Глава 31

Передышки не было. Позлорадствовать или толкнуть пафосную речь Зэд не посчитал нужным. В место, где я стояла, устремились сюрикэны и ножи. Рекса они игнорировали. Зэд здраво рассудил, что стихийные доспехи прорезать гораздо проще, чем пробиться через шерсть маньчжурского волка. И, откровенно говоря, в нашем дуэте я представляю для псионика бо́льшую угрозу.

Нырнуть в сторону. Щит. Контратака!

Восемь маленьких, острых и невероятно быстрых лезвий с ритуальными рисунками свистели блестящими пулями и резали прочный вулканический базальт, как гнилую древесину. Точностью прилётов они не могли похвастать — Зэд удерживал и направлял слишком много предметов одновременно, чтобы говорить о прицельной пальбе. Ему хватало этого.

У меня тоже был нож — подарок Ярослава, но пускать его в карусель без толку. Если японский злыдень его заметит, а он заметит, то мигом перевербует в свою армию по праву старшего рангом.

Я махала клинком с запредельной скоростью — щит, ещё один, удар ледяной шрапнелью по площади… И всё равно по мне прилетало. Качественная сталь доспехов, за которую папочка выложил баснословную сумму, на совесть отрабатывала каждую копейку! Обещаю: если выживу, то крепко-крепко обниму заботливого родителя.

Пора в контратаку, так хотя бы будет шанс.

Два «Ливня» подряд едва не достали Зэда, вынудив его ослабить напор.

«Молодец, Василиса! Грамотно пользуешься преимуществом двух стихий и ловкостью юного тела против старшего противника».

«Так мы ж не в поддавки играем».

Сильные в защите, мы с псиоником методично изматывали друг друга в безжалостной схватке на выживание. Долго она не продлится. Движения Рекса замедлились, множественные «поцелуи» со стенами сказывались на силе и скорости. Краем сознания я ощущала эхо его боли, но дать команду на отступление не могла, просто некуда. Выход из пещеры остался только один — проём в потолке.

Сюрикэны Зэда тоже теряли остроту, причём в буквальном смысле. Многочисленные столкновения с базальтовой породой, богатой железом, хорошенько притупили их режущую кромку. Это вам не стихийная сталь клинка. И всё-таки били они по-прежнему больно.

В какой-то момент одна из звёздочек полоснула меня по лбу, а вторая пробила воздушный щит, затем доспехи и застряла в селезёнке.

Твою ж дичь!

Секунда дезориентации стоила прилёта булыжником по голове. Хорошо хоть маленьким и по касательной.

Быстро выдернула сюрикэн из тела, пока он не вышел сам с противоположной стороны.

Силы потекли с удвоенной скоростью. Боль мешала, но я не рискнула блокировать её. Аура победы гораздо полезнее в моей ситуации, а к боли, спасибо симуляторам, в некотором роде привыкла. Попробую протянуть как можно дольше на адреналине.

«Довольно. Твоя шавка мне надоела!» — проревел Зэд, когда Рексу впервые с начала представления удалось достать его зубами. Острый клык разорвал ему штанину и прочертил глубокую полосу по бедру.

Тут же ментальная длань подхватила Рекса и, подобно Игреку, вышвырнула вон из пещеры. Только бы с ним всё было хорошо!

«Не возвращайся сюда, друг», — приказала я голосом вожака. У меня ещё есть возможность выжить в схватке, у него — нет. — « Спасибо за помощь! Пока дышу — всегда буду благодарна вам с Морганой».

«Не ожидал, что ты так долго продержишься, Василиса», — с уважением признал Зэд. — « Но не твоя это заслуга, то мощь моей эссенции! Многие поколения рода Икэда сотнями кровавых ритуалов развивали её, сохраняли и преумножали, а ты её просто украла».

«А ты просто украл мою прежнюю жизнь, хренов фанатик!»

Выплёскивая скопившуюся ярость, я ударила круговым смерчем из раскалённого воздуха вперемешку с пылью. Убойной силы в нем маловато, однако хватило, чтобы оттолкнуть от себя каменный рой. И, если честно, у меня кончалась выносливость для чего-то более существенного.

Зэд плавно опустился на вершину отколотого сталагмита и замер. Почувствовав своё превосходство, он сделал короткий взмах рукой, и все его каменные союзники дождём посыпались на землю. Пещеру сотряс оглушительный грохот, следом за которым воцарилась почти нереальная тишина.

Передышка?

Передышка.

Это хорошо, если бы не адская боль в боку. В движении она ощущалась не так остро, и холод не донимал. Сюрикэны повредили не только мою селезёнку, но также тепловой рисунок на доспехах.

«Украл твою жизнь? Так вот в чём дело», — в озарении протянул Зэд. — « Ты не Василиса Тобольская. Ты безымянная жертва из отражённого мира».

Я откашлялась от пыли, прежде чем ответить вслух:

— Вообще-то, не безымянная. А хочешь ещё одну тайну? Я вовсе не та девушка, кого выбрал Икс… то есть, Фюрстенберг. Он рассказал, как облажался, или постыдился?

«Хм».

— Раз удивляешься, значит, постыдился. Ваш ритуал сработал: в тело Василисы переместилась моя душа, но я не обнулилась навечно и даже сумела вытянуть из тебя часть эссенции. Псионика такая классная! Подсчитать не могу, сколько раз выручала.

«Мощь рода Икэда поистине не знает равных», — важно кивнул тот.

— Вот только не смей приписывать себе наше с Васей достижение! — рявкнула я. — Это не твоя мощь, а моя. Не украденная, а полученная как трофей.

«А ведь ты ещё скучаешь по прошлой жизни», — его мысленный голос прозвучал мягче, почти сочувственно. — « Не отрицай, я улавливаю твои глубинные эмоции. Прошлое никогда не умирает. Оно — это мы».

Пока он болтал, я воспользовалась клинком в качестве трости и перенесла на него вес, чтобы немного расслабить мышцы пресса и направить часть ресурсов организма на остановку крови и блокировку нервных окончаний. Изнеможение резко навалилось могильной плитой, но противнику его показывать нельзя. Сохраняю уверенный вид и улыбаюсь. Пусть мистер Фиолетовые Глазки не празднует раньше времени, а там что-нибудь придумаю.

Желательно поскорее! Яр не бросит меня на свою голову, даже не сомневаюсь. Вот только без предчувствия и реакции псионика он вряд ли сможет что-то сделать в этой мясорубке.

— Скучаю или нет, тебе-то какая разница, Зэд?

«Шоджи. Не Зэд. Моё имя Шоджи из древнего японского рода Икэда».

— Хорошо, будем знакомы, Шоджи-сан.

Похоже, он рад передышке не меньше моего. Тоже запыхался, мужик. Правильно, он уже не молод.

Ого! Смотрю, его доспехи испачканы кровью. Не только зубы Рекса, но и мои удары сумели его ранить. Пусть добрую половину из них он рассеял, но часть достигла цели. Всё-таки клинок — это преимущество в схватке, кто бы ни стоял напротив.

«Достойный противник заслуживает жизнь в награду. Я могу вернуть тебя домой», — неожиданно предложил Зэд. — « Ты не ослышалась — могу. Сразу, как заберу свою эссенцию, заставлю немца создать портал в отражённый мир. Ты уйдёшь в прошлую жизнь к настоящим родителям и старым друзьям, в безопасность родного дома, подальше от проблем Тобольских. Я даже дам тебе время забрать с собой все драгоценности Василисы, чтобы не поминала наш мир злыми словами».

Обалдеть, какое щедрое предложение! Ему удалось обескуражить меня аж на несколько мгновений. Перед мысленным взором промелькнули моя старая комната, родители, белый мотоцикл, ринг и Леонидыч… Так ярко и так тоскливо, что ком в горле встал.

— Хорошая попытка, — мотнула головой, стирая наваждение. — Но я наводила справки об умельцах разрывать эфирное пространство. Они способны перемещать в иной мир лишь своё собственное тело, а не всех желающих.

Зэд усмехнулся с отчётливой интонацией снисхождения:

«Как же мало ты знаешь, дитя».

— Может мало, а может, ты намеренно меня обманываешь, чтобы не проиграть. Бой ещё не окончен, рефери даже отсчёт не начал.

«О чём ты, дьявол тебя забери?»

— О вечном. Погоня за прошлой жизнью — неблагодарное занятие. Спасибо за предложение, но я отказываюсь.

В голове немного прояснилось. Холод и техника подавления боли умеют остужать боевую горячку. Пора начинать финальный раунд, пока ещё не все силы растратила. Идём ва-банк и не стесняемся в средствах.

«Назови своё истинное имя, девушка. Я хочу знать его».

— Василиса Тобольская. Другого нет.

«Раз так, тебя под ним и похоронят!»

Зэд… вернее, Шоджи раскинул руки в стороны, поднимая армаду смерти — тысячи разномастных камней разом. Я повторила его движение. Если мне суждено здесь умереть — быть по сему, но свою эссенцию назад он не получит.

Напряглась изо всех ментальных сил. До боли в груди и висках сосредоточилась на каждой из миллиарда снежинок в радиусе тридцати метров и, как делала с песком в институте, приказала им воспарить вверх.

Вверх, сказала!

Всё тело пронзила острая судорога, меня будто бросили в чан с раскалённым металлом. Разум поплыл почти сразу, и сквозь алую дымку боли я увидела белую, сверкающую в лунном свете снежную завесу вокруг нас.

Великое Небо, как же красиво…

«Немыслимо», — изумлённо прошептал Шоджи. — « Ты не могла научиться этому так скоро».

— У меня были хорошие учителя.

Мельчайшие крупинки полетели в Зэда без предупреждения, и отбиться ему было нечем. Шоджи ослеп и оглох, а я покрепче сжала рукоять Кролика. Атакующая стойка Четвёртой техники цзяншу, на лезвии замкнуть псионическую линзу под параметры «Ревущей кары». Элегантный взмах клинком и удар!

Рой «экспансивных пуль» ужасающего заряда с треском впился в тело японца… И не принёс результата. Да как так⁈

Стихийный иммунитет, ну конечно. Избавившись от Рекса, Зэд переключился на защиту от моего воздуха.

Он шевельнул пальцами, и теперь уже его «армия» полетела в атаку.

Я закрылась щитом, но его уровня не хватило. Каменная волна с силой оторвала меня от пола и впечатала в стену так, что хрустнули рёбра. Мир на мгновение исчез — только боль, звон в ушах и солёный вкус крови во рту.

С трудом поднялась на корточки, опираясь на Кролика. Перед глазами плыло. Я больше чувствовала, чем видела, как медленно расползается безумная улыбка на губах противника. Вот и конец.

Зато Ярослав ушёл. Он жив, он спасёт Рихарда, всё не зря. Ну а я…

А у меня есть нож — последний довод.

Рука скользнула к голенищу. Пальцы сомкнулись на чёрном матовом лезвии. Сконцентрировала на нём всю оставшуюся после снежной пелены силу и сделала отчаянный бросок. Без расчёта, без надежды, как молчаливое прощай.

Нож, разогнанный психокинезом, ушёл вперёд невидимой кометой — быстрее, чем глаз успевает уследить. Прямо в сердце.

Хрясь!

Тело Шоджи дёрнулось. Он по инерции сделал несколько шагов назад и рухнул спиной прямо на ритуальный круг. Символично даже. Камни, что удерживал силой мысли, в который раз за ночь посыпались вниз мёртвыми птицами, и многострадальная пещера вновь погрузилась в звенящую тишину, которую нарушал лишь далёкий гул эссенции огненной стихии да шелест ветра, задуваемого в потолочные дыры.

До меня не сразу дошёл смысл произошедшего. Кажется… Я его убила? Но лучше убедиться. Зэд слишком страшный противник, чтобы поворачиваться к нему спиной, положившись только на воображение.

Всё так же не поднимаясь на ноги с опаской подползла к поверженному врагу. Маска слетела с него, открыв лицо человека, разменявшего шестой десяток. Крутой, однако, дед! Нож торчал точно в центре его груди — глубоко, до самой рукояти. В горле булькала густая тёмная кровь, глаза, ещё горевшие фиолетовым пламенем, смотрели в никуда. Никаких сомнений: Зэд доживал последние мгновения.

Внезапно он схватил меня за руку.

«Большинство людей не обладают… характером победителя», — на краю сознания зазвучал его слабеющий голос. — « По факту… большинство людей не обладают характером даже просто бороться…»

Пальцы второй руки японца коснулись символа стихии разума на круге.

«Они плывут по течению, следуя Судьбе… написанной другими…»

Я попыталась вырваться из хватки, но не смогла. Волю парализовало, рассудок подчинила чужая сила, в сравнении с которой я лишь песчинка, угодившая не в то время и место. А затем ритуальный круг, самого Зэда и моё тело объяли фиолетовые всполохи эссенции. Они смешались со снежинками, всё ещё кружившими в воздухе, и на несколько долгих секунд пещера осветилась неестественным серебристо-фиолетовым сиянием. Словно две жизни столкнулись друг с другом, разлетелись осколками и затерялись где-то высоко под сводами.

— Что ты делаешь⁈

« Что должен… Псионика… великий дар. Ей нельзя… владеть… слабому…»

Как только сердце Шоджи Икэда трепыхнулось в последний раз, сияние погасло, а с меня спал паралич. Стало очень пусто… внутри.

Я без сил упала рядом с мёртвым телом. Бездумно глядела в потолок и едва могла узнать пещеру. Интерьер изменился. Проёмы в потолке расширились, все сталагмиты и сталактиты были либо сбиты, либо разрушены, но складываться карточным домиком древний «муравейник» не собирался. Он стоял здесь тысячи лет и ещё простоит не меньше. Только снежинки тихо падали на израненную землю, укрывая её белым саваном.

Скоро начнёт светать.

Сознание потащило куда-то вниз, на самое дно в тёмную пучину, где в сонме мрачных мыслей нет ни единого проблеска надежды. Только вой волков. Тоскливый, протяжный, будто они прощаются с тем, кто ушёл навсегда.

Или встречают того, кто вернулся.