Глава 24

Вместо праздничной вечеринки мы устроили скромные посиделки в малом библиотечном зале, где подвели итоги и попрощались друг с другом до сентября. Здесь же я передала Далану Якутскому значок двуглавого орла с золотыми алебардами, а вместе с тем полномочия председателя факультета «Логистики». Из него получится отличный лидер! Парень коммуникабельный и не боится ответственности, это главное. В порыве благодарности Якутский долго тряс мою руку, ведь я подарила ему не просто должность, а престижную строчку в будущий диплом.

— Далан такой счастливый, будто в лотерею выиграл, — хихикнула Вика, потягивая холодный чай. — Бедняга ещё не знает, на что подписался.

— Не жалеешь, что отказалась? — спросила её я.

— Стать председателем? Ни секунды! По правде сказать, Вась, я до последнего боялась, что ты передумаешь и всё-таки выберешь меня. Нет уж, я хочу наслаждаться курсантской жизнью, а не работать куратором забесплатно.

— Это вклад в будущее, Вик.

Рыжая подруга беспечно махнула ладошкой:

— Молодость ценнее честолюбия.

— Но она удивительно быстро заканчивается.

— Зато остаётся счастье! Мне по праву рождения не занимать высокой должности, — Вика постучала пальчиком по серебряному медальону с гербом Саратова на своей груди. — И, честно говоря, я не хочу положить жизнь на ступени карьерной лестницы, как Надир. Я хочу стать уважаемым специалистом на месте, работать на благо семьи и выйти замуж за любимого человека, — она мило покраснела, вспомнив друга детства. Насколько знаю, этим летом они хотели объявить о своих чувствах открыто.

— Прекрасная мечта.

— Я даже немного сочувствую вам, платиновым медальонам, — вздохнула она. — У вас такого выбора нет, только долг.

— И золотая ложка во рту, — засмеялась я. Надеюсь, не очень фальшиво.

Подруга понимающе улыбнулась и, к счастью, не стала продолжать. Зачем портить такой хороший вечер разговорами о безрадостной доле губернаторской дочки?

Условия договора выполнены. Четвёртый ранг силы автоматически возобновляет мою помолвку с Красноярским, о чём объявят уже через три дня. После стычки в кабинете ректора я намеренно избегала Ярослава, но знаю, что он так и не успел взять восьмой ранг. Можно считать, жернова адской матримониальной машины пришли в движение. Одно радует — до свадьбы останется год. Целый год, чтобы придумать, как избавиться от дурацкой помолвки на веки вечные. Независимость для меня высшая ценность, в каком бы из миров я ни очутилась.

«А если не получится, всё-таки сбегу отсюда подальше», — тихонечко подбодрил внутренний голосок Ирэн. — «С разблокированной карточкой сделать это будет чуточку проще».

— Чего приуныла, Вась? — Надир плюхнулся на диван между мной и Викой, обняв нас мускулистыми руками, как мишка оленей.

— Да так, — пожала плечом. — Расставаться грустно. Как подумаю, с кем придётся учиться в следующем году, оторопь берет. Бывшие подружки, бывшие друзья, просто бывшие… Только представьте — они делали ставки, сумеет ли обнулённая восстановиться в срок или нет!

— Сурово. И как, выиграл кто?

— Двое, — поморщилась я. — Павел Вологодский и Рихард Тавастгусский сорвали банк. Первый ставил по личным причинам, а второй по приколу. Рихарду нравится идти против толпы просто потому что. Тьфу на них! Впору ещё один ритуал устраивать, лишь бы не видеть эту кодлу мажорчиков.

— Надир, дай ей затрещину, чтобы не шутила так больше.

— Не надо затрещин, у меня в руках стакан с чаем.

— Тогда точно дай!

— Да ладно, я ведь не серьёзно! Но к управленцам действительно не хочу. Мы расстались паршивым образом, и вертела я на Кролике восстанавливать отношения хоть с одним из них.

— Предложил бы уйти к стражам, но прости, Вася, тебе не хватит баллов рейтинга в ушу и цзяньшу, — задорно подмигнул Надир. — Челябинский берёт к себе только самых лучших.

— Не забудь купить бочку крема от мозолей, лучший ты наш. Видел замученных мальчиков, бегающих по стадиону с высунутыми языками? Ну вот, теперь и ты будешь. Днём и ночью — круглый год, Самаркандский!

— Всё веселее, чем портить зрение над страницами налогового кодекса.

— Святой Иннокентий, покровитель Саратова, я уже скучаю по вам! — воскликнула Вика. — Обещайте, что однажды мы ещё сходим в «Юлдус», — она свела брови домиком. — Или в другое место. Хоть куда-нибудь, но только все вместе!

— Например, в Малахитовый дворец, — тут же предложила я. — У вас есть планы на ближайший понедельник? Хочу пригласить на светский приём.

Надир задумчиво нахмурился:

— Малахитовый дворец — это ведь малая резиденция Великого Князя?

— Она самая, — подтвердила я и развернула мысль подробнее: — Восемнадцатого мая состоится оглашение моей помолвки с Красноярским. Мероприятие чисто номинальное, но народу нужны зрелища, а семье Тобольских прилюдное опровержение грязных слухов. Честно скажу, гостей планируется много, две сотни плюс-минус десяток человек: аристократы и прочая титулованная братия толстосумов с космическим самомнением.

— Жёстко! — присвистнул Надир. — Ты уверена, что мы не помешаем?

— Вы никогда не помешаете. Давайте, ребята, соглашайтесь! Будет забавно, всё же помолвка юбилейная, третья по счёту. Когда ещё такое увидишь?

— Никогда, — с серьёзной мрачностью ответила Вика. — Третья помолвка дурной знак, она всегда заканчивается разрывом.

— Сильно на это рассчитываю.

— Я не шучу, Вася! Третья помолвка очень нехорошая примета. Это все знают.

— Так скрестим же пальцы, чтобы сработало наверняка.

— Оно-то сработает, только сделает это таким паршивым образом, что ты уже не рада будешь. Третья помолвка кончается трагедией. Это аксиома!

На мгновение мне почудилось, будто Вика изрекает пророчество, а не глупое суеверие. Однажды она рассказывала, будто её бабка умела предсказывать будущее и передала этот дар потомкам. Смешно в такое верить, но бр-р.

— Поживём — увидим. Так что́ с вечеринкой? Идёте?

— Я в деле, — кивнул Надир. — Событие такого уровня нельзя пропускать, даже если оно окажется скукой смертной. Правда, Вик?

Рыжая растерянно хлопнула ресницами:

— У меня нет подходящего платья. Они все в Саратове.

— Вообще не проблема, — улыбнулась я. — Бери любое из моих, а лучше все сразу. Давно собиралась сменить имидж, да повода не было.

— Если думаешь, что откажусь, не на ту напала! — Вика радостно взвизгнула. — У тебя есть зелёное? Или красное? Да, лучше красное! Обожаю красный цвет…

Пользуясь случаем, я отдала ей практически весь гардероб Тобольской. Блузки, топики, платья. Стильные, безумно дорогие и решительно не для меня. У Васи красивая грудь, она никогда не стеснялась демонстрировать декольте, но потом случился специфический шрам: три линии прямо в области сердца, вечное напоминание о страшном грехопадении — кровавом ритуале. Отныне мой удел платья с высоким лифом, пуговицы и свитера.

* * *

Утро нового дня началось с облома. Я планировала наконец-то отоспаться, когда в комнату ворвался пахнущий ванильно-вишнёвыми духами вихрь в элегантном лавандовом костюме, с крокодиловой сумочкой под мышкой и неприлично тяжёлыми бриллиантами в ушах. Её сиятельство Лариса Сергеевна Оренбург-Тобольская. Мама или просто ма.

Однажды это должно было случиться — встреча с человеком, которого не провести парой типичных фраз Василисы. Родитель сердцем чует подвох, не так ли?

Накануне я заново перечитала личный дневник Васи, стараясь запомнить всё, что написано о семье в целом и маме в частности: мелкие детали, ласковое обращение, знаковые события. Отмахнуться от родительницы не могла и, в общем-то, не хотела. Это будет подозрительно и крайне неблагодарно, учитывая, что всё это время она защищала меня от отцовского гнева, поддерживала морально и регулярно подбрасывала деньги. Хорошее отношение — меньшее, чем я могу ей отплатить.

— Васенька, малышка! — мама бросилась с объятиями. — Как же сильно я скучала!

— Взаимно, ма, — обняла её в ответ, как и подобает любящей дочери. Ванильная вишня ударила в ноздри удушливым кулаком.

Глаза женщины заблестели от слёз, но она быстро взяла себя в руки, чтобы не попортить идеальный макияж. Осторожно поставив сумочку на краешек стола, придирчиво осмотрела интерьер. Увиденное ей не понравилось.

— Здесь так тесно, мне уже нечем дышать. Костромской посадил тебя в карцер?

— Двадцать пять квадратов, вполне прилич… да, настоящая клетка! Не представляю, как за семь месяцев я ещё не свихнулась от клаустрофобии.

Мама энергично кивнула:

— Твой отец сегодня же поговорит с ректором, пусть он возвращает положенные апартаменты. Ты больше не изгой, малышка, кошмар закончился. Ох, наконец-то сплетники заткнутся! После того, как Лев Дмитриевич во всеуслышание обвинил тебя в разрыве помолвки, разразился жуткий скандал! Наша губерния едва не потеряла часть мест в Парламенте. Твой отец спал по два-три часа в день, пытаясь нивелировать ущерб. А сколько потратил денег и нервов! Тобольску повезло с таким талантливым руководителем.

— Скандал был настолько сильным? — удивилась я. Возможно, Надир не ошибался, решив, что меня втянули в ритуал ради срыва помолвки.

— Не бери в голову, малышка, это не женское дело думать о плохом. Заниматься политикой и решать проблемы обязанность твоего отца. Он мужчина, а мы с тобой должны не мешать ему, всегда быть под рукой и во всём слушаться.

— Как-то это неправильно звучит. Мы женщины, а не комнатные болонки.

— Правда жизни, — философски изрекла мама. — Но оставим грустную тему. Теперь всё хорошо, дочка, а скоро будет ещё лучше. Я так горжусь тобой!

— Что ты, ма. В этой истории я не жертва, а её виновник. Прости, больше такого не повторится.

— Все ошибаются, — мама заулыбалась с такой наивной искренностью, что мне вдруг захотелось её порадовать. — Ладно, малышка, собирайся. Поедем в салон к Юдашкину за новым платьем, а после заскочим в ювелирный салон и спа. Нужно снять весь этот стресс.

— Давай не всё сразу.

— Нет-нет-нет! Ты себя в зеркало видела? Это не волосы, это пакля!.. Погоди-ка, ты не накрашена? Васенька, уже десять утра, о чём ты думаешь? Где пудра, где тушь, где блеск на губах?

Что называется — не было проблем, приехала мама.

— Обязательно исправлюсь, — соврала не моргнув глазом.

— Разумеется, исправишься. Ты должна затмить всех юных барышень на вечере! Пусть зубоскалы захлебнутся от зависти, а князь Красноярский возгордится, что именно ты станешь его невесткой, и больше никогда не посмеет оскорблять тебя нелепыми условиями. Вот так!

— Ма…

— Я знаю, малышка, — её голос наполнился сочувствием. — Ты не хочешь этой помолвки, но, пожалуйста, не зли отца и будь паинькой. Ещё одной выходки он не простит и уже не в крепостные тебя отправит, а в Иоанно-Введенский монастырь.

— Чёрт!

— Ну-ка не поминай всуе!

— Всё лучше, чем мат.

— Замужество не конец света, — она погладила меня по волосам. — Стерпится — слюбится. Мы с твоим отцом тоже не сразу нашли общий язык друг с другом, но посмотри на нас: мы счастливы.

— Ну да, ну да. Ваша жизнь лучшая в мире антиреклама брака.

— Вася! Пускай твой отец несколько авторитарный, но быть замужем за подобным человеком великое благо. Ты сама это поймёшь, когда придёт время.

— Если придёт, — поправила её. — Прости, ма, но я не горю желанием прожить жизнь домашней кошка-жены. Я вообще не понимаю, почему ты позволяешь мужу так с собой обращаться? Ты не уездная крепостная, чтобы «всегда быть под рукой», а знатная княгиня, такой же платиновый медальон. Почему бы тебе… м-м… не стать чуть более независимой? Открыть, например, картинную галерею для начинающих художников или заняться охраной вымирающих видов стихийных животных.

— Стихийных животных?

— В одной только Тобольской губернии на грани исчезновения четырнадцать видов…

— Стоп-стоп, — мама замахала ладошками. — Что ещё за охрана стихийных тварей? Как такая глупость вообще могла прийти в голову моей дочке? Всё, закрыли тему. Бери куртку и пойдём на выход, нас ждёт водитель.

— Как хочешь.

Сперва истребят всю живность, а потом будут плакать, когда экосистема их мира полетит к дичи. Ладно, сама этим займусь, как получу диплом, а сейчас не стану выбиваться из образа гламурной кисы — салон так салон. Настоящую Васю хлебом не корми, дай купить блестящую шмотку от Юдашкина.

Повёрнутая на красоте родительница не считала денег, не она же их заработала. За всё платит его превосходительство губернатор Тобольский, поэтому я не стеснялась. Первым делом прикупила элегантное тёмно-синее платье с высоким воротом и драгоценной вышивкой, а затем уже целую кучу полезного барахла, включая удобную одежду для повседневной но́ски и новый телефон нейтральной расцветки. Мой розовый, как сказал продавец, проще выкинуть, чем чинить.

В институт вернулась поздним вечером. Уставшая, но довольная. Будем считать, экзамен на соответствие личности Василисы пройден. Ни разу за весь долгий день мама не заподозрила перед собой чужую девушку. Без мелких странностей, конечно, не обошлось, но она списала их на «стресс жизни плебса». Разоблачение мне не угрожает…

Если только Ярослав не станет мутить воду своими догадками.