Глава 3. Настоящая любовь

Оставшись вдвоём, князья задумались. Очень непростая ситуация складывается. А если сложить воедино все факты, даже самые малые и незначительные, то по всему выходит, что едут они в тупик. Слухов о мощных магах в Москве нет, а раз появилась секта, то кто-то тайно воду мутит, и насколько эта муть заполнила умы элиты, даже представлять не хочется.

— Есть нехорошее предчувствие, относительно Москвы, может быть, Морозов и усугубил, чтобы нагнать на нас страхи и себе важности добавить. Но как бы не хуже дела обстояли, вот чего опасаюсь, — очень серьёзно поделился мнением Фирс.

— И что делать? Свои порядки не установим, приедем сразу к князю, а у него сейчас иное на уме, не до нашего посольства ему. Да и про Елену как-то узнать не мешало бы. Что-то волнение есть, она сиротка, и наследство у неё внушительное. По-хорошему князь её первую и должен взять. Да если она красивая, как на портрете, что нам привезли, пусть и скромнее, но чем не невеста?

— Есть у меня план. Пусть Морозов своими делами занимается, а мы для начала в Управу заедем, завтра по полудню должны приехать, вот и посмотрим, что нас ждёт. Даже если ничего мне не скажет глава сыскной службы – сам прочту и многое увижу, не такой сильный дар ясновидения имею, как у Катерины Матвеевны, однако и его хватит. Выясним…

— А вот такого мелкого, как Фенька, нам как-то раздобыть нельзя? Очень в таких скользких делах сподручный компаньон. Не хочется, как-то на рожон с наскоку, тем более раз там секта обосновалась, — Роман улыбнулся, не успел договорить, как заметил хитрую улыбку на лице Фирса. — Я чего-то о вас не знаю? Неужто есть помощник, кроме Гарма?

— Есть. Вася мне в дорогу снарядила, волнуется любимая. Придёт время, покажу, не столь разумный, как Феня и Гарм, но шпионить, да помогать по мелочи обучен. Не питайте иллюзий, мы мужчины, у нас редко магические помощники появляются – Гарм скорее исключение, да он и не помощник, скорее компаньон, очень у него вольный нрав. Так что, довольствоваться тем немногим, что есть и не пенять на долю боевых магов.

Орлов присмотрелся и улыбнулся, удивительно, почему он не видел раньше, что на плече Фирса притаилась какая-то мелкая тварь. А тварь сидит себе, и невидимую лапу нализывает, видать привычки-то остались.

— Да это кошка?

— Что? Показалась? Значит, доверяет, старой бабки травницы котейка, так при Васе и осталась жить призраком, говорит плохо, диковатая, деревенская, что с неё взять. Чудом от Гарма спаслась, и ещё осторожнее стала. Но за то и ценю, что умеет прятаться так, что и почуять невозможно. Да и не подпадает она под ранг тёмных, так, призрак кошки, на таких внимания и не обращают.

— Какая полезная помощница, однако. Теперь я спокоен, есть кому Елену отыскать.

— Нам бы хоть какой-то её личный предмет заполучить, я сразу всё узнаю и увижу, тогда и продумаем план, сейчас предчувствия есть и нехорошие, не хочу вас пугать. Но видел сон накануне, девицу в гробу, как распознать сие видение, ума не приложу, но подозрения есть, что задумали у девы наследство отобрать, а её на тот свет изжить. — Фирс на полуслове замолчал, взглянул в окно на деревеньку, мальчишек, сидящих стайкой на заборе, и собак, решивших облаять богатый обоз. Как только развлечение закончилось, продолжил. — Вот у меня какой вопрос к вам, князь.

И снова многозначительно замолчал на полуслове, заставив Орлова кивнуть, разрешая задать не самый простой вопрос, и, кажется, Роман уже догадался, о чём речь.

— Допустим, Елена в худшей из всех возможных опасностей. Допустим, её объявили ведьмой и готовы кинуть в подземелье или сослать в монастырь. Если боярин Елизов написал в письме, что её несчастную уже давно никто не видел и не слышал, как в воду канула. Допустим, мы найдём, где её держат, и девица вам понравится, готовы ли вы отказаться от её приданого, скорее всего, на которое уже позарились многие. Есть такие подлецы, что ни перед чем не остановятся, лишь бы расширить свои богатства, но на откуп могут согласиться, вы им наследство, они вам деву, несправедливо, но, возможно, нет у нас иного способа спасти её из полона. Или богатства для вас немаловажны?

— Как князь, я обязан отстоять её право на собственность. Но как маг-лекарь, я обязан сделать всё, чтобы спасти девицу. Даже если она не моя суженая, спасти человека из беды наша обязанность, ваша, как дознавателя, моя как лекаря. Уж не такие мы бедные, чтобы одной женщине не помочь, что уж цепляться, так, возможно, мы и договор сможем заключить. Если такова цена, я готов её заплатить.

Фирс улыбнулся.

— Верный подход. И вот что я скажу: если с переговорами не получится, то переломить ситуацию даже пытаться не будем. Сразу дальше проедем, нам не так важна Москва сейчас, как Смоленск, Тула, и южные княжества, там сейчас ситуация нестабильная.

— А как? Вы же понимаете, что достаточно одного беса, как тот самый Корри, и всё прогниёт. Нельзя такой значимое княжество упускать, что же в самом центре нашего союза останется город под властью некой секты? — Орлову показалось, что Фирс Демидович переоценил свои способности в политике.

— Но мы и не будем. Сейчас разведка боем, переговоры провести попытаемся. Если не заладится, дождёмся батюшку Гуннара из Казани, и с Катериной Матвеевной, да с Гармом наведём чистоту и порядок. Чуть позже, чуть раньше, это уже особой роли не играет. Одно утомительно, дважды такое расстояние преодолевать не хочется, но для пользы дела придётся.

— Это Вы, Фирс Демидович, к тому, чтобы я волновался насчёт Елены и вашего тревожного сна?

— Это я к тому, что пока не могу определить, что для нас важнее, спасти девицу, или спасти город.

Фирс снова взглянул в окно, заметив какое-то движение лесу, может лось или другой зверь. Но на ход кареты дикое животное не повлияло.

— Елена — законная наследница княжеского престола. Боюсь другого, что князь не дурень, у него возникло нешуточное противостояние с опекуном из-за наследства. Раз уж Юрий Голицын вдовец, то жениться на богатой сироте, даже против её воли, самое первое, что может прийти мне на ум. И скорее всего, он уже сделал это. Так что все наши разговоры относительно спасения девицы – уже мало чего стоят. Останется только поздравить молодых, вздохнуть и продолжить искать себе новую невесту, — посетовал погрустневший Орлов.

Фирс хмыкнул, и довольно надменно покачал головой, уж надменности в нём вообще никогда не замечалось, но то в повседневности, а в душевных делах дольше него никто в бобылях не ходил.

— Я семь лет ждал встречи, кто бы мне сказал, что полдня проехать и вот оно моё счастье, от которого сердце даже у меня, бывалого мужа, трепещет, но никто не сказал до срока, где искать мою любимую. Потеряны ли эти семь лет? А не могу сказать, видать, раньше я бы не решился взять простую, деревенскую девицу, гонора больше было, на боярских невест заглядывался. Но как увидел борьбу князя Дмитрия за счастье, как он отстаивал своё право жениться на Катрине, то и во мне всё перевернулось, иначе на жизнь смотреть стал.

— Ведь совет какой-то дать желаете, говорите, я же и сам понимаю.

— Нет, не понимаешь. В тот момент, когда ты встретишь свою единственную, вот ту самую. Мир перевернётся. Костьми ляжешь, чтобы добиться её любви истинной. Катенька не твоя, была бы твоя, ты бы сдох как пёс от тоски, но ты со мной едешь в карете и рассуждаешь о невестах. Не дозрел ты ещё, до большой любви, как и я не дозрел ещё год-два назад. Вот мой совет. Если можешь прожить без женщины, даже тоскуя по ней – не твоя она! От своей никогда не возможно отказаться. Никогда. Если тебе всё равно на какой жениться – женись на первой встречной. Они все для тебя одинаковые будут! Все, кроме одной! Хочешь так же, как Дмитрий и Катрина – ищи сердцем и не стенай, что время уходит.

— Ох…

На глазах Орлова вдруг проступили слёзы. Такого обличительного совета он вообще не ожидал. И ведь от кого, от спокойного Фирса, кажется, ему-то эти любовные страдания вообще чужды. А оно вон как всё серьёзно.

Стукнул Роман Андреевич в стену кареты, как остановились, пересел на свободного жеребца и помчался вперёд, остыть, да своё мужское переосмыслить…