Глава 43. Свадьба

Ах и свадьба! Ах, праздник! О вчерашней грусти мы и не вспоминаем, собираемся с девочками, горничные из дворца Ярополка колдуют над нарядами, причёсками, да так, что и магия уступает.

Как только богато украшенные экипажи подъехали к подворью, по дому прокатился дружный вопль охранников, каких с вечера прислал Фирс Демидович: «Жених приехал! Жених!»

Вот у нас вдруг сердца в пятки, даже у меня, словно моя свадьба. Волнение добавило девицам красоты: щёчки румянцем тронулись, глазки горят, и на устах улыбки…

— Какие вы сказочно красивые, смотрю и радуюсь!

— Да куда нам до вас, Катерина Матвеевна, — прошептала смущённая Василиса, вместо ответа лишь обнимаю её и целую в румяную щёчку.

— Приехали! Девицы, выходите, встречайте, а невестушка пусть сидит! Ждёт своего красавца жениха! — крикнула с порога матушка и снова поспешила вниз, у неё важная роль встречать свадебный поезд жениха.

С улицы доносятся возбуждённые голоса, и Ярополк шутит громче всех. И про невесту красавицу, заколдованную царевну, и про ясного сокола Фирса Демидовича, в один день обернувшегося князем.

— Это он пошутил? — прошептала Василиса.

Мы переглянулись, что-то там у парней вчера произошло. Но если Вася только подумает, что Фирс стал настоящим князем, паника её захлестнёт, ещё, не приведи бог, откажется.

Миленько улыбаюсь и вру:

— Ой, да Ярополк у нас всегда над всеми шутит, это шутка, ты не обращай внимание, сейчас жених с дружками войдёт и под венец заберёт! Пойдём встретим его!

Вася вздохнула и присела на маленькую лавочку, ей сейчас страшнее, что не придёт, передумает, накрутила себя, как любая девица накануне свадьбы.

Я, Анфиса и княжна Вера в шикарных нарядах спустились, вышли на крыльцо…

И всё вдруг замерло, наши женихи стоят, открыв рты, и смотрят, словно впервые видят.

А немудрено, краше нас сейчас никого и нет…

— Какие вы распрекрасные, глаз отвести невозможно! Катенька, лебёдушка моя! — первым опомнился Дмитрий, подошёл, взял за руки и наглядеться не может. Забыл, зачем приехал.

— Здравствуй, любимый мой! Скучал? — смотрю в его глаза и не могу насмотреться, они такие же какие были у Велеса и точно, как у меня. Магия в нём прижилась, был мой суженый красавцем, а стал и того краше. Сама смутилась, покраснела и опустила голову. Как подобает красной девице на выданье.

— Дышал через раз, а теперь и вовсе забыл, ты как солнце ослепляешь красотой. Голова кругом.

— Ой, нехорошо, нельзя на свадьбе выпендриваться, скромнее невесты надо быть…

Действительно, наряд мой слишком яркий и красивый, постарался Ярополк и его Митроша.

— Об этом не переживай, Фирс кроме своей Василисы никого и не видит, смотри на него, от оконца взгляд отвести не может.

Наш тихий разговор прерывается красивыми голосами, оказалось, что на свадьбу пригласили трёх певуний, и Анфиса сразу начала подпевать:

Разливается полая вода.Потопляет весь широкий двор;На дворе-то три кораблика:Как и первый-то корабликС сундуками, со укладами,А другой-то корабликСо купцами, со боярами,А третий корабликСо душою красной девицейВасилисой Ивановной!

Дружки из свадебного поезда с богатыми дарами подошли и с поклоном одарили девиц. Ярополк, не может отвести взгляда от своей княжны Веры, и покраснел, и смутился. Боже, впервые видим такое красочное смущение у нашего дерзкого князя. До этого момента я сомневалась, казалось, что в нём есть меркантильный интерес к наследству князей Огинских. Но теперь вижу, что влюблён молодец, по самые уши увяз в сладкие чувства к своей красавице Вере. Он бы её и без приданного взял.

Княжна Вера покраснела от смущения, поклонилась добрым молодцам и подала каравай, на расшитом красными нитками рушнике.

Ярополк взял себя в руки, но улыбка так и не сходит с его восторженного лица, однако следующую фразу из сценария, он громко произнёс:

— Отдадите ли нашему князю Фирсу девицу прекрасную Василису? Нет ему жизни без неё, уж не спит, не ест, все помыслы о невестушке, красавице. Пощадите добра молодца, выдайте ему лебёдушку, Василисушку!

Девицы во главе с Анфисой просто так не выдают, и приняв подарки решили ещё разок полюбоваться красавцем-женихом:

— Поклонись, обернись, добрый молодец, Фирс Демидович, покажись нам на радость, первый жених во всё граде стольном! За такого добра молодца любая бы пошла, но дороже всех его сердцу Василисушка, свет в оконце, месяц на небе, никого кроме нашей лебёдушки и не видит, соколик! Выдадим, выдадим, за дары щедрые благодарствуем, матушка, смилуйся, приведи девицу жениху, пусть возрадуется!

Прасковья Алексеевна поклонилась и пошла наверх в сопровождении Веры и Анфисы. Через несколько бесконечно долгих, минут на пороге появилась долгожданная невеста.

— Ап! — Фирс вдохнул, замер, а выдохнуть не может. Зашлось сердце от радости, краше Васеньки для него никого на свете белом нет.

А мы от умиления слёзы вытираем. Матушка Прасковья Алексеевна обняла меня и всхлипнула, прошептав: «Дожила, до счастья я, деточки! Дожила!»

Девушки снова запели песню, чтобы дать нам передышку, перед благословением на свадьбу.

Вывели ему, вывели ему,Вывели ему свет Васеньку.— Это вот мое, ой, это вот мое,Это вот мое, Богом суженое.Вьюн над водой, вьюн над водой,Вьюн над водой расстилается.Гости у ворот, гости у ворот,Гости у ворот собираются.

Икону уже вынесли, подали Дмитрию Васильевичу, а рядом встала Прасковья Алексеевна и начался трогательный обряд благословения.

Как же это всё красиво и трепетно, а за воротами народ прибывает, и соседи, и любопытствующие.

Слышим возгласы, что невеста-то чудо как хороша, княжна Василиса, лучшей пары Фирсу Демидовичу и не найти!

А влюблённые взявшись за руки, не спеша прошли в экипаж, сначала поклонились на четыре стороны, а потом сели, так и не отводят взгляд друг от друга. Следом прошли Ярополк и княжна Вера, шикарная пара, вот будут законодатели моды в столице и не только. Они невероятно красивые. И рядом Павел и Назар Ильич Путилин со своей женой, теперь они родственники самого князя Ярополка Михайловича.

Алексей подбежал и поклонился своей невесте, Анфиса покраснела, в глазах неподдельное, детское восхищение, ведь её небогатый жених сейчас разодет в дорогой кафтан и сам как боярский сын. Взглянула на меня, улыбнулась и поспешила за женихом карету.

Последними прошли в богатый экипаж мы с Дмитрием Васильевичем, матушка Фирса и Орловы, единственное грустное лицо на этой свадьбе у Романа Андреевича, у всех есть невесты, а он как Пожарский, один-одинёшенек.

Прокатившись по городу, позабавив горожан богатым свадебным поездом, остановились у Софийского собора в сердце Новь-града. Невероятно красивый обряд венчания, под величественные и воодушевляющие гимны, от которых душа словно просыпается, раскрывается как цветок и сияет.

Возможно, я слегка и засияла магией, потому что Дмитрий, стоя рядом, постоянно посматривал на меня с улыбкой.

А дальше свадьба закрутила нас вихрем, и, к счастью, не таким, как сейчас принято в современном мире. Нет пошлых конкурсов, пьяных драк тоже нет, всё чинно и красиво. Богатый стол в торжественном зале, музыка, причём вполне современная, и классика, кажется, что-то из Вивальди и Моцарта, или очень похожие на этих композиторов пьесы. Клавесин, арфа, флейта и три скрипки, а я и не знала, что у нас есть такой замечательный оркестр.

Много раз гости выкрикивали: «Горько!», много раз гости произносили приятные слова молодым, дарили подарки и пожелания. Снова музыка и угощения.

Кто-то из гостей затеял хоровод, затейливый общий танец, с поклонами, с ручейком. Закрутило нас, завертело, а когда музыка стихла, молодых и след простыл. Умыкнул свет Фирс Демидович, обожаемую свою жену княгиню Василису Ивановну.

Фирс Демидович.

В тот миг, когда на украшенное лентами крыльцо вывели под белые рученьки Василису и он увидел её в свадебном наряде, показалось, что мир вспыхнул и погас, единственный луч света замер на ней, а всё остальное померкло. Фирса оглушила красота возлюбленной. Всё, что происходило после казалось шумом камыша в ветреный день. Его о чём-то спрашивали, говорили что-то сделать, он повиновался, принимая причастие, целуя икону, обмениваясь кольцами и, наконец, целуя законную жену…

После долгого застолья и развесёлого хоровода молодой князь не выдержал, шепнул жене, что пора бы уж и сбежать.

И они сбежали.

В карете всё готово для молодых, стоило крикнуть кучеру: «Трогай!», кони тотчас дёрнули и помчали в уютное гнёздышко для новобрачных.

— Не думал, что люблю тебя настолько сильно. Ничего кроме тебя не вижу и не слышу, как наваждение, но такое приятное, душа поёт.

Василиса улыбнулась и вместо ответа наклонилась к нему, облокотилась на плечо и замерла. У самой сердечко заходится от волнения. Сейчас они одни в карете едут небольшой дом за городом. Имение, какое пожаловали Фирсу князья Воронцовы, выкупили у графини Мелиховой, сбежавшей недавно заграницу. Это оказался сюрприз, какой Ярополк лично подготовил, но смог удержать всё втайне ото всех, и только накануне утром, с улыбкой подарил символический ключ и бумагу, заверяющую право собственности, сказав, что там молодых ждёт уютное гнёздышко: «Все дома наши переполнены народом, полагаю, что вам хочется уединения, вот и поезжайте, на берегу реки, чудное место, вокруг причудливые столетние ивы, красота!»

«Благодарю, не думал, что ты, настолько заботлив и внимателен, лучший подарок, о каком только можно мечтать!»

«Вот и пользуйся, мы же не чужие, так или иначе, один клан, а мне приятно!»

Фирс деликатно умолчал о том, что сам присматривал это поместье, и даже торговался, но кто-то нагло перебил его цену. А причина, почему именно этот дом и усадьба так нужны ему – Гарм. С таким псом только и жить в уединении. После неудачного торга уж начал подыскивать новое место, но всё не подходящее. Далеко, дорого или убого…

Ярополк сделал лучший подарок.

Кучер довёз до места довольно быстро, тем эта усадьба и хороша, что от Западной слободы всего пять вёрст, а место тихое.

Стоило карете замереть во дворе перед небольшим двухэтажным домом графини, как молодой муж вышел, и подхватив жену на руки, поспешил в дом.

На пороге встретили немногочисленные слуги. Поклонились, и старший негромко проговорил приветствие:

— Здравия желаю, от души поздравляем! Безмерно рады служить. Ваша светлость, покои готовы на втором этаже, всё что нужно подадим по звонку в колокольчик.

— Хорошо!

Пока ехали в карете, сознание прояснилось, звон в ушах от счастья и волнения затих, ничего страшного не произошло, ни один из гостей не припомнил о происхождении Васеньки, чего он более всего боялся. Уж как травили Катю, то всего можно было ожидать и в адрес его любимой. Но всё обошлось, никто не посмел…

А может, и не знают ничего.

И сейчас стоило лакею заговорить, Василиса смутилась, уловив в голосе нотки: «Уж мы-то знаем, чем вы там будете заниматься!»

Рявкнуть медведем? Прогнать всех, приказать, чтобы завтра вернулись не ранее обеда?

Вдруг это показалось хорошей идеей.

Почти бегом отнёс жену на второй этаж, посадил в креслице у камина. Спустился и коротко приказал всем уезжать в карете, до завтра не беспокоить, обошлось без рычания, никаких назойливых: «А как же? А печь-то, а завтрак-то?», не прозвучало.

Через полчаса дом опустел и затих, люди в карете уехали в город…

— Мы одни? — прошептала Василиса и благодарно улыбнулась.

— К счастью – да! Но, скорее всего, Гарм и Гуннар где-то здесь, они нас не оставят.

— То не страшно, но Гарм – это тот пёс, о котором все говорят?

— Да, но он не опасен, охотник, жрёт всевозможную нечисть, с его появлением город значительно чище стал.

— Это хорошо…

Разговор случайно зашёл не в то русло, меньше всего сейчас хочется говорить о делах, магических псах и прочей чепухе…

— Фирс, ты смотришь на меня, как на кувшин из хрусталя, что у Ярополка в гостиной стоит с наливкой. Не стеклянная я, обычная деревенская баба, и мне стыдно признать за собой грех, но невинность во мне только телом, а так-то я уж двадцать деток приняла в родах, мужикам грыжи лечила, уж столько всего по нашему лекарскому делу знаю и ведаю, что не сахарна, не растаю, много благодарна буду, ежели ты сейчас подступишь ко мне со своей нежностью, обнимешь, поцелуешь и поможешь сие бесценное платье снять. А то я как сладость в нём, в базарный день.

Василиса вроде и смущается, но говорит неожиданно уверенно, и просто. Нет в ней женского жеманства и кокетства, от чего желание вскипает с большей силой, нежели думалось, мечталось ночью накануне.

Помог жене встать с креслица, обнял и замер, давая себе время окончательно осознать произошедшее.

— И я не верю, как всё обернулось, только спросить хочу, боюсь, осерчаешь, но тебя, милый мой, князем теперь кличут. Это с чего? В шутку?

— Нет, вчера Дмитрий указ подписал, вернули мне княжеский титул, утраченный два поколения назад.

Василиса, вдруг слегка отклонилась, но крепкие объятия мужа не позволили отойти.

— А я без роду, без племени! А как же дети наши? Бастарды?

Он даже не успела всхлипнуть, дело-то серьёзное.

— Бастарды, это когда не жена, а ты моя жена и княгиня, и дети наши княжеский титул получат…

— Не врёшь? — прошептала Вася, но во взгляде есть ещё нотка недоверия.

— Вот тебе крест, ты моя законная жена!

— А ещё разок можешь повторить?

— Ты моя законная жена! И я сча…

Не успел закончить фразу, как законная жена поднялась на носочки, обхватила законного мужа за шею и прильнула к его губам с такой жадностью, словно не пила два дня, а он здесь единственный колодец со студёной водой.

— Негоже девице так говорить, но люб ты мне, так люб, что и слов нет, хочу прижаться к тебе, почувствовать кожей силушку, чтобы пропитаться, как блины маслицем. Люби меня, милый…

Дважды просить молодого мужа не пришлось. Осторожно помог Василисе снять фату и небольшой диадемой, платье белое с кружевами, по европейскому фасону, и любуясь на её волнительные формы, украшенные кружевами, скорее скинул с себя одежды.

— Ах! Как ты возмужал, голова кружится, кажется, я ревнивая буду, ой ревнивая…

В следующий миг, стоны от ласк, поцелуев и жарких касаний заставили заискриться от смещения, всех любопытных призраков и анчуток, что слетелись с окрестностей полюбопытствовать. Но недолго. Некоторых тут же сожрал верный Гарм, остальные сбежали, так и не разведав, что же такое жаркое и магическое сейчас совершается в небольшом домике старой графини.

— Любите друг друга, милые мои, славная пара, какая славная. Ладные детки получатся! — прошептал Гуннар и уселся внизу у камина, следить, чтобы в доме до утра не погас огонь…