Глава 13. Тайный совет

Боярин Назар Ильич Путилин остался во дворце на ночь, вроде уснул, но проснулся задолго до рассвета, и так много мыслей крутится в голове, что впору записывать, но решил не утруждать себя, день и без того обещает немалые трудности.

Стоило малиновому восходу озарить небо, и жизнь встрепенулась в хоромах княжеских, где-то залаяли псы, дворовый люд оживился. Решив, что не пристало знатному мужу бока отлёживать, когда такие дела творятся, поспешно поднялся, оделся, приказал подать завтрак и велел узнать, проснулся ли воевода из Пскова.

— Да, ваше высокоблагородие, они уже изволили завтракать, доложить его благородию, что вы желаете встретиться? — секретарь помог с камзолом, и после с бархатным кафтаном, расшитым золотой тесьмой. Очень старательно нарядился в княжеский дворец боярин, потому и припозднился вчера.

А теперь одежды весьма кстати придутся, сразу в своей карете решил отвезти Егора Фёдоровича на совет с докладом, спорные дела в нынешних обстоятельствах откладывать нельзя.

Через полчаса неспешного завтрака Путилин встретил воеводу Макарова у спальни княжны Веры, коротко поздоровались и с позволения князя Орлова вошли.

— Ваша светлость, вы всю ночь на ногах? Отдохнули бы! — Путилин с пониманием отнёсся к стоическому бдению молодого князя у постели больной.

— Благодарю за заботу, сейчас самое опасное время, когда Катерина Матвеевна проснётся – сменит меня. Как понимаю, вас очень интересует мои пророчества относительно состояния девицы? Скажу так, сейчас ей ничего не угрожает, защиту поставили, бесовские происки более не посягнут на её здоровье. Но пока не смею предсказать, как на её душевном состоянии отразится сей ужас. Катерина Матвеевна предположение сделала, что неделю-две наша княжна может чувствовать себя ужасно, до крайней степени. Надеюсь, вы понимаете, на что я намекаю? — Орлов говорит озабоченно, сам же сидит у постели и держит Веру за руку.

— Признаться, нет! Не понимаю! — Путилин посмотрел на Веру, а после оглянулся и взглянул на Макарова. А тот темнее тучи, кажется, он понял.

— Она может от пережитых страхов совершить жуткий грех. Потому мы должны находиться с ней неустанно, пока не поймём, что опасность позади. Меня, по дороге так пугали, что теперь от тёмной тени шарахаюсь, как пугливый щенок. А девочка и того хуже страхи пережила, — Егор Фёдорович поделился своими соображениями, и Орлов подтвердил их верность.

— Вы правы, всё так. Но нас много, и можем без перерыва следить, если Фирс Демидович привезёт травницу, то дела сразу пойдут на лад. Через пару недель и следа не останется.

— Мы, в таком случае, сейчас снова составим бумагу и подпишем её, что лечение прошло успешно, и теперь нужно время для восстановления. Этот документ нужно сегодня же отвезти в Вече на совет старейшин, — Путилин проговорил эти слова, глядя на Орлова, но как-то странно, словно хочет о чём-то эдаком поговорить наедине, замолчал, и всё же прошептал. — Роман Андреевич, голубчик, мне бы с вами один на один парой фраз, а?

— Можем выйти, если воевода тут посидит!

— Конечно, останусь! — Макаров сделал шаг в сторону, давая пройти князю и боярину.

Орлов показал небольшой кабинет рядом и закрыл за собой дверь. Пока Ярополк спит и не лезет во все дела, можно и поговорить, князь уже догадался, о чём речь пойдёт.

Боярин и начал без вступления:

— Роман Андреевич, я сейчас поеду на совет старейшин, очень у нас непростая ситуация. Если княжна Вера выберет вас, можем ли мы рассчитывать на преданность, понятно, что вы присягу не давали и в верности Новь-граду не клялись. Но мы в вас заинтересованы, наши мудрые мужи любые варианты будут рассматривать. Мне бы хоть немного о ваших планах…

Орлов очень удивился, вообще перестал думать о политике после позорных смотрин в доме Плещеева. Казалось, о нём уже и забыли…

— Вы правы, присягу я не давал, но вот что скажу. Один-то в поле не воин! А как понимаю, в Пскове дела чудные и опасные, а я политик-то так себе, не чета моему старшему брату, да и вашему Ярополку. Лекарь я, хоть и княжич, но интриги – это не моего ума дела!

Путилин вдруг улыбнулся.

— Мальчик мой! Мы в вас очень ошибались, вы как раз самый лучший политик. Но в остальном правы. Во Пскове – змеиная яма сейчас, столько яда, что такому, как вы там не противостоять. Но и вас мы просто так не отпустим, нужны вы нам, хоть бы тут, или даже во Пскове. Не сбегайте сломя голову. Уж про конфуз с Плещеевым наслышаны. Из-за него по вашу душу сомнения закрались, однако, как вижу – пустые они. Не мне принимать решения, но по разговору нашему, я вас поддерживаю, и ещё раз прошу остаться, Ярославль подождёт!

— Да, мне нравится с князем Дмитрием и вот Катериной Матвеевной интересно и учусь многому. Ярославль подождёт.

— Вот и ладно, вот и хорошо! Ставьте княжну и её брата на ноги, а там посмотрим! Верочка на выданье, а мальчонку я себе в сыновья заберу, у меня дома бабий полк, сыночка не родил, так вот бог послал. Не пропадут детки, не пропадут!

Боярин с воодушевлением пожал руку князю и вышел. Через несколько минут, не дожидаясь, когда хозяева проснутся, уехал на совет, забрав с собой важного свидетеля – воеводу Макарова. На словах лишь попросил князя Орлова передать многие благодарности князьям Воронцовым, пообещав, что к вечеру вернётся с новостями, крайний срок завтра.

— Егор Фёдорович, сейчас вас заслушаем, вы бумагу с прошением отдадите совету, вам вопросы по делу зададут. А после отпустят, мой кучер вас отвезёт обратно к Воронцовым, полагаю, вы там с княжной и Павлом захотите остаться?

— Так точно, ваше высокоблагородие.

— Вот и хорошо, одно скажу, простым это заседание не будет. У нас тоже предатели есть. У себя порядка не навели, а вона ещё и Псков пострадал. Но то всё козни шведские, у нас многие и на княжну эту новую думают, что она шпионка, так что сложности сейчас будут неимоверные.

— Это вы к тому намекаете, чтобы рассказ мой показался чуть более страшным, чем есть на самом деле, чтобы и ваши испугались!

— Батенька, я сразу увидел в вас мудрейшего человека. ИМЕННО! Припугните их! — Путилин довольно улыбнулся.

— Если бы вы знали, какие черти нас гнали, то поняли бы, что мой рассказ в любом случае окажется – лепетом в сравнении с реальностью, и это не фантазии, мой секретарь поседел за ночь, а мужику всего тридцать пять. Эти бесы служат герцогам. Меня оторопь берёт, стоит представить, скольких эта злыдня Элеонор и её дядька Вильгельм могут призвать. Ваше спасение в этой деве – Катерине Матвеевне и её отце или кто он, неупокоенный князь Гуннар. Если бы не он, не сидел бы я с вами тут сейчас, ваше высокоблагородие…

Откровения бывалого воеводы заставили боярина выпрямиться, поджать губы и замолчать. Он вдруг проникся страхом. Шуток и сказок тут уж давно нет, это реальность, и она пугающая.

— Правильно я понимаю, некоторые ваши продались бесовским предводителям? — прошептал Путилин.

— Именно!

— К ужасному моему разочарованию и наши поступили также, говорят, что посол Шведский был у нас тайно, и его обломали, обтесали как бревно, Катерина и обтесала. Сбежал, подлец, вчера же. Дела ещё хуже, чем я себе представлял.

— Именно! — подытожил воевода Макаров.

Карета резво подкатила к богатому зданию в Кремлёвской слободе на Софийской площади. Боярин и воевода поспешили на совет, оказалось, что всё уже в сборе, и обсуждение началось.

Воеводу слушали молча.

Каждое слово сгущало тучи над головами старейшин, магических способностей Макарова вполне достаточно, чтобы уловить тревожные мысли.

Изложил всё, что знал, кроме имён предателей, вполне может так статься, что кто-то из этих почтенных мужей водит знакомство с теми, кто продал свою свободу.

В довершение рассказал о побеге, о страданиях своих и молодых наследников княжеского рода Огинских.

— Печаль в том, что изгнать магию можно, надеясь, что если не мы не используем эти силы, то и против нас не смогут. Увы, это не так. Последние события тому неприятное, даже пугающее доказательство. У нас магов почти не осталось, я лишь немного обладаю силой ясновидения, и зачатками боевой, да возраст не тот, и здоровье, как видите, уж растерял на службе. Так получилось, что и князей у нас не осталось, вот лишь бастард Павел Павлович Демидов, но мать его совершенно незнатного происхождения. И княжна Вера Павловна Огинская лежит болезная, ваши князья её выхаживают и обнадёжили, что девица поправится. Нам нужна ваша помощь. И князя править зовём, и мага на борьбу с нечистью. Благодарю за возможность рассказать о наших горестях.

Воевода договорил, поклонился и подал бумагу, какую накануне прочитал князь Дмитрий Васильевич.

— И мы вас благодарим, нам нужно очень о многом поговорить, пора прекратить наши распри, уже шведы по нашу душу прислали пакости. Вчера на подворье князя Воронцова такие страсти творились, что свидетели до сих пор в смятении. Сегодня не сможем вам ответ дать, пожалуй, завтра за вами пошлём.

— Благодарю, я остановился во дворце Его светлости Ярополка Воронцова. С детьми останусь, княжне Вере нужна помощь. Позвольте откланяться.

Воевода поклонился и, опираясь на трость, вышел, его тотчас секретарь Путилина проводил в карету и приказал кучеру отвезти Псковского гостя, и возвращаться.

Массивные двери закрылись за воеводой, семеро старейшин молча сидят в креслах в большом кабинете, каждый размышляет над своими планами, и той ситуацией, что внезапно сложилась и не только в Новь-граде, но и в Пскове.

Вчера пятеро собирались, и слушали донесения, в том числе Плещеева, того самого, что пытался в князья протиснуться за счёт Орлова. И десятника от дружины, что с преступным приказом некоторых бояр подошла к подворью Воронцова, требовать выдачи северной ведьмы Катерины. А потом дружина прониклась любовью и уважением к деве. И теперь старейшины не понимают, что опаснее, шведское провальное вторжение или вот это безоговорочное доверие к непонятно откуда взявшейся ведьме.

Внезапно тишину нарушил Васнецов, старейшина от Кремлёвской слободы, такой же проныра, как и её глава Лопухин, про них и говорят: «рука руку моет».

— Ну что, братцы, накрутили мои, кремлёвские, со шведами готовы лобызаться, лишь бы денег не потерять. Но что хочу сказать, подсуетились, пригласили парня, Орлова-то, а он оказался благоразумным. Может, нам его в Псков и сослать? Сдаётся мне, что не так всё ужасно, как нам этот воевода напел.

Такой поворот все предвидели, и прежде всего Путилин. Он и кхекнул, сел поудобнее и выждал минуту, думая, как лучше начать, ибо в любом случае никто не спешит выступить.

— Смею вас заверить, всё ещё ужаснее, чем вам кажется! Нет таких слов, чтобы передать страхи, какие пережили эти несчастные. Хочу заметить, Вера и Павел — мои внучатые двоюродные племянники, я их последний живой родственник. И Верочка, как очнётся, сама выберет себе мужа, но из двоих наших князей, они оба красавцы и Ярополк, и Орлов Роман Андреевич. Он хоть и молод, но в разумности и прозорливости Ярополку, да и нам не уступает. Но должен признать, Ярополк волк с зубами, дай ему волю, да немного времени заматереет, и мы с ним во главе взвоем. Очень уж он крут по части характера. Весь в деда и в отца. Даже князь Дмитрий более сдержан и спокоен, цены ему нет, а уж по силе и благоразумию, с ним никто не сравнится. Тут бы ещё волю самих князей молодых не забывать, Орлов мне признался, что борьба за власть далека от него. Да и магия у него лекарская.

— Предлагаете нам самого сильного и сдать Пскову? Ярополка Михайловича? А у нас его дядьку провозгласить? — не без иронии уточнил Васнецов.

— У нас князей-то, кроме этих троих и нет! Наши только Воронцовы! — начал было боярин Щедров. Но его перебил бойкий Васнецов.

— Да как же? Соболев и Доброхотов, и у восточных есть князь Логинов…

Щедров вдруг повысил голос, запрещая себя перебивать:

— Не смешите! Они не князья, а так подделки липовы. Вам напомнить? Соболевы! Боярский род поколение тому назад прознали, что в Московском княжестве есть девица богатая, но такая уродливая, что женихи от неё как от чумы шарахались и денег не надо. Но наши-то поехали, сосватали, привезли с богатыми дарами и женили на ней Ромку своего Соболева, вот и родился у них наш-то кривоногий «князь» Гордей Соболев, а вам ли не напомнить, что по женской линии княжеское наследие не передаётся. Раз никого нет, то позволили им себя князьями называть. Но бумаг-то тьфу, и нет! Такая же оказия и с нашими Доброхотовыми, даже фамилия у них боярская осталась. Бабка княжеского рода Белевских, а как род-то вымер, князей не осталось, кроме покойной Ксении, так и у южан Доброхотовых князьями провозгласили. Про восточных вообще молчу, Огинский-то Всеволод помер, наследники его и того раньше в могилу сошли. Так теперь Логинов – бастард от дворовой девки, его князем народ называет и сплёвывает через губу! В таком случае у нас каждый второй князь! Не слишком ли мы расшатали устои? Никакого порядку нет, оттого и беды наши! И не ваша ли это заслуга, что к нам посол шведский притащился, порядки устанавливать, да с претензией женить на избранном князе свою эту новую принцессу Ханну-Эмилию?

Щедров, не стесняясь пальцем, указал в Васнецова, тот скривился и откинулся на спинку кресла:

— Ну вы, батенька, скажете тоже, наговор, послы приезжают и уезжают, кто я таков, чтобы им политику указывать? Король этот шведский сам так решил, может, у них тоже нет женихов достойных, или баба эта шведская страшнее адской ночи, откуда мне знать? По-вашему, у нас и князей не осталось, уж скажите такое, что худо делается? — проворчал Васнецов и платочком отёр пот со лба.

Все старейшины уставились на него, как на говорящего пса, это надо, как извернулся. Не виноват, и дело с концом. Но за руку не пойман, значит, не вор!

— Воронцовы – истинные князья, и вот, кстати, отпрыски Лебедевых, Пожарский сын Матвея Лебедева и то больше князь, чем ваш этот Соболев. И говорят, Фирс в прямом родстве с родом князей Лебедевых. Нежданно-негаданно. Но он и сам на княжество не претендует. Но достойных всего трое: Дмитрий, Ярополк и Орлов, ежели последний не сбежит. И из наших троих, князь Дмитрий более всего народом любим. Но эта его седая ведьма, всю малину портит! — Щедров продолжил, но таки подвёл тему к тому, чего он ещё вчера требовал, изгнать Катерину, и если Дмитрий согласится выбрать в жёны достойную деву из любого княжества, то его единогласно бы назвали…

Только в этом старейшины не могут сойтись, что с Катериной делать, она как заноза.

Неожиданно слово взял самый искушённый старейшина Державин Юрий Антипович, уж он хитрее старой лисы, дольше всех сидит в своём кресле:

— Если бучу поднимете на девицу, то Дмитрий от престола откажется, я видел, как он смотрит на свою невесту. Приворожила. Но и сам князь-вдовец не мальчик, но муж, никто не посмеет такому человеку прийти и потребовать жениться на ком-то по нашему выбору. Вона вчера попытались, и беса на себя огребли! Однако, по словам очевидцев, Катерина сильна как никто и единственная может противостоять злобной магии герцогов. А что если нам условье поставить…

— И какое условие? – чуть не хором прошептали остальные, все кроме Путилина.

— Пусть эта выскочка уничтожит герцогов, и нам польза, и вдруг от неё сможем избавиться. Может чёрт, какой её и порешит. Но дело так обставить, чтобы Воронцовы не посмели с ней в Псков ехать. Пусть одна, со своим этим проклятым призраком, пусть докажет преданность, и тогда скажем ей, что препятствовать не будем. Пусть Дмитрий женится, раз ему так хочется. Но на трон посадим либо Орлова, либо Ярополка, тут уже разницы нет.

Путилин не выдержал и повысил голос:

— Глупцы, вы не понимаете, с чем играете. Бесы, если к вам придут, вы Катерину молить будете о помощи. Воевода приехал с седым кучером и полуживым секретарём. И это было самое малое воздействие. Пожарский вон не в себе, а всего-то с магией заигрывал. Радоваться должны, что заступница есть. Тьфу! Более скажу. Пошлёте в Псков Орлова, он мальчик умный, и нас за бортом-то и оставит. У него свои есть: Ладога, да Ярославль. Потеряем Псков окончательно! Но у вас ума палата! Вы же всё свою выгоду токмо помните! Дмитрий вам неугоден? Может, его в Псков? А Веру замуж за нашего Ярополка? Чем вам не вариант?

— Но от ведьмы всё равно надо избавиться! Даже если в Пскове выживет, придушить и в омут! От неё все беды! — прорычал неугомонный Васнецов. И в этот момент с широкой каминной полки свалился огромный канделябр. Упал аккурат у ноги Васнецова, и одним из декоративных крючков, как гарпун в деревянный пол врезался.

Бояре замерли в ужасе, трое из них заметили тень, но даже сказать ничего не успели, виденье пропало…

— Началось? — простонал побледневший Васнецов.

— Скоро закончится! Но, как понимаю, прока от совещаний теперь нет. Это был Гуннар! Ваши тайны уже не тайны! Теперь от нас ничего не зависит, доверия нет! Сами Лебедевы и Воронцовы начнут действовать, как, впрочем, и всегда, оно и к лучшему! От вас, господа хорошие, проку нет, лыка не вяжете, а всё туда же в старейшины! Тьфу и только! — проворчал Путилин, встал и вышел, громко хлопнув дверью. А то второй канделябр очень уж манил собой, схватить, да проучить дурней, да толку-то, этих только могила исправит.

Сегодня еще одна глава будет, не пропустите! В 00-00 по мск.