Глава 18

Меня никто не гнал и не торопил уходить из гостеприимного леса. Даже казалось, что Лешак был бы не против, задержись я здесь на дольше… намного дольше положенного срока. А только понимала, что это просто передышка, да и не того я хотела, убегая из Каима. Мне нужно было к ведьмам, в Провал. Только там я выясню то, чего недоставало мне после всех этих разговоров с Лешаком, после рассказа Сокола. Только там мне могут помочь и научить управлять своим умением. Или же не помогут… опять же — это я выясню, только побывав там.

Стану ли я той сильной Верховной, о которой говорил Леший? Которой должна была стать моя мама, возглавив ведьм? Это вряд ли. Для этого мало снежного дара. Нужно еще чтобы я захотела этого, прониклась той целью, из-за которой ведьмы провели обряд, вырвав мою маму из ее мира. Я не уверена, что и она смогла бы… с тем своим горем, что не дало ей остаться просто жить. Даже ради меня. Да и я сама… толком не знающая этого мира, в котором родилась, не верящая ведьмам после матери Сокола, после Ставры. Но в память о маме я должна хотя бы выслушать их, узнать о том, чего они хотели достигнуть вместе с ней.

На это время у меня просто не было другой цели — только путь в этот их Провал. В лесу хорошо, но прожить так всю свою жизнь — это не все, чего я хотела. И вскоре я собралась говорить с хозяином об уходе. И, наверное, мне нужно бы уйти лесами, потому что на дорогах мог караулить Сокол, которому заплатили за меня. Те две седмицы после моего побега пробежали так быстро… мне было так хорошо здесь, что я боялась потом просто не найти в себе сил уйти. Ведь так легко было бы остаться, не решать ничего через свой страх, не бояться встречи с теми, кто хочет моей смерти и с теми, кто может захотеть от меня чего-то невыполнимого… Потому я решилась идти сразу же — на следующее утро.

— До границы моего леса тебя отвезет Телок. Там встретит мой брат и проводит дальше. На дорогах тебя ждут… да. Кто они, я не скажу — не знаю, а только лесами обойти их не трудно, если это просто люди.

— Сокол — знающий.

— Необученный знающий, как вот ты. Что-то умеет, а найти тебя все же не смог. Но там могут найтись иные, сильные — те, кто видит вперед, кто чует кокон человека в немыслимой дали. Если они ищут, то уже знают — где ты. Но в мой лес ходу им нет. И братья тоже тебя не выдадут. Трудность в том, что они знают про твою цель — Провал. И могут ждать на подходах. И тут у меня есть для тебя хорошая новость. В тех лесах, что доходят до гор, есть вход в норы, что ведут вглубь земли. По ним можно пройти до самого Провала — сквозь горы. Там тоже тебя проводят и дадут все нужное для дороги под землей.

Я молча смотрела на Лешего. Он же не просто так помогает мне — чужому ему человеку?

— Ты одна из нас, — проскрипело дерево, — тоже «нечисть», как нас называют люди. Та, что может меняться всем своим обликом.

— Как это — меняться? — не поверила я своим ушам.

— У тебя тоже есть тень… которая ждет. Это от нее возле тебя холод, это с ней ты сольешься, в нее сможешь воплотиться со временем, когда оно придет.

— И что же это? — ело меня любопытство.

— Та, кем ты можешь стать, если захочешь, — склонилось, заскрипев, дерево: — Хозяйка снегов, льда и холода. Потому тебе и тяжко в жару. Потому ты не растешь и не взрослеешь телом. Оно хочет домой — в зиму и холод, а сейчас это только горы. На их вершинах вековая стынь и там будет твой дом. Когда на наши земли придет зима, твои владения расширятся, а сила вырастет, и ты сможешь исполнить то, для чего призвана. Сможешь повелевать всеми землями, которые она обнимет.

— Но мне хорошо у теплой печки, — растерялась я, — я же замерзну в снегах.

Леший заскрипел, смеясь, и взмахнув руками-ветками, развел их в стороны, будто удивляясь мне.

— Так отведешь от себя холод. Велишь подняться хоромам изо льда, если тебе понадобятся свои стены.

— Холодно…

— Холод будет держаться там, где ты ему велишь.

— Откуда ты знаешь все это? — дивилась я.

— Я же говорил тебе — это память. Когда-то уже были такие, как ты.

— И куда же делись? Ушли в другой мир?

— В другую жизнь ушли. К мужу… Ни одна не выбрала для себя холод властного одиночества. Даже королевам оказалась нужна любовь, та самая глупость, которая обернулась для тебя болью. Она всегда делает из ледяных королев просто женщин… слабых женщин. Нужно тебе это?

Мне не хочется больше расспрашивать его, и я ухожу в избушку, чтобы подумать. И долго думаю… и решаю испытать себя, как нечисть, чую силы на это. Это странно и любопытно, это будит в душе радостную тревогу и будоражит, толкая на необдуманное действо. Мне сейчас лучше, намного лучше, чем бывало жарким летом в княжьем тереме. Скорее всего, помогли те травы, которыми меня поили во время болезни. А еще лесное озеро, искупавшись в котором, я чуяла себя живой, как никогда — озерная вода давала телу новые силы.

Я останавливаюсь на чисто строганных досках пола и прикрываю веки. Ищу холод в себе, возле себя и нахожу его. Как я не поняла раньше, что зима не внутри, а всегда рядом? Почему я не звала ее, когда мне нужна была ее защита и помощь? Просто не знала.

Провожу рукой, призывая свою завею… Я — после болезни сердца. Оно и сейчас еще страдает от того, что меня отринули, не приняв и не захотев даже узнать. Но появилась надежда, что я опять сделаюсь целой и спокойной душой. Что неведомые силы дадут мне равноценную замену тому, что я утратила. И теперь мне будет хватать себя одной и того великого и прекрасного мира, что вокруг меня.

Белый покров из множества снежинок кружит вокруг меня, будто невесомая невестина паволока, оплетая и обнимая тело. Касается его своими тонкими лучиками, даруя чувство свободы и пронзительной свежести. И я тоже тянусь кружиться вместе с метелью, танцевать свой снежный танец. Внутри избушки мало места, и я даже не замечаю, как под мои ноги уже стелется зеленая летняя трава. Перед глазами — кружевная пелена… завеса из дивной красоты снежинок, образ каждой из которых я храню в своем сердце — они это я, я знаю каждую из них, как себя.

Опускаю взгляд, и он ловит летящие и струящиеся волны моего наряда, мигом сотканного из снегов — чего-то широкого прямо от груди, сверкающего и белоснежного, со слепящими искрами и сполохами синего цвета. Метель мягко и ласково обнимает мои плечи и кажется, что это не она касается кожи, а вьются вокруг меня снежные пряди длинных волос цвета бледного золота.

Взгляд в синеву неба… оттуда крепкими маленькими жемчужинами начинает сыпаться град, выбивая на покрытой корьем крыше живую, веселую музыку. Я будто взлетаю от этого, ловлю ласковый лед пальцами, собираю его в густые бусы, семью рядами драгоценной искрящейся радуги обвиваю свою шею, продолжая кружиться и плыть по траве, радостно протягивая руки к небу…

Моя тень и я сейчас уже одно целое… я щедро впустила в себя зиму. Душе спокойно, она чиста первозданной чистотой, как самый первый снег, ее не гложет обида и тоска, не терзают воспоминания. Они есть, но от них уже не больно. Тянувшую до сих пор болью рану в глупом сердце и обиды, нанесенные мне еще с детства, потеснила радость единения с зимой, которая давно ждала своего часа, стоя за моими плечами.