Глава 13. Рысь

Последнее, что помню – перекошенное от злости лицо, да не лицо, а рожу князя. Что-то ужасное случилось, меня хотели обесчестить, прилюдно клеймить, но вмешались какие-то силы. Уж такой мощи я и у батюшки не припомню.

Что же произошло?

Пытаюсь вспомнить, но ничего кроме страха и запаха палёной шерсти, или то волосы мои опалились…

Крики, ахи, охи…

И тьма.

Рысь ли, или душа моя не выдержала страха и решила на тот свет вернуться, где мне самое место?

Снова жасминовый сад, аромат дурманит, заставляя сердечко биться радостью. А чего радоваться-то? Дела мои плохи, либо смерть, либо каторга…

Но вдруг потеплело и окутало заботой, как в детстве, батюшка меня сам у матушки завёрнутую в одеяльце из бани принимал и в дом нёс, непрестанно целуя в лоб и приговаривая, что слаще нет никого в этом мире…

Слеза навернулась.

— Что же ты, батюшка, меня покинул? Сироткой на этом свете, даже княжне тягостно, изведут меня враги рода нашего.

— Батюшка меня тебе оставил, во спасение как благословение…

Рысь снова из кустов вышла, села напротив и ждёт, когда я её приму. Да, я приняла, но от страха. А вот довериться не могу.

— Батюшка бы никогда не оставил мне благословение в таком образе, он знает, как люто я боюсь рысей.

— Это ты меня рысью видишь, я сила твоя, нет у меня образа.

Не отвечаю. Она сама прекрасно понимает, как я её боюсь. С самого детства, ведь несколько месяцев заикалась от страха.

— Ты ведь та самая! Да? Та рысь, что напала на меня, уж приглянулся мой тулупчик заячий, ты и утащила меня в лес, в имении дело было, не помнишь? Где тебе помнить, отец тебя убил…

— Не помню, и не я это. То обычная голодная кошка позарилась на шубейку заячью, схватила, да в лес, батюшка тебя спас, дело-то мгновенное. А ты за тот страх всё цепляешься. У тебя вон страсти какие кипят, а ты детскую обиду на глупую кошку лесную позабыть не можешь. Прими силу, по-настоящему. Без неё тебе не выжить, и даже он не спасёт…

Кошка говорит сладким голосом, от которого хочется спать. Обессиленная, ложусь на траву и закрываю глаза. Не глупая я понимаю, что это лишь сон, а что там со мной на самом деле происходит, даже представить страшно. Не хочу и кошку спрашивать. И никто спасать меня не собирается, ни от кого не жду я помощи, никому не верю. Всем нужна только выгода.

Время тянется, но мне хорошо и спокойно, ощущение защищённости, и что я дома. Не просто дома, а по-настоящему. Светло, тепло и кто-то мне песенку поёт, волосы мои расчёсывает. И в сухой, чистой рубахе я теперь, да под мягким, тёплым одеялом, да на перине лежу, а вокруг всё тот же аромат жасмина. Уж такой приятный сон.

А очнуться не могу, попыталась глаза открыть на призыв голоска девичьего, уж звала она меня ласково, уговаривала. Но нет…

Снова воспоминания об отчем доме пропали, снова сад и кошка рядом. Неужто я снова погибла, да девушки меня в гроб снарядили. Как им весточку-то подать, что живая я…

И вдруг вихрь ворвался в мой магический сон, приятный, тёплый, но цветы потрепал. Полетели белые лепестки, как хлопья первого снега…

— Он пришёл! — промурлыкала кошка.

— Кто? — открываю глаза, да не могу сон прогнать. Так белая пелена и скрывает реальность.

— Суженый твой, ой хорош собой, нам подходит.

— Да где он! Что ты меня…

И в этот момент кошка не вытерпела да как даст мне лапищей по руке:

— Жених твой, вот тут же…

— Жених? — первая мысль, что это князь Юрий, сорвала с меня пелену приятного сна. И я открыла глаза.

Это сон? Я в своей комнате, в той самой, где жила самые счастливые годы своей недолгой жизни. Всё моё, и даже аромат, и стены, и разве можно спутать магию родного дома. Пытаюсь привстать, но сил пока нет.

И ноги мои кто-то придавил. Не с первого раза, но приподнялась и обомлела. Всё что угодно готова была увидеть, даже настоящую живую рысь, но только не такого красавца. Он как уснул, но нет, его магия меня обнимает, силы даёт.

— Кто это? — едва слышно спрашиваю огромную призрачную кошку, она беззастенчиво развалилась с другой стороны кровати и наблюдает за нашим знакомством.

— Варяжский князь, лекарь, за тобой приехал. Хорош, и я ему приглянулась, так и сказал, что будь у него такая котейка, то большего ему и не надо.

Улыбаюсь, так хочется протянуть руку и прикоснуться к незнакомцу, но боюсь, вообще мужчин боюсь. Они пока спят ничего так, милые. А как проснутся да встрепенутся, так такую дурь нести начинают, что лучше б спали дальше.

Вздыхаю и замечаю кошке:

— Если ты ему так понравилась, то пусть тебя и забирает.

— Фыр! Я и ты едины, если меня заберёт, то тебя в придачу. Но ты пока так и не приняла свою силу, вот и маемся. Но, он нам поможет, не он, так старший. Уж у них магия с духом в единстве. Так привести его в чувства, или пусть спит?

Кошка уже села и занесла лапу, стукнуть по незнакомцу, чтобы разбудить…

— Стой! Как я выгляжу. Ох, кудри эти, и рубаха такая уродливая…

— Глупая, он тебя с площади спас, в изодранном платье, завернул в свой плащ и на руках вёз сонную. А как разглядел, так и пал к ногам-то от избытка чувств.

И снова огромная лапа нависла над парнем.

— Стой! Так если он такой сильный, отчего в припадке свалился?

— Глупая, он с тобой силой своей поделился, с того света вытащил, мне-то ты не позволяешь, так вот он свою жизнь отдаёт.

— Буди его, глупая кошка, а то помрёт…

Мой крик, мягкая лапа рыси или всё вместе возымело действие, но незнакомец вздрогнул и открыл глаза.

А я сразу ощутила, невероятную слабость, такую слабость, что снова завалилась на подушки. Только и могу, что улыбаться.

— Ты живая, Елена! Как я испугался, что ты не решишься вернуться…

Он резко поднялся, прям как кот, смутился, покраснел, быстрее накинул на меня одеяло и снова сел.

— У меня сил нет…

Шепчу в своё оправдание и боюсь, что он выйдет за дверь и пропадёт, а мне этого совсем не хочется.

— Так бывает после ужасных событий. Ты столько перенесла за эти дни, я всё увидел.

— А как я дома оказалась? — я готова спрашивать любую чепуху, только бы не отпускать его от себя. Сил нет, чувства всё ещё заморожены ужасом, но разум настойчиво шепчет, что это тот самый, из-за кого моё сердечко забьётся с новой силой.

— Мы привезли, Акулина указала дорогу, дом твой, пока мы здесь у тебя в гостях, если не выгонишь?

— Н-нет? А князь меня назад не потребует? Я его боюсь.

— Потребует и будет иметь дело с нами. Но ты как себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Ах, а клеймо? Мне не поставили? — были бы силы, сама бы посмотрела, вроде ничего не жжёт. Но кто его знает.

— Не успели. Не думай о плохом, хочу, чтобы ты знала, мы тебя не оставим, в худшем варианте увезём в Псков, мы богаты, даже если распри и страсти вокруг твоего наследства раскалятся, то просто плюнем и забудем. Главное, чтобы ты жила и радовалась. Это я к тому, чтобы ни одна грустная мысль тебя более не беспокоила, всё плохое позади…

— А зовут вас как? — шепчу так тихо, что и сама с трудом слышу.

— Князь с Ладоги, теперь Псковский Роман Андреевич Орлов.

— Княжна Елена Иоанновна Волконская, и теперь уже непонятно каких пределов и городов.

Он улыбнулся, взял мою руку и снова поделился силой. Впервые за долгое время снова ощутила магию, живую силу в себе, как от батюшки. Как по морозцу босиком пробежать в одной рубахе в баню, залезть на полог и вдруг ощутить жадное касание жаркого пара, сначала едва-едва, а потом тепло проникает под кожу, растекается по телу и прогревает до самых костей.

Как же хорошо-то сейчас…

Но кошка всё испортила.

— Если она не примет меня по-настоящему – погибнет. С того света я её вернуть смогла, но удержать тут без единения не смогу. А у неё какой-то запрет стоит, как кол осиновый вбит. И время на исходе. И это я ещё не напоминаю про проклятого Голицына, пока князя Юрия не вразумим, никакой Псков нас не спасёт. Так что, мил человек, ты у нас лекарь, вот и думай, над задачкой. Меня сия царевна не слушает и не принимает…

— Не знаю я ничего про магию, что ты пристала, если такая умная, сделай как надо, — чуть не рыдаю уже. Потому что хочу такую же силу, да не могу.

— Та-а-а-ак, задачка… Сейчас будем думать и совет держать, — отпустил мою руку и сделал шаг к двери.

— Только не уходи, мне страшно!

— Я теперь от тебя и захочу, да отойти не смогу.

Признался и смутился, а я, собрав последние силы, натянула на себя одеяло, что-то меня его жадный взгляд заставил вздрогнуть. Снова жаром проняло, приятно-то как…