Глава 24. Гриша и Рада

— Гриша! Может, домой поедем, мне здесь очень неприятно. Знаешь же, в каких распрях я с Воронцовыми! — Радмила прошептала, в очередной раз пытаясь склонить мужа к побегу. Этот разговор у них повторяется всю ночь. Рада просыпается, пытается уехать домой, или записку Пожарскому написать. Но к счастью, сил в ней мало, и хватает только на важные дела, справить первостепенные нужды, и снова провалиться в сон.

Теперь уже день, и молодая жена настроилась более чем решительно. Однако Григорий осторожно поцеловал её руку и также настойчиво повторил:

— Нет! Роман Андреевич приказал тебе лежать, иначе малыша скинешь. К тебе все хорошо относятся, с заботой. Даже этот призрак огромный заглядывал, волнуется за внука.

— Фу! Никакой он мне не дед…

— Рада! Утихомирь свою гордыню. Разозлишь меня, заведу полюбовницу, а тебя запру дома! Или ещё найду, какой способ, чтобы тебя на место поставить! — Гриша повернулся на бок и смотрит на жену, но с улыбкой, и говорит без злости. Скорее подразнить её.

— И какое такое у меня место? — она слегка приподнялась на локтях и даже бледная, растрёпанная, в обычной рубахе для сна, всё равно красивая и желанная.

— Подле меня! Но увы, наша позиция в клане трещит по швам, последняя твоя выходка объясняется лярвой, не в себе была. Однако поди теперь докажи это людям. Дмитрий нас терпит, Катерина ждёт, когда одумаемся. Но злобы от них я не ощущаю. Нас с тобой уважать-то не за что. Мы пропащие, и сейчас единственное, что сможем, это для нашего сына принять род, чтобы хотя бы он не был изгоем.

— По-твоему, мы изгои?

— А по-твоему, нет? Друзья отвернулись, твои подруги тоже носы воротят, после того, что учинил в нашем доме Пожарский и этот бес – от нас и простые люди шарахаться будут.

Рада прикусила губу, одна её ножка не прикрыта одеялом, и она уставилась на свои длинные пальцы, какие так любит муж. А уж если красивые чулки на этих ножках…

Вздохнула.

— Мы есть друг у друга. Обещаю, что посмотрю, если Катерина не будет задаваться, а Дмитрий, Ярополк и Фирс не продолжат надо мной шутить шутки, то я приложу все усилия, чтобы не чинить с ними раздор. Однако ты меня уже знаешь, долго держаться не умею, в маменьку дурью пошла, потому мне с ними бы лучше реже встречаться.

Гриша улыбнулся.

— Нам часто и не позволят…

В дверь тихо постучали.

— Григорий? Вы не спите? Могу войти? — голос Романа Андреевича прервал важный разговор молодых супругов.

Рада откинулась на подушку и вдруг натянула на голову одеяло.

— Он тебя уже всякой видел, лекарь же! Входите! — одновременно и жену «успокоил» и позволил войти Орлову.

— Как вы? У нас дела, столько всего происходит, а сколько ещё произойдёт!

Рада услышала голос князя и всё же вылезла из укрытия. Смущённая, с румянцем на щеках.

— Сегодня намного лучше, завтра домой поедем, загостились. Благодарствую за вашу заботу, ­— Григорий сел в постели и протянул руку лекарю, началось уже привычное магическое лечение.

— Я бы хотел вас попросить задержаться, мне во дворце надо находиться, там болезным помогать, карету мою отдам Катерине Матвеевне, и к вам далеко ездить, а лечение ещё не закончилось. Особенно у Радмилы. Вам бы, сударыня, лежать надо не менее недели.

— А ребёночку опасности нет? — прошептала будущая мать.

— Если останетесь и побережётесь, то всё будет хорошо, можно хоть кадриль плясать, но медленно и степенно! После привезу к вам Василису, невесту Фирса Демидовича, она хорошая травница, сделает сбор на восстановление сил, скажет своё женское мнение и вот тогда…

— Что? У этого сурового, вредного воеводы есть невеста? Мне казалось, он вообще ничего кроме своей службы не видит. Ну разве только меня, и то только ради того, чтобы сказать гадость. И у него невеста? Поди дикарка? Раз травница?

— Да, девушка простая, но красивая, очень красивая. И Ярополк им уже приказал платья красивые сшить.

— Им? — одновременно прошептали Григорий и Рада.

— Постойте, вы же вообще ничего не знаете?

Черноводовы синхронно повертели головами, и в их глазах вспыхнуло дикое любопытство.

Орлов обошёл кровать и начал проверять Раду, а сам теперь рассказывает о княжне Вере и о нападении на воеводу из Пскова…

— Ничего себе, это сколько мы спали? Год? — прошептал Гриша.

— Сам диву даюсь, более суток всего прошло-то, а столько всего произошло. И вы хотите от всех новостей сбежать? Катерина на вас не сердится. Наоборот, сказала, что прониклась великим уважением к Григорию, он как мужчина поступил, это с её слов. Не скрою, о вас мы говорили. И к Радмиле она хорошо относится и за вашего ребёнка очень переживает. Осталось вам принять эту данность. И жизнь наладится, вы же родственники первых людей в городе и не последних во всех княжествах Руси. Подумайте об этом. Тут, батенька, службы для всех хватит. Была бы преданность. Говорю как друг, и как чужой для вас, потому в обмане не заинтересованный. Но задуматься советую. Уж как за вас все бились, это ж не просто так.

Гриша и Рада снова переглянулись и как-то виновато.

— А вы не обманываете? — прошептала девушка и тоже села в постели, взяла мужа за руку и задумалась, она сама понимает, что Орлов говорит правду.

— Кабы хотел обмануть, сказал бы, что вас ненавидят.

— У меня характер дурной, они нас простят, а я после опять что-то выдам, и снова начнутся между нами распри. Я этого боюсь!

— А ты, милая моя, молчи больше, улыбайся чаще. И всё! — с улыбкой посоветовал муж и поправил локон, что упал на лоб Рады.

Орлов уловил трепетную нежность между молодыми, улыбнулся:

— Дельный совет! Ну я пойду к себе, а вам прикажу подать еду, немного подкрепиться надо.

— Я сам поговорю с князем Дмитрием и с Катериной, попрошусь на службу, думаю, что службой и докажу свою верность новому роду.

— Вот это очень верное решение, солидное! Дмитрий вас поддержит. Пойду, если что-то надо – зовите, я тут в покоях этажом выше.

— Спасибо вам! — прошептала Рада и крепче сжала руку Гриши.

— Это только совет, а вам самим придётся всё исправлять! Увидимся.

Стоило Орлову прикрыть дверь, как Рада потянулась за щёткой, что лежит на небольшом столике у кровати. Сначала расчесала кудри мужа, заставив его блаженно улыбнуться, заметила седину на висках, вздохнула, но промолчала, не хочется расстраивать своего красавца неприятным открытием. А потом попыталась свои спутанные локоны привести в порядок, но Гриша ласково забрал у неё щётку и не спеша, очень осторожно расчесал длинные, густые волосы жены.

Радмила заплела косу, поправила рубаху и снова легла в постель:

— Сколько всего интересного-то пропускаем, в постели валяясь.

— Ой, Рдушка, там такие дела, что я пока предпочту в постели лежать, не сочти за трусость, но магия во мне самая слабая, наукам я магическим не обучен, только по мелочи. Поэтому лучше им под ногами не мешаться. Наше дело простое, и службу попрошу обычную, без магических хитростей. У меня теперь вы есть, и я обязан о вас заботиться как следует, отставив все глупости, какими обычно честолюбивые мужи страдают.

Вместо ответа Радмила повернулась, не выдержала и поцеловала мужа.

— Какой ты у меня мудрый!

— Станешь тут мудрым… Сама видела, вон седина от пережитого на висках появилась. За одну ночь повзрослел и теперь жизнь ценю!

­— Я тебе обещаю, что буду стараться ни с кем не собачиться. И прости меня за этот побег, очень надеюсь, что Пожарский одумается и не станет чинить судебную тяжбу против Дмитрия, я же по глупости его надоумила. Вот потому и хотела сбежать домой. Стыдно мне.

Гриша улыбнулся, обнял жену и прошептал: «Вот запомни этот стыд, чтобы впредь не повторять. А Пожарскому завтра записку напишем, всё расскажем, не всё, но некоторое, и попросим одуматься, и не идти против своего же рода».

Служанка тихо вошла с едой, и важный разговор пришлось отложить, но не закончить, есть ещё что обсудить молодым…