Глава 15. Водоворот событий

Тот же день, дворец Ярополка. Катерина Матвеевна.

Я очнулась ото сна к обеду, снова Гуннар по доброте своей сделал заклинание на крепкий сон, чтобы никаких ужасов ночных мне не приснилось. Спала как младенец.

Очнулась, и рядом никого, видимо, все боятся, что потревожат, не хотелось звонить в колокольчик, сама оделась, умылась из красивого кувшина, зубы мятным порошком и тряпочкой почистила, расчесала волосы и заплела косу. Все эти простые действия, как медитация, постепенно возвращают в реальность, весь бесконечный вчерашний день припомнился. И надо сказать, с очень неприятными ощущениями.

— Вот точно, звёзды сошлись так, что и с Корри разобрались и из Веры лярву извлекли, да и Раду спасти удалось. Как они там, Черноводовы?

Вспомнила, что Гриша со своей женой в подворье князя Дмитрия сейчас лежат после злоключений. Уже всем досталось, нас словно перемалывает новая реальность, под себя меняет. И когда эта трансформация закончится непонятно. Надо перетерпеть и выстоять, просто сцепить зубы, как когда-то я пыталась пройти все испытания перед ЭКО…

Неприятная волна липких, тянущих за нервы воспоминаний всколыхнулась и отступила, не позволила себе киснуть, не до жалобных соплей сейчас, и без того жизнь напряжённая. Кажется, что за последние четыре дня я прожила четыре месяца. Хочется хоть бы сутки отдыха, чтобы с детьми погулять, с Димой время провести, без всего этого ужаса ужасного. Вот это и будет мне подарком, о другом и не мечтаю пока.

В дверь тихонько постучали, стоило крикнуть: «Входите», молодая служанка вошла с подносом.

— Госпожа, доброе утро, услышала, что вы встали, вот ваш завтрак, уж скоро обед, но князь Дмитрий распорядился вас непременно накормить, сразу, как проснуться изволите, тут подам, чтобы не утруждать вас переходами в столовую?

— Доброе утро. Да, конечно. А сам князь где?

— Они решили деток увезти, уж не знаю причин, но ваша няня собрала малышей и уехали, и князь с ними, но Ярополку Михайловичу сказал, что сейчас же вернётся!

— Понятно! Правильное решение, слишком в замке много странного сейчас, деткам лучше дома.

Я лишь вздохнула с грустью, что не успела их поцеловать. Но потом взглянула на подушку, и оказалось, что на ней лежит маленькая тряпичная кукла Милославы, они приходили проститься, да я спала. Вот так и просплю всё…

Быстрый завтрак добавил сил, пора проведать Веру и мальчиков, если без меня справятся, то я вернусь сегодня на подворье князя Дмитрия, вечером проведу время с детьми, расскажу им добрую сказку. И отдохну душой.

— Всех дел не переделать, а жить тоже надо, и с детьми заниматься, сегодня же вернусь!

Сначала заглянула к парням, они тоже всё ещё спят, приоткрыла дверь, посмотрела и закрыла. Здесь Орлов уже постарался, сделал им лечебное заклинание, проснутся свеженькие, отдохнувшие, как огурчики. Одной проблемой меньше!

В спальне княжны Веры сидит молодая женщина, что-то вяжет, увидела меня и вскочила.

— Добрый день, госпожа! Князь Роман Андреевич ушёл отдыхать, сказал, что у него очень много страдальцев, и до вечера всех нужно проведать. А я вот охраняю покой княжны молодой. Она спит, ни разу не очнулась, пока я тут была.

— Спасибо, я только проверю как она, и не буду тебе мешать, вяжи, дело полезное!

— Благодарствую, подарок сестре, она скоро родит, вот на малыша вещички, — она показала, что вяжет маленький чепчик, такой хорошенький.

А мне остаётся только вздохнуть, с этой жизнью, когда я о таких чепчиках задумаюсь, уж вообще непонятно.

Княжна и правда спит, и вокруг неё чистота, и, кажется, понимаю почему, Феня всё подчистил, ни одной магической гадости не осталось. А сейчас сидит в кресле и лыбится. Довольный, что снова вернул себе статус анчутки, стал невидимым для простых людей.

При служанке я с ним не разговариваю, лишь незаметно поманила рукой и вот как в старые времена он уже сидит у меня на плече. У него и расспрошу, как на самом деле чувствует себя Вера, мне её пока лучше даже не трогать, нельзя вмешиваться в лечебный процесс, какой сейчас настроил Орлов.

— Я пойду к себе, если княжна очнётся, позови, пожалуйста.

— Слушаюсь!

Кажется, настал, тот самый день, когда можно спокойно провести время…

Только хотела попросить служанку приготовить мне всё для посещения купели, открыла дверь в свою комнату и ойкнула от неожиданности.

— Гуннар! Ты меня напугал!

Огромный и очень злой, потому что в его тёмной фигуре сверкают маленькие вспышки ярости. Ночью это показалось бы ещё более страшным. Но при свете дня вполне сносно, главное, чтобы эти искры не спалили дворец…

— Здравствуй, родная моя! Как спалось? — начал батюшка издалека, вижу, что разговор у нас очень непростой предстоит, и он сейчас пытается успокоить себя, чтобы не взорваться от бешенства. А мне уже очень тревожно, снова что-то ужасное произошло.

— Хорошо, отдохнула, не томи, говори, что тебя так разозлило?

Закрываю двери, прохожу и сажусь ближе к призраку, мне нужно побороть волнение, про себя думаю, что страшнее Корри уж ничего же нет!

— Я вместе с боярином Путилиным и воеводой из Пскова побывал на «совете». Подлецы там заседают. Уж так меня разозлили! — вот теперь я на полную ощущаю его негодование, даже Феня от греха перебежал подальше на кровать.

— Они против меня, мечтают со свету сжить и женить Диму на какой-то своей, и Ярополком какую-то из властных щелей заткнуть, это и так понятно! — пытаюсь говорить спокойно, чтобы не накалять, и дать Гуннару остыть.

— Всё так, первое, кроме Воронцовых, Орлова, да тебя, настоящих князей в Новь-граде нет! Один там рассказал про всех остальных, это по большей части боярские выскочки. Так что вам четверым и вот ещё девоньке Вере на себе всё тянуть. Тот же предатель, что самолично приглашал шведского посла и договаривался о женитьбе любого из князей на принцессе, предложил, нас с тобой одних в Псков отправить против герцогов, а они, Катрина, страшнее наших чернокнижников доморощенных.

Я, признаться, не поняла, что его так взбесило?

— Милый, так этот боярин прав. Кто, если не мы? Дмитрий? Он силён, но ничего толком в магии не умеет, Фирс? Так, наш воевода, вообще с магией не освоился. И они боевые, а там, судя по всему – бесовские дела, это другое. Никому кроме нас троих, этого дела и не сделать. После рассказа воеводы Псковского я это сразу поняла. Не понимаю, что тебя так разозлило. Я сама против того, чтобы с нами Дима и Фирс ехали!

Гуннар чуть просветлел, теперь вижу его лицо, улыбнулся, приобнял меня.

— Да, но там армия бесов. А мы с тобой слабы! Живыми после такого противостояния не возвращаются. Я-то уже мертвяк, а тебе дочка жить и жить! Более всего меня разозлило, что не хотят тебя видеть женой Дмитрия, ни так, так эдак, всё равно хотят избавиться. Сколько бы подвигов ты ни совершала, всё никак не будешь достаточно хороша.

— Ой, батюшка, я тебя умоляю! На это вообще плевать, я хороша для тебя, для Дмитрия и для тех, кто с нами заодно! Остальные вправе думать что хотят, не собираюсь оглядываться на мнение старых маразматиков. Думаю, что и Дима тоже такого же мнения.

Вздыхаю, у меня сейчас одна проблема, как-то надо сбежать, чтобы Дмитрий за нами не поехал.

— Мудрая ты стала. Была мудрой, а теперь и вовсе, иначе думаешь, свободно! Мне в тебе это очень нравится, дочка. И Дмитрию твоему тоже. Как сбежать, пока не знаю, но знаю, что в ближайшие дни, а может, и часы нам с тобой тайно придётся одним спуститься в хранилище. Много там полезных артефактов, но один особенно важен.

— И что это?

— Ошейник адского пса, Корри умолчал, но я прекрасно знаю, кого он хочет вытащить.

Мои глаза округляются от удивления, мы-то думали, что там какой-то родственник беса, а там его любимый питомец? Только представила, что там за ужас, должно быть, как холодная оторопь по спине пробежала. Хорошо меня передёрнуло.

— Мы ещё и не вошли, а меня уже отвращение захлёстывает, с бесом ещё хоть как-то можно было договориться, а с этой тварью нельзя. Мне кажется, что это в принципе плохая идея…

— Ты не понимаешь, он ужасен, это точно. Но он нам нужен, с этой тварью мы сможем одолеть врагов!

— Стоп! Тебе не кажется, что адский пёс не будет рвать своих же! Мы для него враги номер один. Господи, что же делать. Его и в хранилище оставить нельзя, и вытаскивать ещё опаснее.

Сама не заметила, встала с кресла и начала ходить взад-вперёд по спальне, обхватив себя руками. Это самое непростое решение за всю мою жизнь. Но, кажется, Гуннар уже решился.

— Артефакт, к какому привязан этот «пёс» — кованный из железа ошейник. Железо то – бывший крест, что на сгоревшем храме когда-то стоял, да молния в него попала, старое дело, тоже бесовское. Но крест упал, и когда пса изловили, маг-кузнец три ночи и три дня ковал это оружие, раскалённым и надел на шею зверюге. Давно это было. Но скажу так, за свободу и отчитку, этот пёс на всё согласие даст. Отчитка – это по твоей части. Переговоры по моей, а управа над псом – нашего анчутки дело! Он же служит тебе, хотя немногим лучше образина, токмо притворяется славным, а на самом деле тот ещё бес…

Анчутка на эти слова скорчил рожицу и показал язык Гуннару.

— Да, блин! Вот умеешь ты преподнести информацию! Позволь подумать ещё день-два. Ведь если выпустим эту тварь, назад не загоним, а какого он вреда принесёт, даже предположить не решаюсь…

Гуннар хотел было мне что-то эпичное ответить, но со двора раздались довольно громкие выкрики, что-то случилось или происходит. Выглядываю в окно и вообще ничего не понимаю.

Какой-то отряд, и не наши, сколько их пересчитать не успела, дюжина, или больше. А перед ними стоит воевода из Пскова. В этот же момент во двор Дмитрий со своими дружинниками приехал и тоже замер, разглядывая новых служивых.

— Пойдём, глянем, что там такое происходит, кого нечистая принесла на нашу голову.

Не успеваю накинуть салоп и шаль, как в коридоре послышалось ворчание Ярополка, примерно такого же содержания, как и я только что выдала.

Гуннар подхватил меня на призрачные руки и понёс к выходу, соскучился по общению, у него тоже страх есть, боится в ад попасть, хватил лиха, пока с Корри в книге пропадал…

На широкое крыльцо мы вышли позже всех. Гуннар не скрывается от вновь прибывших, но они его не замечают, тень от крыши скрывает призрачного князя. Дмитрий решил не вмешиваться, позволил хозяину дворца задать вопросы и уточнить, что происходит:

— Доброго дня! А потрудитесь-ка объяснить, что сие означает. Отряд при полном вооружении в нашем дворе? Уж не захватить ли решились? — Ярополк говорит, но дипломатично использует иронию, чтобы не накалять. Да как тут не накалять, и так у всех нервишки на пределе. Того и гляди кто-то не выдержит и психанёт.

Уж у Дмитрия и Гуннара сил достанет разметать непрошеных гостей, особа испуга и нет.

— Простите нас! Это отряд из Пскова, посланы в погоню. Но ослушались приказа, ехали очень медленно, а теперь просятся под моё начало и охранять княжну. Возвращаться в Псков не спешат. Что делать, ума не приложу, ибо я у вас тоже гость! — к нам сделал несколько уверенных шагов воевода Макаров.

— Вот заботы на мою голову, вроде и войны нет, а беженцев всё более! — Ярополк хлопнул себя по бедру. Разместить столько мужчин, не самая простая задача, их же ещё кормить-поить надо.

— У восточных казарма свободная есть, вполне приличная, провиант подвезём. Ваше дело скоро должно решиться. Княжна пока на излечении, о её возвращении в Псков не может быть и речи, — князь Дмитрий Васильевич спешился и поделился своим мнением.

— Я воевода псковской дружины Суров, мы присягали на верность князю Огинскому, потому и не берёмся исполнять приказы герцогини. Но некоторые из нас должны оставаться на дежурстве, подле княжны и её брата. Поймите нашу заботу, герцоги от своего не отступят. Если мы сегодня-завтра не вернёмся, то они пошлют сюда своих шпионов, мало ли на какие подлости у них хватит наглости…

Не успел воевода Суров договорить, как Гуннар наклонился ко мне и прошептал: «У нас всего один день передышки, а после спустимся в хранилище. Ночью и пойдём, дочка, сама видишь, времени не остаётся!»

Вздыхаю обречённо, словно на казнь готовлюсь. Но ничего не отвечаю, тут слишком много лишних ушей. Дмитрию о наших планах вообще ни слова не скажу, а он смотрит на меня, чувствую, как хочет обнять и поздороваться, и новостями обменяться, да вот беда, ни Фирса, ни Архипа нет, а этих добрых молодцев нужно как-то разместить. Пришлось самому князю распоряжения отдавать и проблемы утрясать.

Бытовая суета и громкие приказы снова оживили площадь перед дворцом. Я уж было собралась вернуться к себе и подождать князя, не стоит нам на людях свои отношения лишний раз показывать. Коротко поздоровались с Ярополком, и у самой двери нас остановил крик Орлова, он вышел из той самой пристройки, где содержался Пожарский и Матрёна:

— Господа, а куда делся боярин с ногой-то больной? Червов? Сбежал?

— Вот этого ещё не хватало! — хором вырвалось у меня и Ярополка.

Неожиданный комментарий князя Дмитрия окончательно всех озадачил: «Пусть бежит, мой приказ его охрану убрать. Завтра Фирс вернётся, пора это дело решить, так что не извольте беспокоится. У Червова голова на плечах есть, его предупреждали, но он заигрался!»

— Похоже, что у Дмитрия Васильевича какие-то тайные планы, не будем ему мешать, своих дел полно! Вы чай-то уже пили, ох, время-то обеда, пойдёмте обедать, дорогая моя! — проворчал Ярополк и как-то по-домашнему взял меня под руку и повёл в дом. Словно я его близкая родственница. Вот этот момент действительно всех удивил, особенно Дмитрия Васильевича.

Несколькими часами ранее.

Боярин Червов не ожидал, что побег окажется настолько лёгким. Князь Орлов всего-то пару раз заглянул, над ногой пошептал, поменял перевязку с какой-то мазью и наутро отёк прошёл. Прыгать, конечно, опасно, но пройтись по комнате смог и бодренько.

Ради любопытства выглянул за дверь довольно приличной комнаты, и, к своему удивлению, никого не увидел, ни охранника, ни других постояльцев. А вечером двоих страдальцев, вроде как поселили рядом. Псковские какие-то, бесы их по дороге страшно пугали.

Под этот шумок утречком после завтрака Пал Лукич накинул шубейку, шапку и на выход, похромал до ворот, и никто не остановил, а дальше осталось только свистнуть извозчика и поминай боярина, как звали.

— Сдаётся мне, что Воронцов старший специально меня на это дело подбил, охрану снял. Да и пусть, ничего не докажет. Отсижусь дома, а там посмотрим, — проворчал, садясь в сани. Появилось ощущение лёгкой победы, от эйфории даже жарко стало.

Приехал к себе, как с войны вернулся, навстречу выбежали домашние, охали и ахали. Дьяк оплатил извозчику и отпустил с миром.

— Да бросьте вы выть! У Ярополка сейчас князь Орлов гостит, он лекарь, я давеча оступился, вот он меня по доброте душевной на ноги поставил, ногу излечил. Ничего эдакого не произошло! — прикрикнул на челядь и на жену.

Отвертевшись от назойливых домашних, сбежал в кабинет и позвал дьяка.

— Ну что Прошка, были ли бумаги какие?

— Дюжин приезжал, выспрашивал, что да как у вас случилось, боялся, что вас Ярополк под арест. Спрашивал, не пора ли ему бежать в Тверь. А то уже собрался…

— Вот паскуда, первый выступал против Воронцовых и первый же бежать! Не пускай его на порог, надоел. Из-за него страдаю. А более ничего?

— Вот запечатанная записочка, — дьяк подал маленькую записку, но запечатанную сургучной печатью. Да так неудобно печатка встала, что при вскрытии бумага порвалась. Но дело тайное, пришлось боярину самому прочесть, корявый почерк не сразу удалось разобрать.

Саул требует оплаты и что-то неразборчиво про Нинку написал. Мучился-мучился Пал Лукич, разбирая каракули, и сдался, протянул записку дьяку.

— Прочти!

— Тут сказано, что некто требует с вас, ваше высокоблагородие, оплату за работу. И сказано, что девку оставит себе в качестве подарка за труды, приглянулась она, так что цена не тройная, а всего половину от уже уплаченных золотых, завтра посыльный придёт за кошельком.

— И всё?

— Да! — прошептал дьяк, пытаясь вытянуть из закорючек ещё хоть какой-то смысл.

— Работа ещё не сделана, а платить надо? От какой все обещания нарушил, и с меня же ещё и деньги требует. Постой, или он сделал? Да пока не подействовало? — Червов замер, неужели Воронцов отравлен, и пока сам не знает об этом.

Весёлость, как ледяной водой смыло. В животе от страха всё завязалось узлом, он даже присел, но тут же поспешил в нужник…

— От те раз, от страха медвежью болезнь поймал! Ой, что будет! Ой, что будет… Не ровен час, всплывёт всё, распознают управские, что это мой заказ-то, и тогда не сносить мне головы. Не успел отменить-то дурень! О-ох! Помрёт Дмитрий и нам всем конец! Надо собирать пожитки и бежать в Тверь, али в Москву, сегодня же!