Глава 9. Нокдаун

Усадьба Пожарского раннее-раннее утро

Богдана Матвеевича несколько смутил ночной разговор с девицей, слишком мощная оказалась, да с крайне редким магическим даром. На смертельную магию он и не рассчитывал, слышал о такой, да и то, как о чём-то сказочном, нереальном. А тут, поди ты, восставшая, да прекрасная, что глаз не отвести. Говорили когда-то что мертвяки такие уроды, и бывалый дружинник от страха …, если увидит. Что-то со сказками незадача вышла.

Красивая, дерзкая и девственница, а это может создать проблемы перед князем Северной слободы. Гордей Соболев в таких делах щепетилен, если девка воспротивится, а она воспротивится, скажет, что обручена с самим Дмитрием Воронцовым, его законная невеста. И этот жетон, проклятый от Магической управы, стоит только Соболеву гонца послать на проверку, и в ответ от Управы примчится отряд отбивать своего дознавателя.

Почудилось, что нагреблось боярину Пожарскому проблем с этим делом на огромный штраф и выселку на пограничье, но отступать нельзя.

Затянул с похищением. Надо было сразу ловить девку ещё во дворце Ярополка, когда выбежала из зала опозоренная. Никто бы тогда и не хватился. Ведь она выбрала артефакт парный к его магическому зеркалу, это ж знак, и на него нужно было сразу реагировать.

И ведь девка-то чучелом была, истинное чучело. Месяца не прошло, а она уже из пустого места в заметную фигуру превратилась, ещё и прекрасную, такую никто не отпустит просто так. Замешкался и вот он конфуз, а как всё красиво и романтично начиналось, грабители, похищение. В лучших польских традициях. А теперь придётся спешить с делом и списать всё на беглого татарского князя Саула и прикинуться спасителем своей родной племянницы.

Остаток ночи провёл в размышлениях, так и не сомкнул глаз, стоило на небе появиться розовому отблеску, тревога возросла многократно, и Пожарский решился:

— Отзову дело о признании родства, использую её силу и в омут, зимой болота не замерзают, никто её и не найдёт. А вот с Радмилой повстречаться надо. Если она с Черноводовым Гришкой сошлась, то это на руку.

Быстро собрался, приказал чуть позже подать ранний завтрак в столовую, а сам поспешил в светёлку под крышей. Открыл дверь и не успев войти прошептал заклятье «Мертвецкого сна», чтобы обезопасить себя от буйной гостьи.

— Вот и спи, пока всё не уляжется. Катерина, раз уж хочется тебе так называться, по мне хоть Фёкла, лишь бы вскрыла хранилище, сегодня же проедем на место. И пока Воронцов разбирается, ты дело для меня сделаешь и сгинешь, не велика потеря… Радмилу приму под своё крыло, и будет она мне вместо дочери, на наш век магии хватит.

Долго стоял и смотрел на спящую девушку, красивая, и всё бы хорошо, но кольцо у неё магическое, как маяк, снять невозможно, трижды пытался, но металл словно врос в кожу, только с пальцем отрезать. Зато второй перстень снялся быстро, Пожарский покрутил украшение в руке, а потом сунул в карман.

— От Воронцова подарок? Не пара он тебе, забудь!

Встряхнулся и поспешно вышел, закрались уже мысли жалостливые, а жалость в этом деле – последняя советчица.

Время не терпит, сегодня приедут новые помощники, четверо ушлых наёмников, погрузят девку в сани и увезут куда следует. А там…

Два шага и вот уже несметные богатства, бери и пользуйся.

— Эх, скорей бы!

Предчувствуя скуку ожидания, не спеша съел ранний завтрак, решил было почитать, да со двора раздались громкие голоса.

— Не иначе наёмники раньше времени понаехали, туповатый народ, сказано ж было припоздниться, чтобы не заметили соседи.

Накинул на плечи дорогую шубу, и сам решил выйти во двор, заодно и подышать свежим воздухом, взбодриться после бессонной ночи.

Только отворил тяжёлую дверь, как огромный кулак впечатался в нос со всей неистовой дури, на какую оказался способен нападающий. Пожарский вскрикнул и завалился обратно в дом, большой меховой воротник спас голову от удара об пол.

Дворовая служанка, что рядом оказалась, завизжала, дом ожил, послышались шаги. Челядь прибежала на шум, но замерли все, увидев, что происходит.

Огромный, свирепый мужик, в косматой шубе, схватил за ногу стонущего Богдана Матвеевича и вытащил на улицу. Несчастный несколько раз всё же ударился головой о ступени и снова застонал.

— Отпусти боярина! Ирод окаянный! — гаркнул конюх, но осёкся от дикого взгляда незнакомца.

— Пошли все вон!

Свидетелей, как ветром сдуло, спрятались, кто в бане, кто за санями притаился.

— Ты украл мою деву? Где она?

— М-м-м! — промычал избитый и сделал попытку отползти от обидчика, оставляя кровавые следы на снегу. Разбитый нос, шок и страх не позволяют сосредоточиться и выставить защиту. У напавшего какой-то слишком мощный демон в услужении, человека тут и нет вовсе.

— Где моя Катрина? — прорычал Гуннар и пнул соперника.

— Наверху она, не бейте барина! Провожу, — заверещала бабёнка и спотыкаясь побежала от хозяйских построек к открытым дверям.

— Если дёрнешься и попытаешься магию против меня сотворить, убью и глазом не моргну, — «гость» снова рычит, из-за огромной шубы и косматой бороды – вылитый медведь.

— Не тронь её! Она моя племянница. Не смей. Я её…

— Ещё одно слово и я тебя на тот свет, как всех отступников! Ты и волосинки её не стоишь, а туда же! Предатель рода своего!

Простонав от боли и страха, побеждённый, откинулся на спину, раскинул руки и застонал громче. Не ожидал, что этот изверг настолько быстро найдёт Катерину? И тут же вспомнил про магическое кольцо, заскулил, уж не от боли, а от осознания своей глупости…

— То-то же, лежи! А это не твоё! — нападавший наклонился и безошибочно вынул из кармана помолвочный перстень князя Дмитрия, ухмыльнулся, покрутил в ручище и поспешил в дом, не стесняясь круша всё на своём пути, и этого мало за подлость, какую этот охальник учинил против Катерины.

Народ попрятался. Чуют, что непростой гость заявился, тёмный маг. Такой убьёт, недорого возьмёт.

Через несколько минут мимо стонущего Богдана Матвеевича прошёл Гуннар Черноводов с бесценной ношей на руках, спящей седовласой девицей.

Злодей вытащил несчастную из постели на мороз в одной длинной рубашке, её босые ножки порозовели от холода, но она словно мёртвая. Никто не решился указать «гостю» что девица обморозится без одежды…

Поравнявшись с избитым боярином, «гость» остановился, удобнее перехватил рукой добычу и не стесняясь прокричал в окровавленное лицо:

— Катрина моя! Следы ты запутал, молодец, грязную работу сделал, и за это хвалю, но то, что решил возродить род Лебедевых – огромная ошибка, дважды в реку не войти, упущен шанс, теперь всё иначе! — только хотел перешагнуть через Богдана, как раздался ружейный выстрел.

— Изыди! Мы ужо за дружиной послали! Мишка, заряжай, убьём паскуду! — прокричал один из охранников.

Черноводов только хмыкнул и поспешил со двора, сел в чёрную карету, и его кучер щёлкнул над конями кнутом, те дёрнули и помчались по улице, вздымая клубы морозного снега.

Растворился снежной пелене, словно и не было…

Стоило похитителю уехать, слуги подбежали к стонущему Пожарскому, но он поднял руку, едва заметно вздрогнули пальцы, заставляя челядь замереть и не мешать. Нужно сосредоточиться произнести заклинание и тогда возможно рана начнёт затягиваться, хотя бы кровь остановить.

— Вот мокрая тряпка, позвольте, оботру, на бок надо лечь. Ой, как же вас, а! — не обращая внимания на протесты хозяина женщина, что прислуживала Катерине с лёту, как бежала, упала на колени перед Богданом и протёрла ему лицо, стараясь не давить и не причинять ему ещё большую боль.

— Он забрал девицу?

— Да, без одежды, в одном исподнем, заморозит её, Мишка ему в спину попал! — прошептала служанка, всё ещё пытаясь остановить кровь из носа и рассечённой губы.

— Паскуда! Это не человек! Демон вселился в тело боярина. Если провалюсь в небытие, скажешь дружинникам из нашей управы. Что Черноводов похитил мою племянницу Лебедеву, последнюю кровинушку…

— Ой, как же это! Мы ж её сами отдали, кабы знали, что она вам как дочь, убили бы в подлеца, — с горечью простонал конюх.

Боль только начала стихать, сейчас бы самое время читать лечебное заклинание, но мёрзлая земля содрогнулась.

Гулкий топот заставил Богдана снова поморщиться.

— Управа? — простонал, не поворачиваясь к воротам.

— Да, но центровые с Воронцовскими, — прошептала служанка и осторожно помогла хозяину сесть на обледенелой земле.

— О! Да тут ристалище? Кто ж вас так, Богдан Матвеевич? Катя где?

— Опоздал ты, увезли мою кровинушку. Забрал её изверг Черноводов, совсем ума лишился, он её и похищал, да я у разбойников смог перекупить!

— Значит, Черноводов успел быстрее, зря мы с вечера не поехали… надо было за этой нечестью с вечера следить.

— Уследишь за ним, как же. Вечером у нас дозволения не было от Северных. А местные бы спугнули, и вообще бы концов не нашли, догоним, раз карета, не должна далеко уехать, приметные кони у него! — проворчал Фирс, а сам с презрением смотрит на Пожарского.

— Давно уехал? Знаешь куда? — конь под князем Воронцовым от нетерпения перетаптывается с ноги на ногу, стук копыт больно отдаёт в голове избитого боярина, но встать Богдан ещё не решается.

— Недавно! Должно быть, догоните, туды, туды! — крикнул конюх и махнул рукой.

— Фирс Демидович, и дружина со мной! Архип и вы двое остаётесь, караулить Пожарского! После вернёмся и расспрошу страдальца. С чего это пан нашу Катерину своей кровинушкой вдруг называет. Поспешим улицы проверять!

Дружинники развернули коней и помчались в ту сторону, куда указал конюх.

Проехали один поворот и ни единого следа, что тут карета была, даже намёка магического нет, и Феня молчит. Разделились, объехали почти восемь улиц, спрашивали всех, но тишина, никто не видел чёрного санного экипажа с парой гнедых коней.

— Всех надо поднять, улицы проверять, не мог же он исчезнуть! — крикнул Фирс, возвращаясь с очередного объезда.

Гуннар Черноводов словно растворился, ни единого следа, ни реального, ни магического.

— Поднимем, не сейчас так позже он объявится! Катя! Весточку подай! Катя-я!