проскулил или прорычал.

И со двора тоже вдруг вой послышался, сначала подумалось, что это псы, но нет, это Пожарского колбасит не по-детски. Он сейчас об стены и двери карцера убьётся.

Ситуация накаляется с такой скоростью, к какой никто из нас не готов, особенно я.

Книгу забрать не получится.

Ударить анчутку веником невозможно.

Загнать его в ловушку тоже нельзя, и он уже чует, что я на него готовлю покушение.

Последняя попытка, протягиваю ему руку ладонью кверху, хочу магией его успокоить и вынести из комнаты, но он прыгнул…

Не на руку, а на меня, бесовские инстинкты оказались сильнее преданности.

Вдруг время остановилось, от испуга я даже не сразу поняла, почему он повис в полёте…

Вижу испуганное лицо Дмитрия, но и я также очень медленно двигаюсь, меня время сковало, но не мою магию.

От руки, протянутой навстречу бесёнку, поднимается сгусток, напоминающий шаровую молнию, не знаю, какая она на самом деле, я просто её такой создала.

Обволакивает бедного моего Феню и жжёт.

Следующий миг время вернулось в своё обычное состояние, прямо перед моим лицом вспыхивает вспышка, такая яркая, что я чуть не ослепла.

Вскрикнули одновременно с Дмитрием, а потом на нас такой визг обрушился, что из ушей кровь вот-вот потечёт.

И тишина!

Мы оглохли?

— Что? Что случилось? Я его убила? — кричу, сама не понимаю, зачем так орать-то, это от испуга или контузия?

— Это слишком быстро произошло, Кать, я сейчас плохо вижу. В глазах бело, а в ушах звон! — и князь не говорит, а кричит, точно как после контузии.

Грохот, от которого мы морщимся, это Орлов влетел в комнату. Смотрит на нас с испугом.

— Что случилось? Эй! Вы меня слышите?

— Контузия у нас! Сейчас пройдёт! Анчутка озверел, книга на него подействовала, пришлось убить, — говорю, а сама чуть не рыдаю.

— Так вон он на полу у комода валяется, нормально выглядит, посмотреть его? — Орлов решил, что раз он лекарь, то и бесов может лечить? Не успеваю его остановить, но Дмитрий всё же за руку поймал.

— Стой! Он опасен. Странно, что не погиб. Феня! Очнись!

— Феня! Ты живой, прости меня! — присаживаюсь рядом, но трогать боюсь. — Ой! Ёлки! Он что, теперь материальный? Настоящий, или у меня после вспышки галлюцинации. Роман Андреич, скажи, что видишь?

— Так, я и говорю, животина, на большую белку похож. Вы что с ним сделали?

— Кажется, убили! — шепчу и всё же протягиваю руку, касаюсь мягкой, пушистой шёрстки.

— Поесть бы, хозяйка, помираю… Плюшечка та осталась ли? И тогда уж помирать можно, с плюшечкой-то медо-о-овой и помереть не жалко…

Простонала наша белка… Да так жалостливо.

А я не могу, и смеяться хочется и плакать от испуга. Дмитрий подал мне плюшку с комода, а я её протянула нашему страдальцу. Живо ожил. Схватил вкусняшку и жевать.

— Ты скажи, что с тобой произошло, напугал до заикания! Это тебя от голода так, плющит и таращит? — хочется его на руки взять, да пока боязно, сижу рядом и любуюсь.

— Книга меня чуть не обратила. Проклятая она, опасная пока бес в ней сидит. Всё, я теперь уж не анчутка, жаль, хороший статус был, уважаемый, но тяперяче всё. Понижен до обычного фамильяра, мелкий помощник, на посылках у ведьмы, засмеют меня дружки, скажут, что за плюшки продался.

— Так ты теперь вот таким всегда будешь?

— Не-е-е! Оклемаюсь и чуть позднее смогу невидимкой для обычного-то народу становиться. А то будут, вот так же, как этот, белкой кликать! Тьфу, позору от вас натерпелся.

Он всё жуёт и приговаривает, а у меня есть важные вопросы, и времени нет на сантименты. Но он прав, слишком уж миленький, тоже бы потискала.

— Первое, что с книгой делать? Ты её знаешь и хорошо, раз сказал, на какой странице заклинание читать в доме Черноводова. На тебя вся надежда, дружок!

— Я другой, древний, потому и привязка у меня плёвая, но наблюдал за книгой, присматривался. Уж в склепе, сколько времени провели вместе, тогда не привязал, а сейчас поди-ш, ты! Как проняло-то меня! Бр-р-р-р! Только ты, Катерина, можешь с книгой управляться, но это тяжкий труд, и, скорее всего, рано или поздно, тебя изгонят из города на выселки, обвинят во всех грехах, это постоянно так бывает, всегда. Не любят нас люди, боятся, такая-то магия всем кажется слишком уж чёрной, но она вообще иная, не тёмная, не светлая. Бесовский экзекутор ты, Картина! Вот сейчас меня обратила, лихо, даже без подсказок!

Феня продолжает есть плюшку, смакуя её сладкую начинку. А я задумалась. И Дмитрий прав, и Феня тоже прав. Магию некромантов ненавидят, не понимают, что только она способна защитить от страшной нечисти.

И мне не хочется на это неблагодарное дело жизнь положить, как-то планы совсем другие были.

Поднимаю голову и смотрю на Дмитрия, он всё прекрасно понял, взял под руку Орлова, и они молча вышли.

— Феня, там Пожарский скоро, как ты или обратится, или помрёт. Скажи, что делать-то? Как его спасти? Как я тебя-то обработала? Что сделала, сама не поняла. Помоги, только на тебя, надежда.

— Отделила ты сущь мою тёмную, её убила, изничтожила, а серую, послушную оставила. Сама так хотела по жалости своей, вот и спасла, любишь ты меня, хозяюшка, как родненького. А как этого спасать, даже не знаю. По уму ежели поступать, то надо книгу открыть и прочитать заклинание, оно высосет из бедолаги лярву и в книгу упечёт. Обычное дело. Но нам пока книгу-то открывать нельзя. Не готовы мы. Тут надо другой путь искать.

Он уже доел пирог, и неожиданно запрыгнул на моё плечо по привычке, а я почувствовала его вес. Солидная такая белка, как чихуахуа. Снимаю с плеча и беру на руку, как обычно собачек носят.

Сажусь с ним на кровать, поглаживаю мягкую, приятную шерсть, и пытаюсь придумать план.

Но никаких идей.

— Слушай, а если я ему книгу покажу только. Его ж на неё, как магнитом тянет, и потом как с тобой, попробую его тёмную сторону выманить и шаровой молнией.

— Ты сегодня этой молнией дважды жахала. Забыла? Помереть хочешь. Только если вам вместе, надо всё делать осторожно, Фирс, Дмитрий и ты одновременно в треть силы по нему бейте, а я подстрахую. На себя сущь эту приманю.

— Как это? — я не поняла.

— Ну выманю эту лярву, есть один способ, дюже вонючий, вам не понравится, но иного не дано, выйдет из его тела, а вы её и бейте в тот момент. Но этот страдалец тоже получит. Помереть не помрёт, но неделю пролежит, зато скулить перестанет, даже мне надоело его слушать. С книгой-то надёжнее было, но открывать-то нельзя. Вот дела! Пошли что ли, хозяйка, лечить дядьку. Потом женим его на крепкой бабе, пусть его в чувства приводит. А-то не мужик, а так себе, невинный дурень. Тьфу! Так и помрёт, бестолково, ни детей, ни семьи, пустая трата…

Закрываю глаза и сдавливаю ржач, ну Феня выдал и диагноз, и рецепт.

— Значит, книгу надо брать?

— Да, бери! С тобой она смирная будет и пошли, и вот что я тебе скажу, неплохо было бы того Нестора позвать на экзекуцию.

— Фень, а он зачем? А! Поняла, думаешь, что если не справимся, то хоть свидетель останется? У нас Орлов есть, он следить может.

— Ну, как скажешь. Пошли, скоро стемнеет, ночью на книгу и другая нечисть с округи слетится.

Вздыхаю, неприятная правда, что теперь в моей жизни на всю эту магическую муть постоянно нужно обращать внимание, оглядываться по сторонам, и стараться ничем себя не выдать.

Накидываю тулуп, беру книгу, она вообще кажется самой обычной. Сдать бы её в антикварную лавку в нашем мире надолго бы денег хватило, спрятал бы её коллекционер в хранилище и все наши проблемы с ней.

— Ну пошли, а то и правда вопли надоели.

Стоило мне спуститься и выйти из дома, услышала я дикие вопли Пожарского во всей красе. Мне кажется, он уже всю Западную слободу на уши поставил.

— Катерина Матвеевна! Что делать-то? — Фирс стоит у крыльца и смотрит в сторону карцера, а там дверь ходуном ходит…

— Очертить круг, оставить проход в него, по сторонам встану я, ты – Фирс, и наш князь, книгу покажем Пожарскому, он за неё и помереть готов. По команде Фени слабым зарядом бить по той тени, какая должна от боярина отделиться, Феня обещал её выманить. Другой рецепт требует больше времени, а у нас его нет. Помрёт несчастный.

— А заряд вот такой? — Фирс как снежок в руках покатал, сначала в ладонях ничего не было, потом засветился свет, и наконец, яркий энергетический сгусток. Им наш воевода об мёрзлую землю и ударил.

Феня оценил и попросил чуть послабее. А сам спрыгнул с меня и куда-то под дом сбежал, крикнув, что сейчас вернётся.

— Открывайте двери, всем со двора уйти. Роман Андреевич, вы следите за происходящим, если что как свидетель, — Дмитрий Васильевич сам очертил внушительным кинжалом круг, около входа в «камеру».

Мы встали по периметру, и Архип открыл один замок, потом второй, Пожарский что-то заподозрил, перестал себя истязать. Проблема в том, что он сам не хочет избавляться от этой нечисти, ему, дурню, хочется власти и магии.

Стоило двери открыться, мы увидели ужасающую картину: несчастный Богдан сам себя избил об двери, нога волочится, он с трудом на неё наступает. Руки окровавленные. На физиономию и смотреть невозможно. Он головой, что ли, об дверь бился…

— Иди! Я тебя пожалею, вот книга! Забери!

В этот момент запахло какой-то тухлятиной, так противно…

А это Феня пока мы рассуждали, откуда-то достал дохлую крысу и показал её Пожарскому.

Только в стороне от меня. Хитрый план, сам Богдан тянется к книге как настоящий зомби, медленно идёт ко мне. А его лярва не может устоять, и её манит запах вони, сама вижу, как от человеческого тела отделилась небольшая, пакостная тень.

— Давай! — завопил Феня и мы поняли, куда бить.

В следующее мгновение Богдан завалился набок и застонал. А тварь, что донимала его, скукожилась и отделилась, я её со всей ненавистью и добила. Только чёрное пятно на снегу осталось.

— Готово! Ай, да мы! — не сдержался, выкрикнул Фирс. У него это первый опыт, эйфория победы охватила нас всех.

И только Орлов подбежал к упавшему боярину, проверил и успокоил нас:

— Жить будет! За месяц восстановится. Сейчас сделаю ему несколько заговоров от душевных ран, к утру ему полегчает, а там всё обычным образом…

— Вот и хорошо, только не хочется его у себя держать! Может, отвезти домой и дать рекомендации, что скажете, Роман Андреевич.

— Да, пусть запрягают, отвезём, ничего магического ему более не нужно, — Орлов ещё раз осмотрел «тело» и встал. — У нас ещё один такой же страдалец есть, Григорий, его придётся также завтра пролечить.

— Пролечим! Архип, подготовь сани, и дружинников человек пять возьми, с Романом Андреевичем отвезите Пожарского.

— Слушаюсь! — коротко ответил и поспешил исполнять, всем надоел шумный арестант. Отбежал и замер, и крикнул: — А только меня подождите!

Мы даже не поняли, о чём он. Вроде же никуда не собирались. Архип улыбнулся и поведал, чего все ждут, оказывается:

— Сказку тоже хочу слушать! Без меня не начинайте, мы быстро…

Закрываю лицо рукой, чтобы не рассмеяться в этот, в общем-то, трагический момент. Сказку же! И как я забыла!

— Да, сегодня девичья сказка будет! — пытаюсь успокоить поклонника моего творчества. Но Архип настойчив.

— Ну и что! Хоть детская! Очень хочу послушать, ждите, мы мигом, — настойчивость Архипа всех позабавила.

— Хорошо, будем ждать, придётся в самой большой гостиной ковры расстелить и всех рассадить, ты, Катенька, не устала? Может, вообще сегодня без сказок?

— Нет! Сказка – это наша новая традиция. Без неё нельзя. Ладно, пойду книгу спрячу, а с Пожарским осторожнее. Досталось ему очень уж основательно. Правда, переживаю, не хочется, чтобы нас обвинили в убийстве.

— Не извольте беспокоиться, всё сделаем, и прогулка ему на пользу пойдёт, — Орлов с двумя дружинниками поднял Пожарского и осторожно усадил в широкие сани, укрыл овчиной, шапку на голову, и через несколько минут выехали со двора.

— Я не хочу у Богдана спрашивать совета о магии, вообще не хочу, чтобы он к нам имел дело или интерес, нет доверия, первый продаст. Потому и выслал его со двора, надеюсь, что он не помрёт, когда оправится, пусть сама Управа ему предъявит за твоё похищение, те семь бандитов, что мы взяли, уже на него дали показания, бумаги уже составлены, преступление описано и до всех старейшин доведено. Так что дело уже сделано, осталось его на ноги поставить.

— Я так и подумала и полностью согласна. Тоже не хочу, чтобы он про мою магию языком трепал. Магия и магия, кому какое дело, какого она свойства. Я сейчас хочу немного отдохнуть, как Архип вернётся, позовите, сказку расскажу.

Дмитрий меня приобнял и поцеловал в лоб. Мы разошлись по домам. Ему нужно детей проведать, а мне отдохнуть, знатный магический перерасход сегодня. Такой перерасход, что хочется куда-то на курорт, лечь на шезлонг, коктейль в руку и ни о чём не думать…

Размечталась!