Глава 12. Дождалась?

Фирс Демидович, услышав со двора крики, и без магии понял тревожную правду: ситуация не новая для девочки. Эти выродки ей покоя не дают, и сейчас надо бы проявить выдержку, а то не ровен час и зашибить можно охальников, но те сами напрашиваются, заслужили они трёпку и основательную. А Василиса подскочила и, кажется, сейчас кинется на дверь, чтобы загородить собой гостя и не допустить драки:

— Не ходите, это Петька, дурной, и силищи много, а разумом бог обидел, женихается всё, окаянный! И сейчас, поди не один, а с дружками своими! Что ж делать-то! Их там много, надо было вам уезжать быстрее! — чуть не плача простонала Василиса.

— Так отвадить, или из-за него ехать не хочешь? — воевода спросил, а сам сделал долгий глоток горячего взвара, осторожно поставил кружку на стол, при этом словно примерил её вес, не сойдёт ли за орудие.

— Господь с вами! Ненавижу, жизни не даёт, как бы его мамка не болела, и не нуждалась в моём лечении, давно б силой взял… Дурень, телок и того умнее будет. Никто ему думалку-то не в силах вбить, вот и считат себя пупом на голом месте!

Прошептала и две огромных слезинки скатились по щекам. Видать совсем дело плохо.

Воевода молча встал, забыв, что потолки низкие, слегка макушкой тюкнулся, улыбнулся Василисе, снял кафтан, чтобы не попортить в драке, и в одной льняной рубахе вышел.

Во дворе действительно троица разудалых мужиков. Один здоровый лоб, курносый, рыжеватый, тулуп расстёгнут, раздухарился, раскочегарился, но как увидел, что гость непростой, слегка сник.

Но Вася верно сказала, разумом обделён и видать до взрослого возраста дожил, только благодаря деревне, в городе б ему давно ради науки бока намяли бы и утихомирили буйный норов. А то и пришибли бы ушлые трактирные завсегдатаи.

— Здравия желаю! Отпустил бы вас с миром, но за то, что Василису Ивановну обижали, проучить обязан! Тут уж не взыщите, — очень спокойно проговорил воевода и слегка закатал рукава рубахи, но не по локоть, дело плёвое, тут и напрягаться не придётся.

— Проваливай! Гусь залётный! Моя девка. До лета поломается, а после согласится! А не согласишься – спалю твою избушку, сама прибежишь на ночлег проситься, токмо уже не женой возьму, а дворовой девкой! Вертеть тя буду, как вздумается! — начал Петька громко, но закончил орать ещё громче, чтобы уж всем слышно было, и Васе, и в соседних домах тоже.

— А это преступление, за него уж каторга назначается, мил человек. Придётся к вам прислать десятника с дружиной, разобрать все жалобы, и забрать всех виновников. И за нами не заржавеет и повертеть вас, и выпороть у позорного столба! — всё так же спокойно ответил Фирс и очень внимательно посмотрел на супротивников, примеряя, кому первому в морду дать, а кто сам сбежит.

— Но! Ты! Паскуда! Угрожать ещё будешь! Вали его. Побьём — и в прорубь! Ишь, десятника прислать! Сам сдохнешь! Тута наши законы! Мы себе хозяева и вольница! — теперь уже, как походный горн прогудел Петька, окончательно взвинтив округу, псы зашлись в лютом лае, петухи кудахчут, коровы мычат.

Не успела потасовка вспениться до горячего пара, Василиса выбежала на крыльцо босая, испуганная, только хотела крикнуть что-то грозное, но не успела.

Боевая магия воеводы встрепенулась, и как волна с гулом силой прокатилась, сбила деревенских мужиков с ног, да так резко, что те в сугробе утопли, и без проруби обошлось. Даже вскрикнуть никто не успел!

Фирс Демидович удивился более всех. Ведь видел силу Дмитрия Васильевича. Но что б сам вот так! Даже подумать не успел, а оно раз и само, да так внезапно!

Стоит и смотрит на свои руки, потом на мужиков, что барахтаются в снегу, улетели-то головой вниз, их вопли снег и глушит. У одного штаны хлипкие треснули, весь срам наружу. И смешно, и удивительно! Но воеводе не до смеха:

— Мать честная! Срочно надо Гуннара расспросить, а то так не равен час, угроблю кого. Ух! Эй! Хлопцы, живы ли вы? Сами выберетесь, али сподмогнуть! — от чистого сердца, желая помочь несчастным, крикнул Фирс.

Наконец, из сугроба выбрался самый мелкий и завопил: «Чёрт к ведьме повадился! Чёрт! Эва, мужиком прикинулся! Ведьма проклятая! Сжечь паскуду!»

Фирс подошёл и приложил кулаком, чтобы заткнуть вопль: «Могу и по старинке умишко-то вправить, да только без зуба теперь останешься, придурь! Воевода я из Управы, приехал разбирать у вас дело, кто сироту обижает, приказано всех убить, кто на неё руку поднимал!»

— Бежим, бежим ребзя! Воевода, что б его! У понаехали тута городские! Что б вас!

Как из болота троица выбралась из снежного плена, чертыхаясь, ругаясь, спотыкаясь и падая побежали вниз на дорогу и в деревню, но рты им заткнуть не удалось. Так и кличут, что чёрт приехал к ведьме. И согнать её надо, а то и спалить, пока весь скот не подох!

— Собирайся! На работу в город заберу! Моей матери помощница нужна! Это навсегда! Живо! — прикрикнул Фирс, прекрасно понимая, что Василиса продолжит упрямиться, а эти олухи ночью придут её дом жечь! Лучше сейчас на неё строго прикрикнуть, чем потом винить себя всю жизнь, как Дмитрий Васильевич винит себя за смерть Софьи, да и Ксении, могли помочь, но упустили момент. Более такой оплошности Фирс не допустит!

Рыдая, девушка поспешила в избушку собираться.

Воевода осмотрелся, недалеко стоит приличный дом, и во дворе мужик копошится, вроде как за дровами вышел, а сам из-за поленницы всё выглядывает, и любопытно, и страшно до жути. Тоже поди поверил, что сам чёрт к ведьме, наконец, пожаловал! Токмо с чего-то днём, а не ночью!

— Эй! Мил человек! Я забираю Василису в город, вам поручаю посмотреть за домом и за хозяйством, кур не обижайте. Если решит Василиса вернуться, проверим, всё ли в порядке!

— А надолго ли? — выкрикнул, но уже не прячась.

— Навсегда! — также коротко ответил Фирс.

— Так, мож, я своих молодых впущу пожить, дочь с зятем у меня ютятся за печкой! Нехорошо, молодому-то делу. Так и внуков мне не сотворят.

Мужичонка прибежал ближе, и так теперь заискивающе смотрит, осознав, что непростой мужик, знатный пожаловал за Васькой! Поди в полюбовницы её…

— Впусти, но тут дело такое сам слышал, что дом грозились спалить!

— А так это я сбегаю и улажу, не сунуться! — проверещал и потёр руки.

— А раньше, что ж? Или на сироту плевать? — Фирса вдруг передёрнуло от неожиданного поворота. Дело-то уладить давно можно было, да вокруг подлецы трусливые…

— Да как же, ваше благородь, он этот Петька любит нашу Ваську-то! Он ей пара-то лучше прочих. А она ни в каку, всё ждёт своего прунца на коне с городу! Постой, а не ты ли? — рот мужика вдруг открылся, показав щербину в зубах.

— Я! — рявкнул так, что соседа качнуло, наученный чужим опытом, он поскорее сбежал. Фирс ещё раз осмотрелся, пытаясь не упустить всех деталей, есть ли тут что-то ценное?

Кроме самой Василисы – здесь ничего нет! И эти убогие люди её сейчас потеряют, как жить им без повитухи, без лекарки, без травницы? Ну пусть учатся выживать, не пройдёт и недели, как осознают, чего лишились.

— Что имеем, не храним! — развернулся и ушёл собирать Василису в город. Даже если она начнёт сопротивляться, то пусть у матушки живёт, или у Дмитрия Васильевича на подворье нужна девушка. Хороших, безопасных мест полно, и одно из них в его сердце.

Только подумал, так и замер, снизошло, понимаешь, озарение:

— Неужто, это по её вине, я до сих пор не женат? Она так обо мне все эти года думала, что всех невест от меня, как отворачивало? Неужто от девчонки отворотку получил? Так, ей же всего лет-то десяток, может, на год-два более было! Одиннадцать? От ведь коза, — проворчал и улыбнулся.

Сразу припомнился тот вечер, когда он с дороги у колодца ледяной водой обмылся, а она принесла тряпку, обтереться и так посмотрела, что у парня дух перехватило, пришлось на неё прикрикнуть, чтобы не подглядывала…

Но почему-то перед отъездом позвал и на прощание красивые разноцветные бусики подарил. А ведь куплены были для невесты из города, по возвращении хотел отдать Аннушке, но приехал, и свадьба расстроилась, за богатого купца отдали. С той поры ему с женским полом везти-то и перестало, как отрезало невест, все девицы заглядываются, а до смотрин не доходит.

— От ведь! Зазноба моя! А! — снова улыбнулся, посмотрел на крыльцо, а там уже два мешка с пожитками и травами, через минуту и сама вышла с виноватым видом, носом шмыгает, а улыбку скрыть не в силах!

— Дождалась ты меня?

— Дождалась…

Поздравляю Вас с весной! 🌺🌺🌺