Глава 6. Гостеприимство

Приехать в Москву оказалось гораздо проще, чем найти себе пристойное, надёжное размещение. Фирс Демидович и Роман Андреевич решили проехать верхом в городскую управу, попытать удачу по служебным связям. Архип остался на постоялом дворе с обозом, коням дать передышку, напоить, овса отсыпать да расспросить о приличных домах, хоть бы купцов, уж они многое знают.

Но северянам здесь не рады, к тому всё и сводят, что из приличных домов вряд ли кто сдаст помещение, а простенькое, хоть бы и здесь, чем не пристанище.

Простенькое – не то слово. Халупа на окраине, для князей неподходящее место.

И в городской управе встреча не заладилась, тишина, только пара престарелых писарей сидят, что-то перьями скрипят по бумаге, нехотя сообщили, что глава бывает только во вторник, да четверг, дружину управскую сам князь распустил и дела вершит собственной волей. Вот и весь сказ.

— Ну, выходит, у них тут с нарушениями порядка полный порядок, засим и управу упразднили, ибо к чему, если все в благочестии живут, — недовольно поморщился Фирс, выйдя на скрипучее крыльцо, какое бы тоже ни мешало поправить.

— Чудится мне, что даже в Пскове под гнётом графа дела лучше обстояли. Раз не получилось по службе сойтись с Московскими, то остаётся два варианта. Первый – это воспользоваться приглашением боярина Морозова и расположиться в церковном постоялом дворе. Второй вариант, разместиться на подворье боярина Елизова Леонида Гавриловича, насколько помню, он богат, и в письме к себе звал.

— А не передумал ли? Если здесь секта всем заправляет, то ради спасения все могут своё мнение поменять, — Фирс уже сел на коня, но пока не решил, куда же ехать.

— Предлагаю заехать к Елизову, а потом на церковный двор.

— Будь, по-вашему. Куда ехать, знаете? Показывайте дорогу, мы за вами.

Орлов осмотрелся, немного повспоминал описание из письма, уточнил адрес у прохожего, и через минут двадцать привёл Фирса и дружинников к довольно зажиточному особняку. Немедля несколько раз стукнули кованым кольцом о тяжёлую дверь.

На удивление им сразу и открыли, словно ждали.

— Дома ли хозяин?

— Дома, как доложить, господа? — как-то слишком спокойно спросил дворовый парень, а ведь перед ним пять верховых, да крепких. Но тут, видимо, трусливых нет.

Фирс себе этот факт подметил, да и ощутил некую силу, что скрыта в стенах этого особняка.

Гости переглянулись, свой тут живёт, вот в чём секрет и письма, и приглашения. Елизов с Новь-града переселенец, и магией обладает, пусть не такой сильной, но постоять за себя может.

— Спешиться, сейчас хозяин к нам выйдет!

Через несколько минут на широкое крыльцо вышел крепкий старик, в домашних одеждах, и с высоким посохом.

Поклонился, и князья со своими дружинниками в ответ сделали низкий поклон, из уважения к возрасту хозяина.

— Здравия желаю. Уж я заждался, прошу прощения, не признаю кто из вас, кто? Вы, наверное, сын Андрея Сильвестровича — Роман Андреевич Орлов, а вы Фирс Демидович? Премного наслышан о ваших подвигах. Где ж моя молодость, а то бы к вам в дружину…

— Благодарствуем за добрые слова, всё так. Дела и многотрудные переговоры в Твери нас задержали, непростое дело привело с посольством. Вот и стараемся, убеждаем всех князей, о пользе единства нашего государства.

— А как же? Налегке, или кареты где-то оставили?

— Да оставили, ищем постой для своего немногочисленного посольства. Недаром харчеваться, за всё бы и платили с радостью.

— Отправьте своих пару пареньков с моим хлопчиком, пусть приезжают. Разместим всех, да не обеднеем. Проходите в дом, сейчас баньку приготовим, покои устроим, и дружинников ваших разместим по всем правилам. Знаете же, что я с Новь-града, вы для меня не чужие, а уж новости-то такие приятные, про объединение земель давно мечтаю.

Под разговоры старик сам проводил дорогих гостей, челядь засуетилась, всё веселее в доме, когда гости, да такие приличные, да пригожие.

— Располагайтесь, сейчас всё устроим. И ужин, и баню. О делах после поговорим, может, завтра, как пойдёт.

Князья выдохнули с облегчением. Все опасения о московском гостеприимстве развеялись. Через час приехал Архип с каретами и немногочисленной дружиной, всех быстро разместили, тут же и в баню позвали. Прачка, женщина крепкая, но добродушная, забрала мужское бельё и пыльные одежды, сказав, что через день-два всё вернёт, что надо подштопает.

— Как-то слишком уж хорошо нас встречают, — прошептал в бане Роман, появилось некое подозрение, что похоже на какую-то хитромудрую ловушку.

— Нет, ловушки тут нет. А страх есть. Ему либо уезжать с семейством обратно в Новь-град, всё нажитое здесь бросить, либо попытаться с нашей помощью порядок навести.

— Это всё настолько здесь всё плохо?

— Эх, Роман Андреевич, кабы ещё не хуже…

Быстро намылись, вениками нахлестались, уж по бокам друг друга знатно охаживали, чтобы дорожную усталость выбить, и завтра в бодром здравии на прямых ногах ходить, а не на полусогнутых, после долгой дороги. Освежились ледяной водой из колодца. И почуяли в себе силы, можно хоть в пляс, да не в том они настроении.

Щедрый ужин окончательно разморил уставших гостей. Стоило буйным княжеским головушкам до подушки приложиться, сон и сморил, да такой крепкий, что и дома не всякий раз так выспаться удаётся.

«Бум, бум, бум!»

Ещё темно, непривычно, в Новь-граде светает много раньше, показалось, что вот только уснули.

— Что-то случилось, кто стучит? — проворчал Архип, потягиваясь. Разместились они втроём в очень просторной горнице, бывшей гридне, так показалось надёжнее.

— Простите, вас срочно зовёт Леонид Гаврилович, кто-то важный с новостями пришёл, вас требуют!

Тихо позвал женский, настойчивый голос.

— Поспешим. Что-то важное, мы во дворце-то и не представлялись, посыльного пока не отправляли! — проворчал Роман, но поспешил умыться, да собираться.

— В управу заезжали, того более чем достаточно. Уже донесли, — Фирс уже чуть не собранный стоит, как им с Архипом удаётся так быстро собраться.

Ждут, пока полусонный Роман приведёт себя в порядок, но молчат, не подгоняют.

Собравшись, взяли небольшую лампаду и поспешили в большой дом по крытому переходу, стараясь не громыхать сапогами по деревянным полам.

— Доброго утречка, господа, не успели вы пожаловать, а дела уж завертелись с новой силой и ужасные дела-то! — хозяин дома сидит у широкого дубового стола с кружкой горячего взвара, а рядом невысокая, крепкая девица, слегка смущённая, уж какие красавцы вошли в трапезную, что даже самая бойкая засмущается.

— Доброе утро! И что за новости? — Фирс сразу взглянул на девицу, а та улыбнулась, чувствуя, что сейчас всё внимание для неё.

— Это Акулина, она во дворце горничная. Вот насилу отыскала во множестве закутков и келий пленницу князя. Пришла с рассказом.

— Пленницу? — переспросил Роман Андреевич.

Девица бойко кивнула.

— Значит, так дело было. Я её, княжну Елену Иоанновну-то на смотрины собирала, запомнила её, хорошая, ласковая, добрая. Не такая красивая, как многие, но знатная и богатая. Да и сиротка. Вот собрала я её, по всем правилам, на этих сборах у нас князь в оконце смотрит, не шибко там, что и видно, но здоровье и характер сразу понять можно, и Юрий Борисович выбор-то сделал, прельстился на богатства и на древний род Волконских, да и на нрав спокойный, не дурнушка была…

— Была? — снова переспросил Орлов, и тут на него всем очень захотелось псыкнуть, но он прав. Странно, почему была, что же стало с девицей. Акулина сразу и выдала жестокую правду:

— Князь её выбрал, объявить-то не успели, но других девиц со смотрин по домам отправили. И в эту же ночь Елена померла.

— Твою ж осину под топор. Убили?

— Выходит, что так, — пролепетала испуганная дева, от Фирса неожиданно встрепенувшаяся магия всех обдала жаром, захотелось сбежать и спрятаться. Леонид Гаврилович с великим любопытством посмотрел на гостя, не ожидал такой мощи, на секунду показалось, что зря, очень зря ввязался в сие мероприятие.

Это ж как открыто объявить войну и князю, и многим Московским. Но вместо ответа, сделал глоток взвара. С другой стороны, если девица умерла, то тут уж никакие личные мотивы не в счёт. Обойдётся посольскими делами, не так уж подозрительно у себя принимать своих же.

— Значит, опоздали? — опечаленный Орлов сел к столу и протянул руку к одной из кружек.

— Я, простите, не смею далее-то сказать. А вдруг вы посчитаете княжну ведьмой и вовсе отвернётесь, а она так в помощи нуждается, что и подумать страшно. Что с ней ополоумевший наш князь-то сделает. Он же воет под её дверью, зайдёт, протрясёт его всего, и как ошпаренный выбегает.

— Акулина, да что ты как сорока. По порядку говори! Оплакивает? Так полюбил, что и похоронить не даёт? — не выдержал боярин и пристроил девицу, чтобы не сбивалась она с пути ровного.

— Ой, я же главного-то не сказала. Значит, её по приказу какого-то упыря окаянного, опоили ядовитым сбитнем, она и померла. Мы с Тоськой-то обмыть успели, и как начали собирать в гроб-то, пару дней мёртвая лежала, священник приходил, молебен прочитал, а как свечу ей в руку поставили, воск капнул, она глаза и открыла. Было темно, мы свет-то поднесли и обомлели. Изменилась она, вот вам крест! Вообще, иная стала. Глаза серо-зелёные, когда злится, так вообще кошачьи. Волосы кудрями завились, были-то желудёвые, цветом-то, а теперь огонь. Отощала, но кожа теперь белая как снег. И голос журчит как ручей весенний, не говорит, а поёт.

Орлов кружку не удержал, не упала на стол, но расплескался напиток.

Да никто и не заметил сего конфуза.

У всех на уме одна мысль: неужто ещё одна дева, как Катерина Матвеевна, магией одарённая объявилась…