Глава 32

— Василиса…

Голос пробивался издалека, словно через тысячу километров ледяного безумия. Кто-то звал меня. Упрямо, настойчиво, с нотками страха, которые пробивались даже сквозь фиолетовую пелену тумана.

— Ну же, милая, вернись.

Звук плыл и искажался, теряясь в пустоте. Я уцепилась за него, как за нечто важное.

— Не смей уходить, чёрт возьми, Тобольская!

Красноярский. Яр.

Жив, значит.

Он говорил что-то ещё, слов не разобрать. Вроде бы долго. В левом боку расплывалось специфическое тепло, в котором я узнала действие Омеги. В технике внешнего исцеления Красноярскому далеко до профи, но кое-что умеет. Боль сжалась до пульсирующей точки. Жить можно. Точнее — нужно.

С трудом разлепила веки. Мир покачивался, картинка сложилась в нечто осмысленное далеко не сразу. Надо мной склонилось перепачканное лицо с серыми глазами, глядящими на меня с такой надеждой, что захотелось её оправдать.

— Привет, — выдавила я.

Рвано выдохнув, Яр осторожно помог мне приподняться с ледяных камней и прислонил к себе за неимением более подходящей опоры. Я откинулась на его плечо, пахнущее гарью недавней битвы и чем-то своим. Холодное, как всё вокруг, но вдвоём дрожать не так страшно.

— Всё, Вася, сиди так.

— А ты…

— В порядке. Здесь больше некого убивать.

— Хорошо, что некого.

— Хорошо? — в голосе Красноярского прорезался металл. Он стиснул меня крепче, на миг уткнувшись лицом в мои волосы. — Ты должна была уйти сразу, как договаривались, а не сводить счёты с Зэдом. Когда я нашёл тебя здесь, рядом с ним… Нет, не нужно об этом.

Не к месту упомянутый тип так и лежал в ритуальном круге в каких-то двух метрах от нас с торчащим в груди ножом и открытыми, уже не фиолетовыми глазами.

— Его звали Шоджи. Шоджи Икэда.

— Из клана ниндзя Кога? Они напали на Владивосток минувшим летом. Фанатики-радикалы.

— Ниндзя или кто, понятия не имею. Он представился только сегодня. Перед тем как… — я запнулась. — Как я его убила. Убила человека, Яр… Насовсем.

— Не думай об этом. Все убивают, все привыкают. Таков наш мир: в вопросе убийства нет слова «если», только «когда».

— Хреновый, значит, мир.

— А есть лучше?

— Нет, ты не умеешь утешать, Красноярский! Даже не начинай.

Меня пробрала дрожь. Сюрикэны повредили линии рисунка на доспехах, и теперь они не грели, даже наоборот. Без лишних слов Яр воткнул перед нами один из своих клинков и замкнул на лезвии стихию огня. По металлу пробежали золотистые прожилки, и он заискрился ровным, неестественным светом. Стало немного теплее.

— Что Рихард? — спохватилась я.

— Здесь. — Яр кивнул в темноту. — Не успел вытащить его к снегоходам, свод обвалился. Крепко же ему досталось! До сих пор в отключке.

Тавастгусского я не видела, только ощущала его «огонёк» в ментальном поле. Он моргал, как неисправный датчик, но проблема была не в нём. После смерти Зэда моя псионика словно взбесилась. Хаотично растекалась по телу кислотными ручейками, будто в агонии бьётся. Самое отвратное — регенерация отключилась, и если бы не Омега, я бы уже истекла кровью.

Неужели Зэд напоследок успел провести ритуал возвращения эссенции? Он что-то бормотал про слабого и сокрушался о наследии Икэда…

— А волки?

— Тоже тут.

— Не ушли, значит…

Оба волка замерли на границе тени и полоски лунного света. Их присутствие выдавали только яркие голубые глаза, отражающие огонёк клинка. Зэд хорошенько помял Рекса, но волчара не подавал вида. Поистине великий зверь! Они с Морганой смотрели не на меня, а на Яра. Настороженно и подозрительно, как на будущий завтрак. Им тепло, с такой-то шерстью.

Так, а чего это мы стучим зубами, когда они рядом?

Повинуясь мысленной команде, волки бесшумно устроились за нашими спинами, как живые диваны с пушистыми хвостами и низким ворчанием. Красноярский опасливо дёрнулся, но сдержался. А потом и вовсе не поленился принести сюда Рихарда. Его доспехи разбиты в хлам почище моих, и мёрз он гораздо дольше. Представляю, что будет с парнем, когда очнётся в обнимку с клыкастой мордой!

Не скажу, что волки были довольны, однако терпели.

Некоторое время мы просто сидели в тишине, нарушаемой лишь воем ветра в тоннелях наверху, и неровным дыханием Рихарда. Я моргнула… и в следующий миг оказалась лежащей на спине. Когда успела?

— Сейчас станет получше, — бормотал Ярослав вперемешку с ругательствами, снова прижимая свою ладонь к моему боку.

Вот же!

— Надолго вырубилась? — спросила с лёгкой паникой.

— Минуты на две. Я отключил тебе болевые рецепторы, так что сильно не радуйся улучшению. Это временная мера. До рассвета моих сил продержать тебя в сознании хватит, а там…

— Что «там»?

— Там нас найдут.

Зачерпнув пригоршню снега, Яр обтёр руки от крови, затем снова прислонил меня к меховой «стене» и уселся рядом. Я вцепилась в его ладонь, как в якорь, чтобы не уплыть из мира живых.

— Ага, так же, как охотников, — протянула со скепсисом. — Мы далеко на юге за границей зоны «Чанбайшань», и об этом никто не знает. Только Надир. Я передала ему направление, когда выезжала, но конкретное место нашла уже позже. На таком расстоянии моя телепатия не работает, ещё не научилась. И по маячку на снегоходе не отследить, он… сломался. Похоже, Красноярский, мы влипли.

— Нет, Василиса Анатольевна, мы не влипли, — усмехнулся он, — просто вляпались. Пробуй телепатию ещё раз. Вы ж с Надиром лучшие друзья, должно сработать.

— А если нет?

— Подождём рассвета. Там твоё состояние немного стабилизируется, и я смогу отправиться за снегоходами. Или Рих очнётся.

Пока псионика окончательно не дала сбой, я постаралась максимально отрешиться от мирского окружения и сосредоточилась на Надире. Ситуация экстренная. Мы в южных пещерах, и нам срочно нужна помощь. Давай, Надир, услышь меня…

— Получилось? — спросил Яр через несколько минут.

— Понятия не имею. Телепатия — односторонняя связь.

Время потянулось до одури медленно. Так же медленно сквозь доспехи просачивалось спасительное тепло от волчьих тел. Рекс с Морганой лежали неподвижно, только хвосты недовольно подрагивали, да периодически слышалось низкое ворчание. Ситуация им не нравилась.

«Тихо, ребятки. Этих двоих нельзя убивать», — попросила их и добавила на всякий случай: — « Меня тоже».

Рекс согласно тявкнул. Моргана промолчала, но она не пойдёт против «слова» своей пары.

Либо от ранения помутился разум, либо усталость доконала, но мне было до странного спокойно. Зэд мёртв, Яр тут, скоро рассвет. Но умирать всё же не хотелось.

— Удар моему отцу нанёс тот второй, которого Зэд вышвырнул из пещеры? — Ярослав прервал затянувшееся молчание.

Я глубоко вздохнула, насколько позволяли треснутые рёбра. Если не сейчас — то когда?

— Он.

— Может, расскажешь больше? Время уловок и полуправды прошло, я уже знаю достаточно. Луговский много интересного нашёл о твоих болванках, но то, чего не нашёл, — ещё интереснее. Неназванная точка их соприкосновения — его высочество Артемий. Очень, знаешь ли, опасно обвинять человека такого статуса в серии запретных ритуалов с заменой душ.

Это была не столько просьба, сколько право знать. И, убедившись, что Рихард до сих пор в жёсткой отключке, я рассказала всё. Долгую, запутанную, кровавую историю, сломавшую жизни многих.

— «Смертельными союзами» промышляют трое…

Координатор ритуалов, добытчик подходящих душ и «кошелёк» — Фридрих фон Фюрстенберг, опальный племянник кайзера Германии, он же Икс. Следующий — Шоджи Икэда, он же Зэд, псионик, потративший талант на техники практик Крови.

— … И тип с платком на лице — Игрек — Александр Тобольский, советник из дипкорпуса, лицо с государственной неприкосновенностью.

Его имя назвала с опаской. Однажды Ярослав обещал уничтожить Тобольских, если выяснится, что кто-то из них причастен к смерти его отца. А мой кузен не просто причастен, он собственноручно всадил нож в сердце Льва Дмитриевича. Я лишь подчеркнула, что мой отец к его задумке не причастен. Василиса была одной из жертв Латинского Трио как раз для того, чтобы повлиять на политику князя Тобольского.

Яр слушал, не перебивая. Только его пальцы в моей руке сжимались с такой силой, что, казалось, переломятся.

Так же рассказала всё, до чего докопалась. Предположительно, конечно; без помощи Третьего отделения точного ответа не получить. Артемий развяжет войну с Германией, Япония под шумок ударит вторым фронтом, а наш союзник, Английская Америка, останется в сторонке. Если мы нападём первыми, «Аляскинский договор» не сработает — американцы не дураки умирать за тех, кто сам выбрал смерть.

Когда я замолчала, тишина стала почти осязаемой.

— Скажешь что-нибудь?

— Не зря мне не понравился твой план ещё там, в храме, — ответил Яр, глядя куда-то вглубь пещеры.

— Я об Александре.

— Хочешь знать: убью ли его сразу, как увижу, или через минуту?

— Яр…

— Не знаю, честно, — перебил он и добавил уже спокойнее: — Может, убью, а может, дам закону шанс. Енисейская губерния отчисляет в столицу сотни тысяч налогов, пусть тоже поработают. Но не обещаю, Вась. О таких вещах легко рассуждать только на расстоянии. А то, что он твой родственник… С юридической стороны возможны проблемы, если… — он резко оборвался, не дав себе додумать мысль, и сменил тему: — Допустим, ты собрала все доказательства, какие хотела. Что дальше?

— Передам их в Третье отделение.

Парень нашёл мою идею до обидного забавной:

— Надёжный план, если я правильно понял! А как же Шадринский? Заместитель главы. Один его звонок Фюрстенбергу, и болванок убьют, а следы подчистят. Помнится, именно этого ты опасалась в тот день, когда просила меня не вмешиваться.

— Есть идея получше? — спросила я с долей сарказма. Одно дело самой сомневаться в плане, и совсем другое — слышать это от других.

— Разумеется, — фыркнул Яр. — Чтобы твоя задумка сработала, нужен правильный момент и обязательно шок. Публичный резонанс на самом высоком уровне, на глазах у всех.

— Например?

— Седьмого мая состоится церемония открытия Парламента. Весь цвет Княжества соберётся в одном зале. Князь Олег, его братья, главы губерний, ключевые генералы, министры, в том числе Фридрих фон Фюрстенберг — доверенный советник князя Артемия, и его превосходительство Владимир Омский, глава Третьего отделения. Омский, кстати, тоже псионик, и весьма сильный. Знаешь?

— Что-то слышала, — отозвалась с кивком. — Вся верхушка в одном месте в одно время, говоришь? Они не боятся терактов?

— А как сама думаешь? Это не десяток любителей, а больше сотни практиков высоких рангов. Здание Парламента в тот день будет самым безопасным местом едва ли не во всём мире.

— Скажи это баллистической ракете.

— Скажи это системе ПВО «Щит РК». Все твои болванки будут там, ни один не сбежит. Даже если тебе сразу не поверят, настоишь на демонстрации эссенции стихий. — Яр щёлкнул пальцем по лезвию клинка, и тот засиял чуть ярче. — Болванкам показывать нечего. Они откажутся, и это даст повод для проверки. Убрать их на глазах у сотен людей Фюрстенберг не сможет, так что твоя главная проблема с обнародованием доказательств снимется сама собой.

— Безумно звучит.

— Как и вообще всё твоё расследование.

— Значит, седьмого мая, — протянула я. — Да это же через десять дней!

— А чего ждать? Я читал всё, что присылал тебе Луговский. Фактов, чтобы навести шороху, хватит.

— Но ни одной прямой улики против Фюрстенберга там нет.

— Улик может вообще не найтись, — парировал Яр. — А так ты упустишь единственный идеальный момент, который эти улики точно даст.

— Наверное… Спасибо.

От волков исходило приятное тепло, а шерсть их пахла хвоёй и морозным ветром. Так приятно закрыть глаза на секунду-другую.

— Не за что, — откуда-то издалека донёсся голос.

— Спать хочется.

— А вот этого, Вась, делать нельзя. Если уснёшь, разбудить тебя больше не смогу. Лучше расскажи что-нибудь ещё. Например, как ты впуталась в эту историю? Прочла объявление «Требуется девушка для переселения в чужое тело»?

— Х-ха, — выдавила дежурный смешок. — Нет, не так. На моём месте должна была быть другая, но у меня же разряд кандидата в мастера спорта по боксу…

Постепенно снаружи начало светлеть. Сквозь пролом в потолке пробивались первые лучи — серые и такие долгожданные после бесконечной ночи.

— Дальше ждать глупо. — Ярослав поднялся, разминая затёкшие плечи. — Пойду искать транспорт…

Он не договорил. Волки резко встрепенулись и синхронно повернули головы в сторону дальней стены. Почуяли людей?

Потухающий огонёк надежды разгорелся пламенем. Нас нашли!

Прикоснувшись к пушистым мордам, я передала Рексу и Моргане свою вечную благодарность и приказала им исчезнуть отсюда. Пусть возвращаются к своей прежней жизни, в которой нет места сумасшедшей двуногой с её проблемами. Желательно подальше от бетонной громады на вершине вулкана. Далеко на юго-запад — там много земли, лесов и дичи. Она не их дом, но может им стать. Заведут волчат и будут рассказывать им безумную историю о битве в пещере…

Спустя несколько минут после их ухода заваленный проход разлетелся под натиском пробивных ударов стихии земли. В пролом ворвались лучи фонарей, выхватывая из темноты сталагмиты, тело Зэда и нас — живых.

— Они здесь! — крикнул капитан Залесный. — Поверить не могу, Самаркандский оказался чертовски прав!

По ледяной крошке захрустели торопливые шаги.

— Ты в порядке, Тобольская? — капитан опустился рядом со мной. — Говорить можешь?

— Могу, — прохрипела я. — Но лучше не заставляйте.

— Красноярский?

— Цел, — кивнул Яр. — Рихард без сознания.

— Сейчас вытащим вас…

* * *

Не помню, как вернулись на станцию. Должно быть, я отключилась, потому что заснеженные горы перед глазами чересчур быстро сменились на стерильный антураж больничной палаты в медблоке отца Василия с шеренгой пустых коек, стеклянными шкафчиками с пузырьками и маленькой иконкой святителя Луки Крымского на стене.

Мне сразу же вкололи мощный анальгетик и кучу других препаратов на упреждение. Мало ли чем Зэд смазывал свои сюрикэны? Тело штормило, будто в жестокой лихорадке, а селезёнка неприятно пульсировала.

— Рана нехорошая, — сообщил доктор, с неохотой позволив мне сменить доспехи на чистую рубашку без посторонней помощи. — На восстановление потребуется время. Завтра утром сюда прибудет следственная группа из Екатеринограда, а с ней врачи Княжеского госпиталя. Тебя перевезут в столицу.

— Всё настолько плохо, док?

Отец Василий пригладил рукой аккуратную бородку, только потом ответил:

— У тебя аномально подскочила температура, почти сорок. Для стихийника это запредельная цифра. Здесь нет псимографа, а тебе нужно хорошее обследование на эфирном уровне.

Ясно. Местное начальство не хочет брать на себя ответственность за здоровье дочери князя Тобольского. Отцу уже доложили о произошедшем, даже не сомневаюсь.

— Что с остальными?

— Не волнуйся, — по-отечески улыбнулся доктор. — Узнаешь позже, а сейчас выспись.

И вколол мне снотворное.