Глава 19

Старший в смене княжеской стражи поднялся по ступеням терема, мотнул головой стражнику, что стерег дверь княжеского покоя и стукнул кулаком по дверному полотну, давая знать о себе.

— Входи, — раздалось из-за двери.

Князь поднял голову от бумаг и осторожно отложил в сторону перо, которым писал до этого, промокнув его о кусок мягкой ткани.

— Чего тебе?

— Княже, сюда рвется тот парняга, что ты велел впускать в любое время дня и ночи, — по-свойски доложил воин.

— Сокол? Что ж ты держишь его, раз я велел? — нахмурился князь.

— Сейчас подойдет, умывается у колодца — в пылище весь.

— Гнал? — встревожено поднялся правитель из-за стола и, быстро пройдя к двери, распахнул ее и выглянул наружу.

— Что ползешь, как червь? — сердито прогремел его голос.

— Все хорошо, государь, все добром, — поспешил успокоить его Сокол. Шагнул за князем в светлицу и плотно прикрыл за собой дверь. А потом мужчины улыбнулись друг другу и, шагнув навстречу, коротко обнялись. Князь отступил, хлопнув по плечу парня и, оглядев его, спросил:

— Чего же гнал, раз все добром? Сердца на вас не станет, так вот…

А тот, отчаянно взглянув на него, спросил:

— Отдашь сестру за меня, светлый князь? Люба мне, сердце мое унесла.

— Куда унесла? — насторожился князь. Улыбка сползала с его лица.

— Где Стужка, что с ней? Говори по делу!

— Удрала ведь, — веселился парень, — вначале я ее отпустил, думал, что заблудится и сама попросит о помощи — добром. Думаю — пускай идет. Ну… сейчас она в безопасности, у Лешака тамошнего. Отдай за меня Студену, Саур.

Князь расправил складки рубахи под узким домашним пояском, как делал всегда, когда волновался, или нужно было крепко подумать. Неспешно прошелся по горнице, поглядывая на гостя.

— Наемнику, побродяжке отдать? Ее король Веронии просил для своего наследника — толковый правитель растет, на него вся держава уже сейчас молится. Собою хорош. А еще для самого себя просил правитель…

— Не наемнику, а главе твоей тайной службы, под которым, пускай и тайно, но ходит тьма народу, другу твоему с детства, человеку с хорошим достатком, который беречь и любить ее станет. Я ведь не шучу, и ты со мной не шути, — сердито подался мужчина вперед.

— Ты женат, Сокол, о чем разговор? — нахмурился князь.

— Ты знаешь, что не жена она — в моей постели не была. Что я прикрыл позор своей сестры и она мне не кровная родня — приемыш, это всем известно. Не думал никогда, что захочу настоящую семью, свободой упивался, умением своим, службой, что была всего интереснее. Думал, что ее сыновей, как своих подниму, вот и наследники мне. Не любил никогда и никого, не знал — что оно такое. Студена мне в руки упала той ночью. Ну, не бывает такого без умысла судьбы.

— А может, судьба тебе Любчу бросала? — поинтересовался правитель и, сузив глаза, прошипел:

— Почему ты не при ней, как я велел? Ты мне друг, но она кровь моя. Я даже с тебя спрошу по всей строгости, случись с ней что.

— Мать моя ее напугала, Студена разговор наш услышала. Мамка увидела в ней угрозу для меня, — заулыбался Сокол, — теперь я ее понимаю. Не отдашь сестру — умру от тоски.

— А что ты веселишься, будто я уже пообещал ее тебе?

— А я только и улыбаюсь последнее время. Рожа сама в стороны ползет. На меня уже свои косятся, как на убогого. А я боюсь душу отпустить к ней на людях — ввысь несет от счастья, к ней тянет со страшной силой. Разве что сыны так же близки сердцу. Но они вырастут, а я что-то уже родных захотел, своих — со светлым волосом, как у нее, разумных таких. Забавной вначале показалась, потом напугала своей силой, а потом я в глаза ее заглянул… исплаканые, а цветом, как тот камень, помнишь? Будто серебро сквозь серый туман просвечивает — старинное, богатое… Личико узкое, нежное… Когда мерячил и душу отпускал, видел ее на озере, каюсь… раздетой видел, — опустился он на колени перед князем, склонив голову.

— Кровь горит, отдай, — шепнул, вскидывая взгляд.

— Куда Цвету денешь?

— Оставлю ей дом и отпущу от себя. Пускай ищет свою судьбу. Она старше, пусть и не свежа уже, но и не стара. Старшего в роду спрошу — он легко разведет нас в разные стороны.

— А если нет?

— Разрешит, — твердо ответил парень, — а я не упущу Студену, как тот недоумок.

— Его вины нет, — тихо ответил, отворачиваясь, князь, — это, как ты говоришь — судьба. Из его рук вырвала, в твои бросила. До того, как закончим со Старцем, в терем я ее не верну. Мог бы — и княгиню убрал отсюда, да только места надежного не знаю, такого, чтобы сердце за нее не болело. И, само собой, согласие сестры нужно, ее добрая воля. Неволить не стану, попробуешь приневолить ты — казню, — просто объяснил князь свою позицию.

— Будет тебе ее воля, — расплылся в улыбке Сокол, — не может не быть.

Князь прошел и сел за свой стол. Положив на него руки, сжал их в кулаки до побелевших костяшек на пальцах.

— Дай мне уже Старца, друг. Дай, брат. Рассказывай — что налапал? Я же понимаю, что есть новое, иначе не пришел бы просить? За что хочешь такую награду?

— Если дело дойдет до судилища, вину его докажем. Только он не дастся, а как взять его — пока не знаю. Нужна помощь, равная ему по силе, и получить ее можно только в одном месте — Провале. Ведьмы спят и видят его мертвым, но они никому не верят. Тебе тоже. Мать мою выгнали, как только узнали, что жила с ним, хорошо хоть жизни не лишили. Я что-нибудь с этим придумаю… Но к тебе я вот с чем — мне донесли, что твоя мать есть ведьма, даже сестра твоя так думает, — прямо глядел он в глаза князю, ожидая, чем тот ответит на такое. А Саур тихо хмыкнул:

— А я знаю.

— Как знаешь? Почему тогда не знаю я? — взвился Сокол.

— Потому что она мать мне и созналась сама. Потому и верил ей, что она мне доверилась. И что мне воевать с ней, если я всех их хочу вытянуть с гор? Она обещала помочь с договором, который каждая из них подпишет со мной. И еще со словами клятвы, которую они дадут мне и государству. Потому и отъехала туда — я отослал, чтобы не лезла к нам с Друной. Не злись… вас со Студеной ждут по дороге, чтобы упредить — в Провал ей пока нельзя. Это г глупость она придумала — найду я ей потом учителя. Как выйдет из лесу, встретишь и… я даю тебе свое согласие. Сумеешь добром отпроситься у жены, Старца избавимся, полюбит тебя Студена…

— Все будет, брат… все будет. Все сделаю. Ужом проползу, соколом взлечу.

— И еще… — вспомнил князь, — Корбат зачем-то двинулся к Новым горам. В Тарт отправил своего Якова, а сам по дороге в Брешь пошел. Мне доносят с каждого места, где он останавливается. До того он вел разговоры со Старцем. Нет, в сговоре со знающими я его не подозреваю, но зачем-то же он идет туда? Мне любопытно, а ты просто знай. Мешать ему не нужно, посмотрим… Давай, рассказывай — что нарыл на старого упыря?