Глава 36. Неожиданный выбор Радмилы

Радмила очнулась на закате, никогда не пила крепких напитков, но вспомнился батенька и его редкие, но меткие загулы. И как он после них очухивался, стонал, требуя рассолу.

Вот примерно так и Раде сейчас нехорошо: в голове дурман, в животе урчит от голода, руки-ноги онемели от долгого неподвижного лежания.

— Гриша! Ты как? Живой! Я ничего не помню, кажется, приснились странные сны, что меня этот красавчик князь новенький лечил, потом ты что-то про Катерину сказал? Надеюсь, она погибла! Ведь у нас же что-то ужасное произошло?

Молодой муж проснулся, повернулся на бок. Глаза такие грустные, словно у побитого пса.

— Гриш, не молчи, не пугай меня! — прошептала Рада, а у самой тревога нарастает, что-то действительно произошло. Он ведь сейчас слова подбирает…

— Орлов приезжал, ноги мне перебинтовал, над тобой несколько магических лечебных заговоров прочитал, это хорошо, что ты ничего не помнишь, голубка моя. Хватит того, что я этот ужас не забуду.

Он с нежностью поправил чёрный локон жены, что упал ей на лоб, непослушные волосы после прерванного купания всклокочены, спутаны, а личико жены слегка опухшее.

— А что произошло? Катерина к этому какое отношение имеет?

— Она теперь глава нашего рода, выйдет замуж за князя, и мы станем частью знатного княжеского клана, скорее всего, Воронцовых. Не хочу оставаться пустым местом, через неё нам спасение. Думаю, что она не откажет.

Рада резко села и через плечо посмотрела на мужа, фыркнула, едва сдержала порыв гнева, в комнатах уже согрелось, но она от неожиданной новости почувствовала холод, встала с кровати и начала одеваться сама.

— Милая моя, что означают твои немые взгляды, они уж дыру во мне прожгли? Ты недовольна моим решением?

— Да, не довольна! Она тьма! Чернь! Рано или поздно её сошлют и нас вместе с ней. Ненавижу эту гадину. Притворяется хорошей…

— Она готова была жизнь отдать за тебя и меня. Перед ужасным бесом заступилась, я от страха чуть не сдох. Пожарский этот дурень, тоже еле живой, а у неё сил достало, и не людей надо бояться, а таких вот бесов.

Рада села в креслице и начала натягивать чулки, всё так же обиженно надув губки. Видно, как она ищет и подбирает слова, чтобы отговорить мужа. Но пока не очень получается.

— Гриша, милый мой, пока её не было и бесами не пахло. Катерина появилась и нечисть повылезала. Может быть, это вообще сговор Воронцовых, специально запугивают, ещё несколько таких ужасных происшествий, и Дмитрия возьмут под ручки и приведут на трон…

— Так и мы рядом стоять сможем, нам-то от его царствования только выгода. Не путай свою личную ненависть с выгодой. Эту книгу Пожарский притащил и не ко мне, а по твою душу, ты Лебедева. Если бы не князь и его дружина, сдохли бы мы все, сгорели. Ты счастлива тем, что забыла эту образину, а я не могу.

— Тогда я отказываюсь! — Радмила встала и гордо подняла голову и выдала, пока муж не успел сообразить. — Отказываюсь от тебя, от этой дуры Катьки, надоели! Пожарский хотел меня в племянницы взять, вот и прекрасно, поеду лучше к нему в дом, попрошу приютить. А ты подумай хорошенько! Что для тебя важнее, я или эта Катька?

— Ты не посмеешь!

— Посмею! У тебя ноги забинтованы, вот лежи тут один, мечтай об этой седой ведьме.

Радмила вышла, хлопнув дверью, что-то крикнула служанке, чтобы собрали багаж.

Григорий не понял вообще ничего из того, что сейчас произошло. Поднялся, кое-как на пятках, двигая перед собой стул, постанывая от боли, вышел из комнаты и крикнул:

— Радмила! Ты не посмеешь! Ты жена, подневольная баба! Беременная! Сейчас же оставайся в доме, вечер, куда тебя черти гонят, дурында! Я люблю тебя!

Жена вернулась, но стоит так, чтобы Гриша не смог до неё достать, смотрит и выдаёт, как наотмашь хлещет:

— Я бы лучше сдохла, чем от неё помощь получила! Понял! Беременная? Это ты врёшь!

— Нет, это и бес сказал, и Орлов подтвердил, одумайся! Иначе я прикажу тебя запереть!

— Не получится, багаж у меня мизерный, всего три платья. И две накидки. Прощай, я у Пожарского остановлюсь! Авось не выгонит и не предаст!

Она действительно схватила большую открытую корзину и узел из шали с вещами и побежала по ступеням вниз.

— Не давать ей карету! Радка, вернись! — с трудом доковылял Григорий до лестницы и крикнул вниз. Но бесполезно, в эту женщину словно бес вселился.

В этот момент Григорий замер. Прислушался к себе, не сразу, но заметил, что той лярвы, какую он отторгал от себя с помощью Орлова нет!

— Рада! Боже, нет! Верните её! Срочно! Верните!

— Ваше высокопревосходительство, она сбежала, не силу же применять! Карету не взяла, на улице дальше извозчики стоят, к ним направилась.

У жены много золотых, наследство от матери, с такими деньгами ей и Пожарский не нужен.

— Пошлите к князю Воронцову старшему, пусть Орлов приедет, срочно нужно поговорить.

— Слушаюсь! Сейчас отправлю посыльного! — крикнул с первого этажа лакей и поспешил на улицу, где-то молодой конюх без дела слоняется, его и отправить.

— Да, отставить! Меня собирайте! Сам поеду помощи просить! — прохрипел Григорий и застонал, ноги снова заболели. Но раны не остудили его решительности.

Радмила сначала не поняла, что произошло, взыграла в ней ненависть, глупость или упрямство. Снова эта Катька! Она во всех бедах и виновата, она и Ксенька. Ведь если бы не было того уродливого происшествия с задранной юбкой, то на Ксеньку бы и внимания не обратили. Она же пустым местом была!

Эти мысли, как огоньки вспыхивают в сознании, пока она спешит на перекрёсток. Там стоят в ожидании запоздалых путников несколько приличных саней.

Что её туда гонит?

Обида?

— Ярополк же глаз с меня не сводил! Я ему очень нравилась. И в этот момент Гришка устроил забаву, задрал юбку Ксеньке и вытолкнул в зал с гостями. Это он специально? Что бы меня опозорить? Бесы его попутали. Такой же, как Катька эта!

Муж специально через Ксеньку опозорил её, Радмилу. Опозорил, а потом, когда все отвернулись – подобрал, как собачонку с улицы. И теперь ждёт, что она будет послушно лизать ему руки в благодарность, и так до самой смерти?

«Ну, нет! Меня не проведёшь! Вот подлец!»

Ей словно кто-то нашёптывает разрушительные мысли, заставляет обозлиться и возненавидеть…

— Эй! Извозчик. На северный конец, дом боярина Пожарского знаешь? Вот туда и срочно! — пока не передумала, быстрее села в приличные сани, мужик укрыл молодой барыне ноги и повёз, куда приказали.

Радмила снова погрузилась в неприятные мысли. Показалось, что эти недели она жила словно в тумане, куда её толкает судьба, туда она и следует, а ведь это не судьба, это происки Черноводовых, и даже Катьки, она так мстит за смерть своей сестры?

— С этой минуты, я сама по себе! Деньги у меня есть, Пожарский богат и одинок, для меня ему место найдётся, он же вроде сказал, что я его ближайшая родственница. А с предателем Гришей, больше не хочу иметь дел. Пусть он провалится, сам чернокнижник, это он всё и подстроил. Не устроил бы позора – я бы уже за Ярополка замуж выходила! — кутая руки в муфту, ещё раз проговорила обвинения в адрес мужа, но уже вслух, чтобы самой услышать, и показалось, что эти мысли – первые здравые и реальные за последнее время.

Села поудобнее и прикрыла лицо шалью, поглядывая по сторонам, к счастью, на дороге никого из знакомых. Не хватало кого-то встретить. Друзей у неё больше нет!

Но проезжая улицу, по какой проходит негласная граница между западной и северной сторонами, увидела, что навстречу мчится карета с гербом Воронцова, и его дружинники следом. Сани, что везли Радмилу, посторонились, а она вжалась в сиденье и отвернулась, чтобы никто из верховых её не признал.

— Что они забыли в Северной слободе, везде свой нос суют. Трогай, а то стемнеет, дядя прикажет запереть ворота и останусь на улице! — проворчала громче, и извозчик слегка подстегнул коня.

Несколько улиц пронеслись, не замечая по сторонам ни домов, ни прохожих, чем дальше от дома мужа, тем тоскливее на сердце. Что-то происходит нехорошее, но страх и ненависть не позволяют ей притормозить и подумать.

— Госпожа! Прибыли! Постучать?

— Да! Постучи, да мне помоги выйти. Погоди, пока не откроют, вот тебе монетки!

Радмила с трудом выбралась из саней, корзина застряла, тоже пришлось повозиться. Извозчик проводил до ворот и когда калитку открыли, сбежал.

— Здравия желаем, сударыня, а вы к кому? Не адресом ли ошиблись? — очень уж взволнованно проговорил лакей.

— Открывай, я родная племянница Пожарского, у меня сгорел дом, жить негде. Впусти! Он сам меня позвал давеча.

Рада вдруг рывком дёрнула за ручку и открыла калитку шире.

— Ой, нашего господина привезли только что еле живого! Западные. Говорят, одержимый был. Приказали выхаживать!

— Вот! Так и знала, что эти изверги над моим дядюшкой издевались и пытали. Пусти! А сам отправляй к вашему князю посыльного! — рада вдруг зарычала таким голосом, как когда-то на Ксеньку орала.

— Так поздно!

— Поздно будет, если дядюшка помрёт! Веди меня к нему и комнату приготовь! — племянница вдруг проявила настойчивость, но неожиданно на крыльце появилась довольно крупная девица, явно дворовая и сердитая не менее чем заявившаяся незваная гостья.

— Сударыня, а кто вы? Потрудитесь пояснить! Господин очень плох! Не принимает.

— Я его родная племянница, пусти к нему!

— У него была племянница, с белыми волосами…

Не успела девка закончить фразу, как Радмила вспыхнула гневом:

— Та фальшивая, самозванка, она и обрекла дядю на страдания, он ко мне приходил, да его Воронцовы забрали, избили поди…

— Да, он избит, очень сильно! Проходите, госпожа, простите. А ночевать?

— Я остаюсь у вас жить, комнату мне хорошую приготовь и ужин. Я с ночи ничего не ела. И веди к дяде. И кстати, про то, что надо срочно ваших из управы вызвать, это не шутка. Я хочу заявить на Воронцова и его подельников, они избили моего дядю! Так что пошевеливайтесь, пока не слишком поздно!

Дом ожил, все засуетились. Радмила умеет себя поставить, а теперь она ещё и ужасно злая!

Её проводили в шикарную комнату, даже лучше, чем в доме Гришки. Сняла соболиную накидку, дорогую шаль, умылась и поспешила в комнату, где двое слуг пытаются обработать раны Богдану Матвеевичу. Его уже переодели в чистое, обтёрли, но неприятный запах ещё остался.

— О, боже! Как они его! Бедный мой дядя! Это я, Радмила! Мы всем отомстим, кто вас так.

— Кто? — простонал Богдан, посмотрел на девушку правым глазом, левый заплыл от удара.

— Радмила, вы у нас вчера были! С книгой! Потом что-то случилось, и вас Воронцов забрал и избил, а теперь бросил умирать, но я так этого не оставлю! Держитесь, сейчас приедут дознаватели. Мы этих князей заставим заплатить и эту ведьму Катьку на костёр…

— Оставь меня, позже зайди…

Простонал Пожарский, и Рада демонстративно наклонилась, поцеловала его в лоб и вышла ждать дознавателей, уж она сейчас столько расскажет, что Дмитрий за годы не отмоется…

Но суета приостановилась, кто-то вошёл в комнату боярина, и тот приказал отложить дело до утра.