Глава 22. Расплата за грехи

На богатом подворье боярина Дюжина царит тревожное возбуждение, многие слуги занялись самыми грязными делами, лишь бы подальше от глаз и тумаков суровой хозяйки боярыни Зинаиды Петровны.

— Отказали! От те раз! Пригожий наш Феденька вдруг получил второй отказ на сватовство. Если и с третьим неудача постигнет, то боярыня нас всех самолично изобьёт. От Нинка паскуда, точно что-то парню подмешала, — кухарка с видом опытной ведуньи, замешивает тесто на стряпню и выдаёт молодой прачке свои домыслы.

— Агриппина, говорят, просилась обратно, ведь Нинку боярин Червов продал кому-то. Вот они сами бесы, мне уж и эту дурынду жаль…

В этот момент дверь в кухню распахнулась и на пороге возникла Зинаида Петровна, долго искавшая по дому заговорщиков, и такие, наконец, обнаружились. Бабы ахнули, прачка подхватилась бежать через кухню и на двор, спасая свою шею от трёпки.

— Вот вы неблагодарные!

— Не горячитесь, матушка, у меня тож сынок есть и скоро невесту искать, я ж за Феденьку радею всей душой. Я-то вдова, кто ж захочет девку из порядочного семейства за вдовьего сына отдавать…

Дородная кухарка – единственный человек из дворовой челяди, кого Зинаида никогда не тронет, уважает за вкусные пироги и крепкую руку, сдачи стряпуха не сдаст, но зашибить ненароком может, сим и снискала у Дюжиной расположение.

— Не твоего ума дело, что у Феденьки происходит, вот своими бедами и занимайся, язык распустили! — рыкнула хозяйка и поспешила наверх в кабинет мужа. Что-то её кухарки речи смутили, ведь не на пустом месте отцы девиц отказы чинят. Что-то происходит в городе, и до женских светёлок сии тайны пока не успели…

И тут до неё дошёл очевидный факт, о который она как муха о стекло билась, а не замечала.

— Вот паскуды, поди про Нинку болтают, все уж узнали? Ну, так и кому какое дело, сын же, не дочь, парню-то в этом деле с навыком сподручнее, как конь развязан, знает в каку дырку… Тьфу, пакость какая!

Перекрестила набожно рот и поспешила пытать мужа.

— У себя ли, свет мой, Мирон Степанович?

— Да, душа моя! Новости по дому? — как-то очень спокойно он её встретил, словно и не читал только что письма от боярина с Южной слободы с очередным отказом.

— Это ты мне скажи. В каких таких делах вы со своим этим Червовым подвязались, что от нас как от чумных всех невест прячут? Федя наш — красавец и богат, знатный, но уж вторая семья от ворот поворот присылает, а третьи тянут с ответом, поди не знают, как избежать смотрин.

— Так дело прискорбное, мы с Червовым сдуру подписались под бумагой на царствие Орлова провозгласить. Вот Ярополк и мстит.

— От два престарелых дурня! Вы совсем, батенька, ума лишились? А ещё эту паскуду Нинку приютил, змею! Ну теперь нам вздохнуть не дадут! И, вишь, что, напакостил и сидит! Дыхни! Ну, так и думала, уж наклюкался. Не смею на вас руку поднять, но жуть, как хочется, сам себя похоронил, так, а сыну-то кровиночке почто все пути-дороги перекрыл, через пару лет разоримся! Лучше б ты сдох, чем свой клан предать.

Неожиданно для себя она всё же выдала то, что ей подгорело на языке. Швырнула в мужа первое, что под руку попалось, и вышла, громко хлопнув дверью.

— Эй, кто там! Карету мне заложите срочно! Дунька, быстро переодеться подай! — прогремела как гром средь ясного дня.

Через час нудных сборов боярыня втиснулась в узкую дверь своей новенькой кареты и велела отвезти её во дворец Ярополка Михайловича.

— Уж если у меня муж дурень, то сына я не позволю превратить в изгоя, — проворчала, взглянув на себя в отражении окна экипажа. Слишком стара, чтобы обивать пороги, и унижаться перед молодым князем, почти мальчишкой, но единственный выход, это просить у Ярополка милости. Ради своего единственного сына она готова пойти на это унижение.

Приехала на княжеское подворье, прошла в кабинет, столь решительно, что оттолкнула по привычке лакея, открывшего перед ней двери.

— Простите за внезапность, ваше сиятельство. Здравия вам желаю и всяческих благ, позволите? — насколько смогла, Зинаида постаралась придать голосу благостное звучание.

— Здравствуйте, сударыня, проходите, присаживайтесь, что же вас привело?

Тучная тётка прошла в кабинет, присела, пытаясь примоститься в узкое французское креслице, которое надрывно скрипнуло под тяжестью гостьи. Она уже в годах, но одета по последней моде, правда одежды эти её не красят, скорее забавляют смотрящего. Слишком яркого цвета платье, какое более подошло бы для молодухи и дорогая шаль, в какую кутаются старые барыни и купчихи. Шляпка с пером непонятного происхождения настолько маленькая, что напоминает пимпочку на крышке пузатого чайника, и этот нелепый бант сзади, такой огромный, словно взял себе целью перещеголять пышные бёдра хозяйки.

Ярополк, скорее всего, даже не обратил бы внимание на наряд посетительницы, но минутой ранее обсуждение утончённых девичьих нарядов таким контрастом легло на сознание, что князь вдруг поморщился и отвернулся. Только лишь для того, чтобы не рассмеяться. Нашёлся как отвлечь себя, сделал шаг к столу, переложил несколько бумаг и ту записочку, что написал под диктовку Василисы.

— Меня привела к вам скорбь!— трагично прошептала Зинаида Петровна.

— Вот как? Кто-то умер? — Ярополк, наконец, нашёл в себе силы сосредоточиться.

— Я – мать и материнское сердце разрывается от скорби! Мой сынок Феденька на волоске от гибели. От нас уже отвернулись знатные рода, три отказа по сватовству. Знала бы я о проделках его папаши, вот бы как скрутила его окаянного! — она свирепо на платочке показала, как бы скрутила своего мужа в бараний рог, будь у неё на то воля.

— Я не могу обсуждать с вами дела вашего мужа, не могу и не хочу, такого рода преступления против клана должен решать мой дядя, он рассмотрит, сделает выводы и решит, что делать с вами. Скажу так, возможно, для вашей семьи наступил тот роковой момент, когда стоит задуматься и переехать в Кремлёвскую слободу, к людям вашего круга, богатым, но не имеющим столь высокого статуса, как бояре какого-либо клана. Ваш сынок грамоте обучен, должность найдёт, пусть ищет невесту среди купчих на выданье. Да с Кремлёвской слободы тоже есть бояре в Вече и должности там есть, так что не вижу ничего ужасного в жизни вашего сынка. Может, ещё женится на богатой, пусть вот та Плещеевская дочь Евдокия, которую за Орлова мечтали выдать. А не желаете в Кремлёвскую, тогда в своё поместье, иного пути для вас не вижу.

Боярыня промокнула слезинки.

— У центровых подати больше, защиты клана меньше, мы там чужие, хотя и знаем некоторых, но тут у нас подворье, хозяйство. И чин ниже станет, за то и пришла просить. Коль есть хоть малейшая возможность, сошлите этого изменщика куда угодно, вот где сидит. А нам позвольте остаться. Сыночка на службу взять хоть бы не самую последнюю.

Ярополк удивился, как она лихо сделала выбор в пользу себя и сына, и не испугалась остаться одинокой бобылкой при живом муже?

— Я подумаю, возможно, найдём для Фёдора место, но это должен решить Фирс Демидович, он у нас людей насквозь теперь видит, доверия-то нет. Яблоко от яблоньки недалече катится, вдруг, в папеньку ваш Феденька на следующей неделе приезжайте, и если на службу, это значит, что из-под вашей опеки он съедет, наравне со всеми первый год служить обязан. Как себя проявит, туда и определим, в Управу ли, или по городским делам. Коли вас такая участь устроит и не испугает, то препятствовать не буду. А к вашему мужу вопросов много, странно, что он вот так не приехал просить за себя и за сына.

— Чурбан! Потому и не приехал. Своротили его центровые, вот и пусть катится! — Зинаида вдруг повысила голос и прогремела, как обычно, с домашними говорит.

— А способности у вашего Фёдора есть? — Ярополк вдруг решил припомнить сына боярыни, припомнил и так ярко, всё про него и увидел, примерно так, как это управские дознаватели видят. Мгновенно помрачнел, и даже голос сменился, теперь перед Зинаидой Петровной не мальчик, но муж, наделённый властью. — Фёдор на том злосчастном балу же был, вспомнил я всё! Он же с Гришкой Черноводовым оскорбил Ксению Белевскую, и как вижу магическим зрением, зачинщиком пакости он-то и выступил. Но Гришка раскаялся, а вы только долг оплатили, причём тайно. Ну так и вот вам секрет. Люди-то не слепые, ту выходку вам припомнили, никому не хочется отдавать свою дочь, такому недоумку, кто женское начало не уважает и прилюдно оскорбляет! — Ярополк вдруг повысил голос, сам не ожидал, что этот разговор его настолько разозлит.

— Не знаю ничего про тот случай! — прошептала Зинаида, её и не было в тот злополучный вечер на балу.

— А вы поинтересуйтесь, ваш батенька тайком заплатил штраф и попросил замять дельце, всё на Черноводова Гришку свалить. Но сколько волчку не крутиться, рано или поздно упадёт. Нет, отзываю своё решение о службе. Думаю, что по совокупности и Дмитрий Васильевич с вами церемонится не будет. Встреча окончена.

Ярополк неожиданно ощутил в себе небывалую силу ясновидения, теплом по телу растеклась и заполнила всё его существо. Успел сообразить, что это руна Гуннара действует, а то бы сам себя испугался. Но вида посетительнице не показал, так и стоит суровым дубом в центре шикарного кабинета.

— Я этого так не оставлю…

— Не советую! Нину-преступницу из работного дома выкупить, ведь лично ваших рук дело и с ней же сыночка своего словили, вот это окончательно потопило вашу репутацию и остудило наше доверие. Что подумалось, что мой отец умер и я тут для красоты? Нет! К вашему разочарованию я всё помню, всё слышу, всё знаю. Вообще, обо всех, магия во мне не боевая, но прозорливая. Передайте мужу, чтобы начинал писать оправдательное письмо. И собирайте вещи, дом свой выставляйте на продажу и перебирайтесь, но учтите, за эти злодеяния штрафа вам не миновать. Не присматривайте новое поместье слишком большое, не хватит денег-то! Вы теперь в статусе знатно понижены, сударыня!

Зинаида встала, и кресло с грохотом отодвинулось.

Понимая, что тут ей более ловить нечего, прошипела: «Будь ты проклят!»

— Вот именно поэтому я и вынес сие решение. Теперь уже окончательно. Ждите бумагу, отступники в нашем клане нежелательны. Не ради вас мы жизнями рискуем, охраняя покой. Где выход – знаете!

Стоило боярыне выйти, молодой князь выдохнул, закрыл глаза, пытаясь остыть. Впервые его личные магические силы дали такой всплеск, что он чуть сознание не потерял.

— Руна ангельская так меня изменила! Вот так награда от Гуннара…

Взял лист с записями, что надиктовала невеста Фирса, и поспешил в кабинет, где бумаги разбирают «старейшины» Западного клана.