Глава 33

Тусклый свет ночника выхватывал циферблат часов, висящих на стене прямо напротив моей кровати. Они показывали без одной минуты полночь. Выходит, я проспала не меньше шестнадцати часов кряду. Настоящий рекорд за всё время пребывания в новой жизни!

Медикаментозный сон облегчения не принёс — чувствовала я себя всё так же отвратно, только теперь ещё зверски хотелось пить. Благо, кто-то предусмотрительно поставил на тумбочку рядом большой стакан подсоленной воды. Осушив его в пару глотков, я принялась выискивать взглядом свой клинок, когда дверь палаты бесшумно съехала в сторону, и внутрь шагнул Ярослав.

— Проснулась в точности как обещал отец Василий. — Он глянул на часы, прежде чем устроится на краю койки.

В отличие от меня, Красноярский не напоминал куклу Барби, прошагавшую половину Ичкерии плечом к плечу с парнями федеральных войск. На вид вполне бодрый. Где взял сил, хотелось бы знать?

Переложив подушку выше, я устроилась поудобнее. Побитая и едва живая, но всё ещё не слабая. И рада его видеть.

— Как Рихард? — спросила без предисловий.

— Пара царапин, сломанный нос, сильное переохлаждение и море сожалений, что проспал всё самое интересное. Он помнит только стычку с волчьей стаей и фиолетовый сумрак, больше ничего.

— Хорошо.

О таком кошмаре лучше сразу не знать. Полтора года прошло, а я до сих пор не забыла ни единой жуткой эмоции Васи на ритуальном круге. Даром, что переживала их постфактум.

— Оба его клинка остались где-то под завалами, искать их никто не стал. Так что теперь Рихарду придётся отправляться в Пагоду Пяти Стихий за новыми, иначе экзамены он не сдаст. Дело это не быстрое, скорее всего, ему придётся взять отсрочку.

— Как остальные? Наши, парни Камышловского, охотники?

— Давай по порядку, Василиса. — Яр пододвинулся ближе. — Всё закончилось, вернулись… почти все. Островский пострадал сильно, но жить будет. Его готовят к отправке в «Инфирмарий Святого Мефодия». Что до охотников, — он глубоко вздохнул, — им крупно не повезло. Один пропал без вести, семеро мертвы: двое замёрзли, остальных загрызли стихийные твари, включая князя Владивостокского. Капитан Залесный нашёл его голову и часть фрагментов, сопоставлять которые будут уже судмедэксперты. Алёна… Она оплакивает брата. Отец Василий дал ей успокоительное, но разве таблетки что-то исправят?

— Да уж, — невесело буркнула я. — Отвратный расклад.

— Слабо сказано. Из двенадцати человек спаслись лишь двое.

Я подобралась, догадываясь, о ком пойдёт речь.

— Тобольский и кто с ним?

— Тобольский, верно, — с очень недобрым спокойствием ответил Ярослав. Под его сдержанными эмоциями чувствовалось такое напряжение, что мне стало не по себе. — Он действительно выжил, отделался малой кровью — только синяками да вывихнутой лодыжкой. Сидит сейчас в офицерских комнатах, носа не кажет.

— Видел его?

— Мельком. У Тобольского госиммунитет, лишь поэтому я… хм… сдерживаюсь. Пока его участие в кровавых ритуалах не доказано, к нему и пальцем нельзя прикоснуться. А что потом будет — потом и посмотрим. Ждать я умею, прощать — нет.

Я постаралась выдохнуть не так явно. Яр всё-таки сумел взглянуть на ситуацию трезво.

— Второй выживший, — продолжил он, — граф Яранский Власт Денисович, представитель Вятской губернии. Его высокородие сейчас лежит через палату отсюда с обморожением и рваными ранами. Японца, которого ты убила, опознали и признали виновным. По словам твоего кузена, это некий Хотэка Мацуда, псионик пятого ранга. Он присоединился к охотникам уже перед самым выходом в горы и особо ни с кем не общался. Князь Владивостокский представил его хорошим другом семьи.

— Хотэка? Бред. Его имя Шоджи Икэда, он сам назвался.

Красноярский выразительно приподнял бровь.

— Назвался тебе, но не им. Клан Икэда — радикальные фанатики, их не может быть среди друзей губернатора Приморской области. А Мацуда может.

— Кто бы сомневался.

— Тобольский дал показания, что именно он убедил Владивостокского изменить маршрут, и он же натравил на группу стихийных тварей с помощью браконьерской аппаратуры. Остальное выяснит следствие, княжеские дознаватели прибудут сюда завтра.

— А ты? — спросила я. — Что ты им рассказал?

— Ничего особенного, — криво усмехнулся Яр. — Только то, что на группу напали волки, нас с Рихардом ранило, а дальше мы отключились. Очнулись уже в пещере, в компании Мацуда и двух его людей. Что им было нужно — вопрос без ответа; похитители не болтали. Потом пришла ты. Завязался бой, в результате которого тебя ранило, а Хотэка Мацуда с товарищами были убиты. Про ритуал ни слова. Не знаем, не в курсе.

Я кивнула на автомате. Почти уверена, Тобольский ни грамма не поверил в его версию. Зэд упомянул о моём присутствии, прежде чем швырнуть его в небо, значит — я могла видеть их и слышать часть разговора. Да что там! По моей вине сорвался ритуал над Тавастгусским, а их Трио лишилось мощного псионика, буквально незаменимого человека. Зуб даю, Игрек в бешенстве.

— В пещерах я так и не сказал тебе спасибо, — Ярослав сменил тему. — За то, что пришла. Я твой должник, Василиса. Мы с Рихардом пережили ту ночь благодаря тебе. И волкам.

— Ты тоже внёс свою долю, если по справедливости, — признала я. — Но если хочешь, считай, что таким образом я отдала долг за свою предшественницу. Тот, когда она убила тебя ледяным змеем на Ритуале Клинка.

— Не пойдёт, ты не отвечаешь за её поступки. Вы слишком разные с ней. Она бы никогда не отправилась ни за кем из нас в неизвестность.

— Тогда пожалуйста, — я слабо улыбнулась.

Взяв меня за руку, Яр большим пальцем провёл по гербу помолвочного кольца.

— Осталась ещё одна новость. Хорошая или плохая, потом разберёшься, но услышать её надо сейчас, пока снова что-нибудь не случилось, или я не передумаю. Ты свободна, Василиса Анатольевна.

— От… — не сразу поняла, — чего?

— От помолвки. — Яр сжал мои пальцы, не давая вырваться, хотя я и не собиралась. — Не хочу, чтобы ты выходила замуж из чувства долга и была несчастна всю оставшуюся жизнь из-за чужих обязательств. Не нужна тебе эта клетка. Не хочешь брака — его не будет. Просто скажи «нет», и я аннулирую помолвку сразу, как мы покинем станцию. Забудем, как сон между патрулями.

Я уставилась на него в полном неверии. Убойное количество лекарств мешало соображать, как положено, но даже сквозь пелену понимала: он абсолютно серьёзен.

— А как же благо для миллионов, о котором ты говорил? Выгода, наследие, Сибирия…

— Будет, — ответил Яр с размеренной уверенностью. — Я не отказываюсь ни от Сибирии, ни от лучшего будущего для своих людей. И твой отец, уверен, тоже не откажется. Так или иначе способ найдётся, мы ведь политики. Станет немного сложнее, да, но ведь жизнь вообще не про лёгкие решения.

В полумраке палаты его напряжённый взгляд сделался физически осязаем и опасно заманчивым.

— Это потому что я вытащила вас с Рихардом?

— Нет. — Он качнул головой и, внезапно подавшись вперёд, поцеловал меня. Легко и невесомо, но в мыслях на миг стало пронзительно ясно. Моя ладонь сама поднялась к его плечу, когда он уже отстранился. — Вот поэтому.

— Яр…

— Не отвечай сейчас, Василиса. Ты под лекарствами, решения в таком состоянии не принимают. Когда оклемаешься, тогда и скажешь своё «нет». Или, — уголок его губ тронула фирменная ухмылка наглости, — «да». Ты ведь пошла в пещеры за мной.

— Ну и самомнение…

— Огромное, помню. — Он поднялся, собираясь уходить. — Тебе что-нибудь нужно?

— Кролик, мой клинок, — спохватилась я. — Где он? И метательный нож.

— Кажется, видел их в офицерском кабинете среди прочих вещей.

— Можешь принести? Не по себе мне без оружия.

— Клинок — да, а нож — улика. Вряд ли его отдадут до конца разбирательства.

Ярослав уже шагнул за порог, когда я задала последний вопрос:

— Ты действительно готов отступиться от подписанного договора? От союза и от…

— Тебя? — обернулся он. — Нет. От тебя не готов. Но теперь слово за тобой, Василиса.

Как только дверь за ним закрылась, я уронила голову на подушку и в смятении уставилась на люстру. Всё спокойствие будто ветром сдуло.

Свобода. Право выбора. То, чего у меня не было с того момента, как я проснулась в чужой жизни давным-давно. Теперь вот есть. Ярослав сдержит слово, а через пару недель я получу диплом, и тогда даже отец не сможет навязать мне брак против воли. Разве не этого хотела?

Только вместо облегчения внутри стало пусто.

— Вот же! — пожаловалась люстре. — Готов меня отпустить, но не готов отказаться. Как это вообще сочетается?

Люстра не ответила, ей всё равно.

Лекарства мешали думать, но одну мысль отложить на потом точно нельзя. Мне надо вооружиться хоть чем-нибудь и прямо сейчас. Где-то на «Чанбайшань» бродит Игрек. Вряд ли он рискнёт навредить мне под носом у десятков свидетелей, но беспечность в таком деле — непозволительная роскошь.

Взглядом отыскала металлическую трость, стоявшую у окна, и психокинезом поманила её к себе.

Она не шелохнулась.

Спина покрылась липким потом. Я сосредоточилась сильнее прежнего и попробовала заново.

Ничего…

Переключившись на предметы поближе, снова и снова пыталась сдвинуть их силой мысли и раз за разом терпела неудачу. Как вскоре выяснилось, другие умения тоже перестали работать — телепатия, воодушевление, предвидение… Эссенция стихии разума не откликалась, сколько ни старайся. Я совсем не чувствовала её, только выжигающий жар температуры.

Неужели Зэд всё-таки добился своего? Нет, не может быть, не хочу!

Меня потянуло в котёл отчаяния, но погрузиться в него я не успела. Дверь бесшумно съехала в сторону, на секунду запустив в палату яркий свет из коридора, который тут же перегородила мужская фигура. На миг почудилось, что вернулся Ярослав, но…

— Здравствуй, Тигрица.

На пороге стоял Александр Тобольский собственной персоной. Импозантный, красивый, истинный аристократ с благородным блеском в глубине глаз. Его величия не умалял синяк на половину лица и простая солдатская форма, выданная людьми полковника. Мой дражайший кузен не успел залечить травмы после полёта в небо и сейчас заметно припадал на левую ногу.

Сердце подпрыгнуло к горлу — я так и не достала трость. Потратила кучу времени на бесполезные попытки психокинеза, вместо того чтобы тупо пройти жалкие десять метров ногами. Псионика конкретно меня разбаловала.

— Ты побледнела, Василиса. Я так сильно тебя напугал?

— Привет, Сань, — натянула улыбку, будто взаправду рада видеть родственника. — Не ожидала встретиться, только и всего. Время позднее.

— Но ведь ты не спишь. Спят все остальные.

Не став заморачиваться с поисками стула, он сел ровно на то же самое место, где чуть ранее сидел Ярослав. Я подавила желание тут же отпрянуть подальше, только улыбка превратилась в карикатуру.

— Навестить раненую кузину — мой святой долг. Ты молодец, Васён! Убила вероломного предателя, обрекшего Мирона Владивостокского и всех его товарищей на страшную смерть. Если бы я не отбился от группы… — Александр вздохнул так натурально, что можно поверить. — Меня бы тоже хоронили в закрытом гробу.

— Просто повезло. Японец был псиоником, поэтому считал себя неуязвимым, а у меня оказался метательный нож.

Кузен придвинулся ближе, в голосе прорезались вкрадчивые нотки:

— Да, он был псиоником… Как и ты.

— Прости?

— Не нужно скрываться от семьи, Василиса, — то, с каким подтекстом он произнёс имя, жутко мне не понравилось. — Ни к чему ломать комедию. Ты ведь знаешь, кто я и что сделал. А я знаю, кто ты и что сделала.

— Время позднее, я плохо себя чувствую. Уйди, пожалуйста.

Александр протянул руку, но пальцы сомкнул не на моей шее, а на стакане с водой, что стоял на тумбочке.

— Раньше у меня были только догадки. — Отхлебнул глоток с таким изяществом, словно это виски столетней выдержки, а не солёная жижа, и так же демонстративно вернул стакан на место. — Но зная, на что смотреть и чего ожидать, легко увидеть правильную картину. А ещё это.

Он вынул из сумки ни что иное, как мой личный планшет с гравировкой кролика, я сама её нацарапала. Внутри только диплом… и папки расследования. В пару щелчков ввёл пароль, и экран приветственно засветился.