Глава 7. Печальные известия

Князья переглянулись, и уставились на Акулину с немым вопросом. Та, довольная высочайшим вниманием, покраснела и продолжила рассказывать «небылицу».

— Она в себя-то пришла. Но видать плохо ей нестерпимо, на пару дней как в сон провалилась. Этот пакостник Антипий нас разогнал. Приказал молчать, иначе языки отрежет. И утащил её в подвал. Спрятал от князя. Мы-то не дуры, шепнули и сплетни по дворцу разнесло как пух по ветру, что так и так, уж такой красоты стала Елена, что солнце с луной любуются. Это чтобы Антипий её втихую не порешил. До князя, сия «новость» к обеду-то и дошла. Он потребовал показать несчастную, сам в подвал спустился. А вышел уже с ней на руках. И голову-то ему повредило. Орёт, что невесту ему подменили. Что настоящая Елена померла и тело украли враги, с её опекуном во главе, уж такое началось. Однако и новую Елену не отпускает от себя. И при этом жениться не собирается, хочет взять за себя польскую графиню, для отвода глаз, а жить с нашей княжной и без законного права.

В гостиной воцарилась тягостная тишина. Дело оказалось в разы хуже и опаснее, чем предполагалось. Налицо несколько тяжких преступлений. Да и где это видано, чтобы самую знатную княжну понизить до девки, только потому, что волосы иного цвета стали.

— Вот у нас какие дела творятся, други мои. Уж думал меня ничего не удивит, ан нет! Наш князь превзошёл все мои ожидания. Это надо же такое вероломное надругательство. Ведь я его подозревал в смерти моего друга Иоанна Волконского, соперничество за власть было нешуточное. Да вот Голицын смог обойти всех, при помощи каких-то сил. Что с Еленой приключилось – это закономерность чреды прошлых событий. Не быть ей его женой, взаимное проклятье родов силу имеет, извечное соперничество. А опекун княжны наплевал на принципы, и видать хотел от наследницы избавиться, может сам и отравил на смотрины. Что странно, он её ото всех прятал с осени, уж как она на смотрины попала – чудесная загадка, даже клан обойти смог, видать, было какое-то у него право.

— Так, пора наведаться к этому опекуну и посмотреть его дела, — Фирс уже собрался взяться за расследование, но заметил, как у девушки сморщилось личико, видать не всё ещё поведала.

— Вчера князь во всеуслышание обвинил боярина Корнеева в измене, и что-то там произошло в кабинете до жути грозное, только выволокли «дядюшку» Елены еле живого, впихнули в карету и заставили увезти домой – помирать. Дожил ли до утра? Удар хватил, поди.

— Это всё? — уточнил Елизов, замечая нетерпение Акулины, что ей пора возвращаться, пока во дворце не хватились.

— Да, я вот как вы просили давеча, несколько волосинок принесла.

Девушка достала из кармана небольшой обрывок ткани, развернула и положила на стол у свечи.

Несколько ярко-красных волосинок, скрученных в тугое кольцо, лежат, как улика, даже страшно дотронуться и узнать, что произошло с несчастной. Страшно, что не сдержат в себе магию и тогда начнётся такое, что никому мало не покажется.

— Роман Андреевич, ты первый. Я за себя не ручаюсь, уж так могу разозлиться, а это пока лишнее.

Орлов протянул руку и взял огненную драгоценность.

— Матерь Божья, она действительно восставшая. Точно, как наша Катерина Матвеевна. Но магию не признаёт, а та пока не прорывается на волю. А как прорвётся, одному Богу ведомо, какие за ней силы встанут. Спасать нужно Елену срочно, помочь. Иначе…

Фирс не выдержал, очень уж интересно стало, взял волосики и вздрогнул.

— Да, но силы в ней спят, и на волю не рвутся. Может это, последствие от возрождения, и со временем сойдёт на нет. Но одно знаю точно, пора действовать. Сейчас собираемся и к этому «опекуну» непутёвому, что-то есть на его счёт очень противоречивые подозрения. А потом во дворец, сразу рубить правду не будем, потому что не уверен я в силе девицы, это скорее сила испуга, после возвращения с того света не сразу человек самим собой становится. Взглянем и попробуем призвать князя к совести. За рамки закона пока заходить тоже не смеем. Девица важна, но наше первое дело важнее и конфликты нам ни к чему.

Фирс как-то слишком спокойно посмотрел на Акулину, и Орлов понял, что сейчас сие сказано для неё. Чтобы не болтала лишнего.

Боярин Елизов вдруг полез в карман и достал кошелёк. Отсчитал десять монет, отдал девушке.

— Молодец, поддерживай княжну, покуда можешь, сама не рискуй, князю и его приспешникам на глаза не попадайся. Как новости появятся, дай знать.

— Слушаюсь, я пройду, с мамкой поздороваюсь и назад во дворец.

Поклонилась и вышла. А мужчины вздохнули с облегчением, что у девицы есть приличная отговорка, мол, мать навестить – дело святое, а что и с кем говорила – это уже никого не касается.

— Завтракать, и на подворье к опекуну Корнееву. Постараюсь его на ноги поставить, возьмём его за шкирку и притащим во дворец с требованием от законного опекуна выдать невинную деву, насильно удерживаемую князем. Сие законно, тут можно и церковь пригласить для поддержки, уж они тоже должны о сироте позаботиться.

— Хорошая мысль, сейчас отправлю его преосвященству записочку, пока вы с Корнеевым занимаетесь, уже и ответ получу. Если всё так, как сказала Акулина, и священник видел, как бездыханная дева лежала в гробу, то нас ждут великие сложности. Церковь может и не поддержать на суде, и если князь что-то против Елены задумал – то проиграем. Тут надо давить на то, что деву кто-то опоил и магию на неё навёл, так и напишу, что она жертва лютой несправедливости.

Фирс улыбнулся, сам хотел ровно эти слова сказать, да проворный боярин опередил.

Затеплилась надежда, что дело вскорости разрешится самым лёгким способом. Уж перед свадьбой князя самое время призвать к совести, чай не девку удерживает и не преступницу, а невинную жертву.

Не посмеет, поди, посольству отказать…

Стоило молодым князьям остаться одним, Фирс негромко сказал о своём виденье:

— У девицы-то в наследии боевая магия. Она одна весь дворец разнесёт, с такой-то силищей. Но ежели примет. Есть у меня одна идея. Думаю, что идти надо с хитростью, но напролом. И по стезе, что обозначил боярин. Он всё верно сказал, давить на то, что она жертва. Я это объявлю, а ты как лекарь поддакивай! И лицо делай озадаченное, вот как сейчас!

— Я и так уже понял вашу задумку. Но она же может и двояко обернуться – костром, и не только девице, но и нам. Здесь хитростью можно вообще всё испортить, что, если тут тоже есть кто-то, кто эту запретную силу почует. В Москве люди вообще к магии настороженно относятся, — Роман отодвинул пустую плошку, в какой была жаренная на сале яичница, вытер салфеткой рот и попытался остудить пыл Фирса.

Но разговор пришлось отложить, Архип доложил, что кони готовы. Можно поспешить.

— Проверим этого дядьку-опекуна, во дворец всё равно слишком рано.

Поездка к особняку боярина Корнеева заняла не так много времени, а беседа и того короче. Архип свистнул, заставив дворовых псов залиться лаем, дворовый человек выбежал, с непокрытой головой. Лицо испуганное, думал, что от князя верховые.

— Доброго утра, мил человек, мы к твоему хозяину…

— Недоброе, господа хорошие! Ох, недоброе. Опоздали вы.

Князья уже уловили трагизм ситуации, а Архип ещё нет, лай собак не позволил сосредоточиться, и воевода переспросил:

— Уехал куда?

— На тот свет! Вчера его от князя, как побитого пса привезли, токмо жене простонал, что обобрали нашу Елену, и за исповедником послать не успели…

— Признаться, я того и ожидал! Всё, уезжаем, не стоит нам тут долго быть. Не наш грех! — прорычал Фирс, ощущая в себе раскалённую злость, того и гляди искры полетят.

Князь Голицын потерял все пределы совести. Самодурство им овладело. Если так дерзко с Корнеевым обошёлся, то и с Еленой церемониться не будет.

— Чую, что у князя в голове черти воду мутят, надо под любым предлогом Елену вытаскивать, сейчас и поспешим, — негромко предложил Роман, и уже коня повернул от двора боярского, но Фирс Демидович притормозил.

— А нет ли у тебя подозрения, что дева одержимая? Пока ехали, думал о деле и предположил такое, с того света не все магами-то возвращаются. Иногда и с бесовской начинкой. А у нас таких экзекуторских способностей нет.

— Тем более, вы тут на посольстве останетесь, а я повезу её в Новь-град, лечить! — еле сдерживаясь, крикнул Роман Андреевич и пришпорил коня, чуя неладное во дворце.

— Ну, как знаешь. Так, тоже можно поступить. Ох, не так я собирался политику чинить, совсем не так. Переругаемся, будет нам из-за Елены распрекрасной распря. Вместо союза.

Архип слушал разговоры князей и как только они замолчали, вставил свою полушку в диалог:

— Уж какие тут мирные переговоры, у князя кукуха напрочь сбилась, судя по делам, не Елену от одержимости лечить-то надо, а самого князя. В нём корень зла!

— Истину глаголешь! Ну раз надо, вернём ему кукуху на место, или петуха, посмотрим, что он за птица такая, — хмыкнул Фирс, и они поспешили за Орловым во дворец, пока только представиться и объявить цель визита, а далее, как повезёт.

Но предчувствие нехорошее закралось в душу, магическая сила вдруг приняла боевую готовность, Фирс Демидович мельком осмотрелся, кроме нечисти, типичной для города и нет ничего опасного.

— Слышите? Это призыв о помощи! Что-то сейчас во дворце происходит, конец нашей дипломатии, ох чую ждёт нас драка!