Глава 27. Возвращение

В жасминовом саду поднялся ветер, да такой сильный, что в один миг все нежные лепестки сорвались и полетели, гонимые вихрем.

Я осталась одна. Рыси и близко нет. Она растворилась и унесла с собой моего милого.

Как же без него тоскливо, так тоскливо, что выть хочется. И самое ужасное, я сама его изгнала из своего райского сада.

Сама, потому что пока он носит в себе магию моего отца – мы не пара.

Мы магические брат и сестра!

Слёзы льются по щекам, белые лепестки устелили землю, как снег, и красиво, и пугающе. Не успеваю моргнуть, как листва на всех кустах начала желтеть, увядать и снова порыв ветра…

Прошла вперёд, а обернулась – все до единого куста стоят голые, а вдали чёрная туча клубится и холод нестерпимый.

Зима надвигается, а я же в райском саду, мне здесь хорошо, а теперь кто-то изгоняет меня?

— Да уйду я, уйду! Дорогу мне покажи! — кричу неведомому хозяину сада.

— Елена-а-а! Вернись ко мне, вернись! Любимая! — слышу крик, и он отовсюду, а куда идти-то.

— Мур! Заблудилась в своих страхах? Нет уже этого сада. Магия из него ушла, вся магия. Рысь себе добрый молодец Архип забрал – он теперь твой старший брат названый. А любимый твой сидит рядом и убивается, боится, что ты умираешь. Если шепнёшь мне слово волшебное – выведу…

Мурка откуда-то взялась, бесшумно прокралась по ковру из жухлой листвы и села, ожидая от меня решительности.

А какое слово-то?

Я и не понимаю…

Так и стою в нерешительности, снова загадки.

— Люблю его, люблю! Вытащи меня отсюда. Забери!

Не успеваю осознать, что же произошло, закрутило меня, завертело, зажмурилась от вихря, а когда открыла глаза, увидела над собой единственного, кого хочу видеть всегда…

— Ты даже небритый красивый, борода тебя красит, — шепчу, и моя магия начинает сиять, освещая комнату.

— Уф, вернулась, напугала ты нас, так напугала, что князь твой поседел местами. Нельзя так. Сейчас Акулина прибежит, отнесу в баню, женщины с тебя смоют пыль подвальную, и легче будет, и жениха твоего в человеческий вид приведём. А то и правда, как бандит с большой дороги.

Фирс Демидович ласково погладил меня по голове, улыбнулся, и закрутилась суета, думаю, это специально, чтобы я и опомниться не успела, и задуматься о чём-то пугающем.

Сначала меня отнесли и оставили на попечение девушек, быстро отмыли, волосы душистым мылом намылили, веником слегка кости прогрели, холодной водой окатили, одели-собрали, да Фирсу Демидовичу выдали. В точности как матушка меня отцу выдавала, завёрнутую в шубу.

— Ну вот! Отмылась, засияла, звёздочка наша, сейчас девы закончат банные дела свои, выйдут, и жених твой отмоется. Трое суток лежали, ты уж на него не серчай, дай шанс-то.

Я смутилась.

— Я на него и не серчала, как же можно. Он ради меня на всё, ой постойте, Мурка-то что-то сказала про магию рыси, что теперь её другому отдали. Может, потому у нас вдруг разлад пошёл. Но я ничего не помню, словно в плену жасминового сада была, назад дороги не видела.

— Значит, Мурка тебя вывела. Вот и хорошо! Сейчас несколько дней отдохнёте, силы восстановите, да отправлю вас в Псков, поездка вам на пользу пойдёт. А мы сами тут с Архипом Павловичем порядки наведём.

Фирс осторожно несёт меня домой, и так хорошо не сердце…

Но есть один пугающий вопрос, какой могу задать только старшему князю:

— А Голицын?

— Вчера похоронили его, бедолагу. Зверь его растерзал…

— Знаю я этого зверя, но нам ничего не будет, преступление всё же? — шепчу испуганно, а мы уже по ступеням в мою светёлку поднимаемся.

— Тебя там вообще не было, под замком сидела в темнице. Так что я видел и отец Ефимий, и ещё дружинники свидетельства дали, как зверь всех разметал, тебя схватил и потащил к себе в норы, там с ним Юрий и наш Роман бились… Юрию не повезло!

Прикусываю губу, чтобы не сболтнуть лишнего, уж я-то всё знаю. И то, как Юрий за меня «бился», что гад он ползучий, а не добрый молодец, каким его теперь представляют. Уж все видели, что он со мной собирался на площади сотворить. Но понимаю, тут политика, и лучше Романа выгородить, свалив всю вину на демоническую образину, запах от которой вот только из меня выветрился, а рожа ещё долго мерещиться будет.

— Я после того, как отчитку бесу сделал и сжёг его магическим огнём, прошёл по всем тайникам и кельям этого подвала, раньше это укрытие было при осаде. Теперь забытое, заброшенное место, где нечисть множилась. Но и портал теперь заперт. Однако в одной келье, я нашёл некоторые старинные вещи, и вот эту книгу.

Князь Лебедев осторожно положил меня на кровать и укрыл, и сразу показал большую книгу в чёрном кожаном переплёте. Старая, папина книга.

Слёзы на глаза, эта вещь более всего напоминает о самом родном человеке, безвременно исчезнувшем, и с того момента моя жизнь превратилась в горестную историю сироты.

— Когда Роман с бани придёт, да обедом вас накормим, расскажу вам всё, что узнал. Есть и в книге интересное, а кое-что я магическим зрением увидел. Отдыхай пока, постель уж чистая, всё самое плохое закончилось.

— А секта? Её глава сбежал!

— Большая часть погибли, глава сбежал, но мы уже знаем, где его искать. Архип с магией твоего батюшки быстро всех оставшихся выловит. Опасности они не представляют, фанатики, но без магии.

— Это хорошо.

Он оставил у меня на кровати книгу, а сам вышел распорядиться об обеде.

Скоро я узнаю, что случилось с моими родителями. Но и сама предчувствую, что скажет мне князь Лебедев, что отца убил демонический зверь…

Через час с лишним, мы уже сытые, отмытые и приятно пахнущие разместились в небольшой гостиной. Архип Павлович тоже рядом, нам надо как-то объясниться, он теперь для меня не простой человек – а названый брат, как выразился Фирс Демидович. Но сейчас разговор совсем о другом пойдёт. Меня усадили в отдельное кресло, мужчины по стульям расселись, и только Фирс, на правах рассказчика сел за стол, положил перед собой книгу и долго посмотрел на меня.

— Рассказчик из меня липовый. Вот Катерина наша, сказки рассказывает – все заслушаются. Но я и не сказки говорить буду. Неприятные у меня секреты, очень печальные. Не хочется разрушать некоторые идеалы, твои, милая Елена, но иначе ты не поймёшь, рядя событий, и почему всё вышло так, а не иначе.

— Это про родителей? — во мне уже закралось нехорошее подозрение, кажется, я уже догадываюсь, что корень всех бед в той ссоре из-за матери Юрия…

— Да, вот письмо, оно лежало среди страниц этой книги. И о нём мне сказала призрачная Наталья. И кроме письма, у меня есть один маленький свидетель, кажется, что светлячок с погоста, но нет. Это дух-помощник, свидетель тех страшных событий, он мне и пояснил то, что я не разглядел.

— Рассказывайте, никто из нас не святой, даже мой отец…