Глава 10. Лечение

Я так устала, что еле на ногах держусь, бесконечно долгий день плавно перетёк в бесконечную ночь. Дмитрий Васильевич заикнулся, что мне бы поспать, а уж после магическую работу делать. Но Ярополк так посмотрел на меня и на своего дядю, что показалось, он нас со свету сживёт, если мы сейчас же не начнём лечение.

Дворец потихоньку затих, все разошлись на отдых. Боярин Путилин ещё раз проведал свою внучатую троюродную племянницу и поспешил в комнату, где расположился воевода Макаров. Узнать всё первым, и немного «покумекать» над проблемой, ведь не только в Пскове не знают кого на трон возвести, в Новь-граде такая же беда. Три князя, а никого из них единогласно не называют. А в новых обстоятельствах выбор придётся быстрее делать.

Как я поняла, Путилин, как раз всеми руками за Дмитрия Васильевича, но есть у моего жениха один неприятный момент в «личном деле» — Я! Со мной, в качестве жены правящего князя, никто так и не примирился.

Это даже сейчас заметила, проходя мимо меня, боярин едва заметно поморщился.

Я для них женщина без определённого статуса, с ярлыком нечисти, а здесь ещё пугающий Гуннар. И какие бы мы подвиги ни совершали, нас всё равно будут в лучшем случае бояться, в худшем — ненавидеть…

— Дмитрий Васильевич, вы бы шли спать, и Фирс тоже. Но за дверью, пусть в кресле сидит и караулит Роман Андреевич, от него сейчас больше всего пользы, а вы только устанете и помешаете. Гуннар считает, что это не так долго по времени, всего-то прочитать две страницы. А, кстати, свечи нам принесите, пожалуйста, и побольше!

— Милая моя, сейчас всё принесём. Береги себя и постарайся спасти девочку, очень непростое политическое дело. Раз уж так всё обернулось, то я не смею тебе напоминать об отдыхе, но завтра прикажу тебя не будить и не шуметь рядом с твоими покоями!

Я быстро поцеловала жениха и подтолкнула его к двери. От усталости моё внимание, как туннель, никаких эмоций, воспринимаю только то, что вижу, и слышу. Кажется, что вокруг темнота и вакуум, но пусть лучше так, чем нервный срыв, а такой тоже вполне, может, приключиться. Собственно, для себя и попросила остаться князя Романа, после отчитки, причём второй за сутки, меня тоже может перетрясти и основательно. Но сейчас лучше не думать о плохом.

Сонные слуги внесли четыре канделябра, и два набора дополнительных свечей. Все ушли, и за дверью остался Орлов, но потом ещё и Ярополк приказал поставить для себя кресло. Настойчивый, не на секунду не хочет оставлять Веру без присмотра.

— Уже давно за полночь, держись, дочка, такая доля темноборцев. Кроме нас никто не сможет с такой гадостью справиться.

Гуннар приободрил меня, помог удобнее сесть в ногах спящей княжны и настроится на «работу». Вера красивая, и понятная для здешних мужчин. В отличие от меня, я бы со своей внешностью, в нашем мире стала звездой. А здесь, увы, слишком экзотичная. Меня все, наверное, ненавидят… И лучше убьют, чем допустят наше с Дмитрием счастье, они скорее эту девушку за него сосватают…

Вдруг поймала себя на мысли, а что это я про себя так много думаю? Какой-то перекос происходит, словно я себя жалею или ревную, что вокруг этой девушки столько заботы, волнения, а я как бы второсортная?

Поднимаю взгляд на Гуннара, чувствую, что он уловил эти мысли. Приятно, что сейчас я его очень хорошо вижу, не просто чёрная тень, он на себя настоящего похож, такой же красивый, как в моих снах.

— Что происходит? — шепчу свой вопрос.

— Ты о себе? Так, я тебе уже говорил, когда пытался увезти из столицы, мы для них чужаки, маги, такие же, как эта книга, люди не видят в нас живые души, им кажется, что мы всё делаем только потому, что нам это каким-то образом выгодно или по магическому принуждению.

Необычно тихо прошептал призрачный князь, и он абсолютно прав, однако в моих мыслях есть совсем другой флёр, какой-то инородный:

— Нет! Я не только про то, что бояре не хотят меня видеть женой Дмитрия. Я о том, что во мне словно множится какая-то жалость к себе, ты всё верно сказал. Но, если честно, вообще ровно, что обо мне думают бояре, и другие обыватели. Почему я о себе думаю как-то жалостливо? Прям вот рыдать хочется, какая я несчастная!

Мне реально захотелось плакать, и жалеть себя с неистовой силой. Гуннар хмыкнул, внимательно посмотрел на Веру и прошептал:

— Это её лярва так действует, пытается заставить девицу чувствовать себя ущербной, никому не нужной, над такими людьми легче всего магическое зло чинить. Но это хорошая новость, ты уже почуяла её, настроилась. А ты, Феня, открой нужную страницу, и начинайте читать, а я стою на страже, как только эта тварь покажется, вытяну из княжны, и потом уж посмотрим, что с ней делать!

— Надеюсь, что она не похожа на ту гадость, какую Корри вытащил из Радмилы, хоть и не настоящее, а магическое, но всё же безобразие.

Странно, но на моё «фи», по поводу лярв, Феня вдруг облизнулся. Он что, на рыбалку пришёл?

Но спросить не успела, анчутка теперь сидит рядом, маленькими пальчиками водит по строкам и читает вслух, а я повторяю, фактически мы с ним произносим непонятные слова хором.

К концу первой страницы я друг погрузилась в транс, сижу, произношу за Феней длиннющее заклинание, а сама начала видеть иную реальность. Я и раньше видела, но как кино и нормальных людей в прошлом, или вот таких крупных анчуток, как Феня или Банник. Но то, что сейчас открылось, потрясло моё воображение.

Мама дорогая, это как капля болотной воды под микроскопом. Не скажу, что всё это нечисть, но фу-у-у! Сколько всяких мелких и крупных тут собралось «паразитов». Прям вот взять бы мухобойку и шлёпать их, не переставая, а потом хлоркой, и пылесосом, и опять хлоркой.

Наш сверчок из таких же, но более презентабельный.

Очень захотелось закрыть глаза и не видеть эту гадость. После Гуннар пояснит, что так выглядит болезнь, грязь, запущенность, лярва притягивает к себе всю местную нечисть, а чистота, молитва и радость – лучшие «чистящие средства» от мелкой нечисти.

Бедная Вера! К ней уже столько всего присосалось.

Но наше чтение и моё неистовое желание зачистить эту гадость, неожиданно начали приносить заметный результат. Как грязь под действием мыла, так и эти растворяются, но самые мелкие, крупных Гуннар пока приказал не трогать, чтобы не спугнуть основную гадость, какую подсадили девушке.

К концу второй страницы даже Феня устал и начал медленнее читать. Я вообще чуть не уснула, неожиданно почти все свечи погасли, и мы замерли.

Над девушкой показалось фиолетовое свечение, едва заметное, похоже на северное сияние. Феня сел как кот, приподнял свой лохматый зад, а хвостик аж дрожит от нетерпения, он по памяти повторяет последние строки снова и снова, а я за ним.

Сон как рукой сняло. Чую, что развязка близко!

На секунду лярва показалась над телом больной, и Феня её сцапал. Вытянул, как осьминога из аквариума, тварь ещё и сопротивлялась, причём и Гуннар не мешает, стоило нашему анчутке всосать эту гадость, как князь нарисовал магическую руну на лбу девочки.

— Запечатано! — повернулся к Фене и спросил, — никогда не понимал, как ты можешь это есть? Неужто так вкусно?

— А ты попробуй! Сейчас немного отрыжка, потом газы помучают, но к утру снова стану собой, настоящим анчуткой, невидимым и верну себе утерянный статус!

Гуннар слушает, но свою работу знает, теперь зачищает всю нечисть, причём филигранно, маленькими вспышками. Но особо вкусных Феня и тут подъел.

А я рассмеялась. Вроде и противно, но смешно же. Как он эту гадость. И ведь потому и сидел у княжны всё это время, как рыбак, ждал, когда «рыбина» клюнет.

— Что тут у вас? Смеётесь? — Орлов не выдержал и вбежал в комнату. Смотрит на нашу компанию с недоверием.

— Да вот анчутка сожрал лярву, говорит, вкусная, но изжога будет изводить до утра.

— С ним понятно, а девушка как? — это уже Ярополк вбежал и тоже смотрит на нас как на глупцов, а мы ржём до слёз, насилу успокоились.

— Не пострадала. Но боюсь, она пока будет несколько неадекватная, много плакать, жалеть себя, через несколько дней это пройдёт. Но лечение от травницы обязательно нужно провести, ослабленная она, как и я. Сами выбирайте, кто с Верой останется караулить, а я спать…

— Я остаюсь! — крикнул Ярополк и сел в кресло у кровати. Гуннар тоже остался, а мы вышли…

— Как же я устала, ещё один такой день и я сломаюсь!

— Не обманывай себя и меня! Тебе очень нравится такая жизнь! Как, впрочем, и мне! — Роман Андреевич погладил меня по руке и пошёл в свои покои, маленькая комнатка на третьем этаже, вот кто в ещё большем загоне, чем я. Ярополк всячески намекает княжичу Орлову, что тому здесь не рады, но тот не сдаётся. И я не буду.

Не помню, как дошла до своей комнаты, упала на кровать и очнулась поздним утром следующего дня…