Глава 17. Тайны прошлого

Напряжённое молчание прервалось шёпотом писарей. Один из них вдруг пробубнил под нос по слогам ту самую фразу, какую только что произнёс князь.

«Мо-я мать бы-ла та-кой ру-са-лкой!»

— Вычеркни сие и пошли прочь, двери закрыть! — вдруг прорычал князь Юрий, писари переглянулись, вопросительно посмотрели на старейшину, но тот лишь кивнул, подтверждая приказ.

Стоило двери за писарями закрыться, разговор продолжился, но уже в ином свете.

— Что значит русалкой была? Княгиня Наталья? Ты на свою мать такое наговариваешь? Она из знатного боярского рода Чугаевых. Богатейший род, знатный, красавицу повезли в Москву из Нижнего Новгорода на смотрины, и сразу замуж выдали за отца твоего. И сейчас тот род расчудесным образом загибается. Не ваших ли рук дело, тоже надо бы узнать!

Юрий ухмыльнулся, стоит с видом человека, знающего всё, пренебрежительно глядя на тех, у кого нет такой привилегии.

— Я не смею наговаривать на мать. Но чудно мне слышать, что вы не знали, как проходили смотрины. Её привезли, разместили в богатых покоях боярских, уж не помню какой род её принял на постой. Да, была тогда Масленица. И пошла Наталья на гуляния в сопровождении этих почтенных людей, погуляла да вскружила голову моему отцу, до того как смотрины начались. И не только отцу, но и Иоанн Волконский её заприметил. И на самой ярмарке с щедрого плеча преподнёс ей дорогущее колье с самоцветами. Уж так сладко стелил и говорил, что девица внезапно дала моему батюшке отказ, и готова была соединить судьбу…

— Постой, мил друг, что-то ты не то буровишь, — очнулся боярин Лобов, любитель горячительных напитков, и сейчас уж из маленькой фляжки успел раз двадцать глотнуть. Но вдруг припомнил те события. Как вечера в его памяти вспыхнули те морозные деньки. — Не так дело было, я в дружках ходил у Иоанна Святославовича, покойного батюшки Елены. Он бы не посмел так поступить!

— Нет, я точно знаю, что они оба соперничали за руку Натальи, она отказала Голицыну, а после вдруг слегла, два дня провела в горячке, а когда очнулась, вдруг согласие дала Борису. Тут Юрий правду говорит. Так значит, она не просто в горячке лежала? — вдруг слово взял ещё один свидетель тех давних событий, боярин Феоктистов, и, сам того не ожидая, поддержал историю князя Голицына.

— Да, дело было в другом, родственники Волконских уже приметили другую невесту из рода Добродеевых, им Наталья все планы спутала, они её и отравили, а мой отец, приложив все свои скудные магические способности, отмолил её у смерти. С того света вернул. Очнулась она краше прежней, и магией наделённая. Отец от любви чуть в безумство не впал от ревности. Но Наталья быстро распознала подлость рода Волконских, попросила прощения у князя Бориса и вышла за него замуж. Но магия в ней множилась и не самая светлая, очень тяжело матушке было сдерживать свой гнев и силу, потому она и жила затворницей лет шестнадцать и один за одним мои родители покинули сей бренный мир. А во мне от неё наследие осталось – чернь. И я её одолел, очистился, денно и нощно, молясь о спасении души моей, с помощью наставников, коих вы беспощадно клеймите сектантами. Вам ли, умудрённым жизнью, не понять, что Елена получила отмщение за страдания моей матери. И прошла через такое же проклятье. Но вернулась совершенно иной, наполненной магией зла, ведь Волконские и сами по себе никогда агнцами божьими не были.

— Тише-тише! Не закидывай так часто, а то мой задурманенный крепенькой разум, не уразумеет твоей тонкой лжи супротив моего лепшего друга, ныне покойного Иоанна. Ведь за себя он слова сказать не может. А ты и его, и его род во всех грехах тяжких обвиняешь. Совесть-то, князюшка поиметь надоть! Это ж тебя тогда и в помине не было. А я рядом был, и таких сказок, про смертушку красавицы Натальи не припомню. А вот то, что она, глядя на князя Волконского, трепетала и рукавом укрывалась от смущения, и он на неё заглядывал, это помню. И после что-то случилось окаянное. Никто и понять не смог. Но девица действительно поспешно вышла замуж за твоего батюшку. И вот тут я даже побаиваюсь представить да вслух озвучить, уж не силой ли Борька её взял, как ты Виринею?

Что у трезвых на уме, то у пьяного Лобова на языке, беспощадно и не стесняясь выдал всю правду, заставив дворянство охнуть и снова вопросительно посмотреть на своего князя, слишком уж история некрасиво повторяется. Просто заговорённый круг для осла с мельницы.

— Поберегись, обвиняя меня, правящего князя, можешь накликать беду на свой род! — прорычал в ответ Юрий, но опомнился, сделал шаг назад и снова понизил голос. — Виринея красивая женщина, это первое её достоинство. Второе, она абсолютно лишена магических сил, это я уже точно знаю, и невинная, а кроме того, за ней нет никого из вас, никто не будет давить на меня от имени жены, сделай князь то, да это! Она сегодня сама чуть не выпила яд, посчитав, что я её не люблю, потому что жизни без меня не чает.

— Это ты поэтому её отца и брата-бастарда из столицы без портков выгнал, на погибель отправил? Чтобы не давили на тебя? Уж дал бы несчастным шмотьё, какое собрать, да дела закончить, долги хоть бы раздать, — Лобова уже не остановить, хмель выветрился, и он безжалостно цепляется к каждому слову князя, чтобы окончательно взбесить, неприязнь скрывать бессмысленно.

Юрий лишь ухмыльнулся, представляя, как и Лобова тоже в скором времени вышлет, вообще без портков, со связанными руками, ещё и в крапиву голым задом напоследок. Но язвить не стал, повернулся к почтенным слушателям и продолжил:

— Граф Яновский и боярин Корнеев виновны в отравлении княжны Елены, и в другом сговоре, а цель у них была одна, отобрать у сироты наследство. И любой, кто так поступит – будет наказан.

— Однако и тебе не помешали отобрать наследство у Елены, все, что принадлежит Волконским, принадлежит нашему клану, не тебе! И Елена это или русалка – мы ещё не доказали и не проверили. Вот сим и предлагаю заняться. Сейчас проедем в особняк, где, по словам боярина Елизова, сегодня утром разместились варяги, и сами посмотрим на девицу, — подытожил старейшина Антипин.

— Смилуйся Кузьма Нилович, уже стемнело, может до утра сие дело потерпит, — зароптали бояре.

Но старейшина решил стоять на своём и звонко стукнул молотком, призывая к тишине:

— До утра? Я не верю в благолепную историйку, что поведал Его сиятельство. Он нам сладко спел про магическое возмездие, и про многое другое, однако, сегодня утром свирепо чуть было не расправился с девой. Завтра мы приедем на пепелище. Так что собираемся сейчас. И позвать с собой писарей, а также отца Ефимия, он одарённый, дар провидца имеет. Вот подержит за руку деву, и всё про неё скажет. А князьям дам вот этот свиток подержать, он тоже проверку даёт. Нечестивые, что с тёмной силой заигрывают – ожог от сего документа получают! Тут так и написано.

И сам демонстративно переложил свиток из руки в руку, показывая, что ему сей пергамент с золотой руной совершенно не вредит. Рядом сидящие бояре тоже осторожно взяли подержать старинный документ.

А князь, заметив, что таинственный свиток всё ближе, вдруг крикнул своих дружинников и приказал выезжать к особняку Волконских.

— А вы, Юрий Борисович, не возьмёте пергамент? Вы же сказали, что одолели в себе чернь? — и снова противный голос Лобова.

— Вот после варягов и подержу!

Князь сделал шаг к дверям, но вернулся, поднял руку и, словно что-то забыл, а сейчас вспомнил.

Бояре остановились, думая, что это что-то неважное, сиюминутное, но Юрий как бы между прочим объявил:

— А по поводу этой бумаги и союза, вот что скажу, раз уж у нас такой откровенный разговор возник. Я отказываюсь от союза с княжествами. Мы жили тысячу лет сами, лишь дважды под наши стены приходили свои же грабить, давно дело было. Но было. Платить дань в общую кормушку, да армию чужую содержать, нам сего не нужно. Врагов у нашего княжества нет, кроме этих же союзников. Таково моё слово! И сейчас же я намерен объявить варягам о своём решении. И пусть уезжают восвояси завтра ранним утром. А если отец Ефимий увидит в Елене чернь, то заберу её, и приведу в исполнение свой приговор. Вы меня к сему выбору сподвигли, пеняйте на себя, коли всё не, по-вашему, выйдет. А не поедете со мной – сами управимся. Уж у меня силы есть, этим князьям рога обломать.

Произнёс надменным голосом, и, наконец, вышел. У него свой план, и если бояре вздумают мешать – очень об этом пожалеют.

Нехотя почти всем составом совет старейшин Думы поспешил по своим каретам и вереницей покатили к дому, где сейчас укрываются подозрительные гости и дева Волконская. Поначалу у многих поездка вызвала негодование, но теперь вдруг появился азарт. Нечасто такие спорные дела бывают, очень уж любопытно, кто сейчас нагло врёт, а кто действительно, жертва непростых обстоятельств.