Глава 12. Жених пропал…

— Нам после стычки с самим князем нельзя ехать к Елизову, — Фирс Демидович вдруг остановил коня и заставил Орлова задуматься о дальнейших делах. Ведь утренние события напрочь смели все планы. Хоть в Тулу выезжай, чтобы не провоцировать конфликт, однако здесь полно тёмной магии, она теперь буквально как грязная жижа под копытами коней течёт по улицам. И видят сие безобразие только маги.

Здесь и десять Гармов не справились бы…

— Да, Фирс Демидович, вы правы. Но куда? В монастырь с девушкой тоже нельзя. Её магическая сущность прорывается наружу, — Орлов тут же согласился. Суть рыжеволосой девы он чувствует, но взглянуть на неё пока не решается. Она так и лежит в его объятиях, завёрнутая в плащ, и не шевелится. Но живая и здоровью её пока ничего не угрожает.

— А могу вам шепнуть кой-чего? — Акулина вдруг встрепенулась и чуть не свалилась с коня, дружиннику Демьяну пришлось её крепче обхватить за талию и прижать к себе.

— Шепни уж! — улыбнулся Фирс. Уж он почувствовал, как сейчас парню непросто, девка живая, как веретено, бойкая и симпатичная, от такой у любого мужика взыграет.

— У княжны Елены-то есть свой особняк. Там сейчас пара слуг на досмотре. Моя матушка раньше при старых хозяевах служила недолго, посему знаю. С тёткой Ганой дружат, в доме сейчас пусто, все ж боятся, батюшка-то Елены не простой князь, а тоже из ваших, магических. Вам-то уж бояться нечего, самое страшное видели!

Фирс рассмеялся.

— Ох, ты и дева, Демьян, крепко держишь? И не отпускай – эк тебе счастье привалило! Такую девицу заполучил! Говори, куда ехать, красавица, позже гонца отправим, вот хоть бы Демьяна за каретами, извинимся перед боярином Елизовым, негоже его под опалу подставлять.

Настроение заметно улучшилось, вроде бы катастрофа случилась, но пока всё как-то благостно складывается. Не стало бы ловушкой.

Демьян выехал на дорогу первым, и Акулина показала, как быстрее проехать к особняку.

Слово «особняк» как нельзя лучше подходит к этому дому. Все городские постройки тесно стоят, а у князей Волконских словно собственный лес в богатой слободе, деревья, кусты когда-то это был живописный сад, а теперь более напоминает лесную чащу, но дорога хорошая, отсыпана мелким дроблёным камнем, дом не ветхий, и из трубы идёт дым.

— Нам подходит. Тем более что въезжаем с хозяйкой. Уж если сама Елена нас прогонит, то в монастырь на постой к родственнику боярина Морозова.

Видно, что, к дому нечасто подъезжают гости, смотритель поспешно вышел на крыльцо, поклонился богатым всадникам, а когда узнал, что они привезли княжну Елену, перекрестился. Прошептав:

— Мёртвую, похоронить?

— Тьфу ты, старик, не мели чепуху! Живая она страдалица, из застенков князя вытащили случайно, повезло. Нам нужен постой, княжне уход и забота. Вот Акулина её служанка скажет, что сделать. Покажи комнаты, со всем остальным сами разберёмся.

— А вы сами-то, каких буите? — промямлил испуганный старик.

— Из Новь-града и Пскова князья, Фирс Демидович и Роман Андреевич. Наш воевода Архип Павлович.

Старик поклонился: «Пахом, я, батюшка, по дому с женой Ганой служим, ожидаем, как дела решатся и кому сие поместье достанется. Проходите, радость-то какая, Елена вернулась!»

Тут же нарисовался молодой, проворный конюх Филька – сын Пахома. Ему в радость, что на подворье кони появились, а то всех приличных боярин Корнеев забрал, оставил клячу да мерена, а теперь вон какие красавцы.

— Не извольте беспокоиться, всех коней пристрою, на подворье большая конюшня на тридцать лошадей, всем места хватит, но овса через недельку, надо бы подкупить, Ваше благородие, — отрапортовал Архипу и показал дружинникам своё внушительное хозяйство.

По конюшне легко определить, состоятельность рода. Волконские были, а похоже, что и остаются самыми богатыми в Москве, непонятно только, кто успел прибрать эти достояния к рукам.

Также и в доме, бедностью не пахнет. Уж красиво, как во дворце Ярополка. Смотрители старались, усадьбу в упадок не запустить, всё приведено в надлежащий вид.

— Содержание-то мизерное, нас деньгами Корнеев по жадности своей не снабжал. Вот даже дрова закончились, свои деревья старые пилим в саду.

— Всё что надо скажи, с нашим дружинником проедешь на рынок и купите, провиант, дрова, и что Акулина скажет. Всё оплатим, — Фирс передал поводья Филе и помог Орлову спешиться, приняв на руки Елену.

На крыльцо выбежала встревоженная тётка, суетно вытерла руки о передник, одним взглядом оценила ситуацию и, узнав Акулину, показала, куда знатным господам проходить.

— Это Елена, её князь чуть не убил сегодня калёным железом. Гад! — прошептала девушка, а Гана охнула, и ещё быстрее показала, куда нести драгоценную ношу.

— Вот комната госпожи, здесь она и жила при батюшке-то. Как знала, всегда в чистоте содержала, как знала. Ждала возвращения.

Фирс сам пронёс юную хозяйку и осторожно положил на кровать. И тоже не решился развернуть и взглянуть.

— Акулина, мы сейчас выйдем, ты сама с Ганой всё, что надо сделай. Платье или ещё чего нужно, не стесняйся, говори, всё купим, привезём. Но через час, она должна быть готова.

— А к чему?

— К лечению. Наш князь Орлов – лекарь. А я чувствую, что сама Елена не очнётся. После такого и мужик бы не оправился. Обмойте, переоденьте, и сами не старайтесь разбудить.

— Как скажете, Фирс Демидович, всё сделаю. Только вот просьба, вы нас одних без караула не оставляйте. Боязно, князь так просто не сдастся. Он её или заберёт, или убьёт. Уж так по ней с ума сходит, что страшно. Совсем рассудка лишился.

— Не оставим. Сейчас наши кареты привезут, так и вовсе пару дней будем присматриваться. Не бойся. Твоей матери передадут, что ты с нами.

Девица кивнула и прикрыла дверь, пока Гана поспешила за тёплой водой, и чистыми рубахами.

— Как-то всё подозрительно хорошо складывается, — тихо выдал свои подозрения Роман Андреевич.

— Ну, значит, рванёт после так, что мало не покажется. Чего уж удивляться. Сейчас Архип с Демьяном за каретами, а мы отдохнём. И вам потом придётся взглянуть в лицо той, кого вы так долго ждали и искали, боязно?

— Ещё как! Умеете, вы тревогу нагнать.

— Это для остроты момента. Чтоб у вас поджилки как струны на гуслях заиграли, — подзадорил Фирс и поспешил умываться, да чай пить, Пахом уже позвал за стол с дороги.

Женщины как-то слишком уж долго занимались княжной, Гана расстроенная спускалась из покоев, но ничего не сказала.

Через час с небольшим Архип привёз кареты, и гостинцы от боярина, а на словах передал, что сожалеет, но всё понимает, конечно, так лучше, и свободнее, в доме Волконских князья сами себе хозяева. И если что-то произойдёт, то можно и съехать быстро, за усадьбой сразу выезд на тракт, да и княжне в своём особняке спокойнее.

— Видать бояре и элита не чувствуют той опасности, какую таит в себе князь Голицин. А он опасен, сейчас своей дурью, а после, как магию примет, а он её примет – дурь сменит на злобу лютую. Вот тогда Елизов поймёт, почему мы предпочли съехать. Ну, да ладно, мне нужно с Дмитрием по нашей зеркальной говорильне пообщаться, расскажу ему суть дела, совета спрошу. Может быть, Катерина Матвеевна в книге посмотрит, как лучше этому полоумному мозг на место вернуть.

— Господа, мы свою работу закончили, княжна так в себя и не пришла. Лежит, словно сонная.

Акулина, не входя в гостиную, где расположились князья, кратко доложила и побежала за Ганой, по каким-то своим хозяйским делам.

— Ну вот и пробил тот долгожданный час. Только хочу тебе одно сказать, друг мой. Иногда от любви взаимности сразу получить не удаётся, тем более она напугана до обморока, шутка ли, такую казнь и позор пережила. Не испорти всё!

Роман Андреевич вздрогнул, об этом-то он и не подумал. Но улыбнулся, молча поднялся и поспешил в комнату к Елене. А сердце с каждым шагом бьётся сильнее и сильнее.

Хочется вдохнуть полной грудью, чтобы успокоить волнение, оно и при лечении только во вред.

Остановился перед приоткрытой дверью, замер на мгновение и решительно вошёл.

В комнате непривычно ярко, кажется, что здесь светлее, чем на улице. Вроде и светло, и тихо, и опасности никакой. Да растаяла вся решительность, и никакие уговоры не действуют, даже представив, что это всего лишь болезная, которую нужно срочно спасти, всё равно волнение не отпускает.

— А, собственно, чего я боюсь? Боюсь, что она мне не понравится? Или боюсь, что влюблюсь без памяти и за такую любовь буду готов отдать жизнь? Спасти её всё равно нужно, а кроме меня некому.

И шагнул навстречу судьбе. На богатой кровати спит девушка, видны только её яркие, огненные волосы, разметавшиеся по подушке, ещё шаг и назад пути не будет.

Взглянул на спящую и пропал. Воображение рисовало кого-то похожего на Катерину, но нет, Елена скорее напоминает Веру княжну Псковскую, от которой без ума Ярополк. Но Елена изящнее, черты лица точёные, девичьи, ещё наполнены юношеской нежностью. Белая кожа на свету кажется ещё белее, вот её отличие от обычных девиц, она восставшая как Катерина, и её загадочная сила в той неведомой магии, какую она принесла с собой в этот мир. Магия и наделила её необычной красотой. И сейчас ещё можно выдержать, но стоит девушке открыть глаза и посмотреть, вот тогда никто не сможет устоять.

Не сможет и не захочет.

— Немудрено, почему князь воет, только взглянув на тебя. Чую магию твою, милая. Должен лечить, или хоть бы проверить. Но боюсь тебя испугать, осторожно откину одеяло и только проверю, не касаясь, хорошо.

На всякий случай прошептал, чтобы не получить магический удар, от силы и такого подвоха можно схлопотать. Медленно убрал одеяло, закрыл глаза и сквозь собственное нарастающее волнение попытался просмотреть состояние страдалицы. И сразу ощутил аромат жасмина, она сама как цветок, нежный, хрупкий и такой прекрасный, что Романа шатнуло, не устоял на ногах и плюхнулся на край кровати, едва не на пол.

Его магия вырвалась на волю, окутала силой девушку, словно обнимая, и она ответила, искрами вспыхнуло единение и пропало.

— Ох, вот же…

Простонал лекарь, такого магического потрясения от себя не ожидал. Проняло до основания. Захотелось прилечь, успокоить свою душу и магию, заставить вернуться в прежние пределы. Да какое там…

— Не лечи её, даже не пытайся, она сама очнётся, как почувствует безопасность.

Орлов приподнял голову и вздрогнул, с другой стороны кровати пристроилась огромная красивая рысь, сидит и наблюдает, странно, что он её только сейчас увидел, но даже не удивился. Удивился бы, если бы не было никого сейчас рядом с девицей.

— Кто ты? Как Гарм или Фенька? — прошептал, чтобы не спугнуть дикое животное.

— Я её сила, она моя госпожа. Не тебя она боится и не дурня этого князя, а меня.

— А чего тебя боятся, кошка и кошка, у нас таких полно, вон у Фирса аж двое вас таких. Дело-то привычки, Елена, слышишь ли? Котейка-то тебя защищает, прими, да и живи радуйся, мне б такая кошка пришла на подмогу ни секунды не раздумывал, это ж не образина какая.

Не успел договорить дельный магический совет, как пропал, провалился в омут зелёных глаз, в сознании вдруг всё помутилось, и завалился лекарь от избытка чувств на кровать.

— Ох, что ж ты делать будешь, какие нынче нежные князья пошли, но этот-то дело говорит, молодца. Очухается, небось, али позвать старшего? — рысь осторожно ткнула мягкой лапой в бок одурманенного парня, муркнула и легла рядом с хозяйкой. — Очухается, жених-то…

— Жених? — простонала Елена, хотела было приподняться, да не смогла. Сил нет совсем, но, что удивительно, и страха тоже…