Глава 34

— «Ирэн Листьева», — Александр зачитал пароль вслух, смакуя каждую букву. — Интересный выбор секретной фразы. Это твоё прежнее имя?

Меня будто сунули в ледяную воду.

— Откуда ты узнал?.. — начала я и осеклась. — Алёна, ну конечно.

— И декодер. Четыре пароля, надо же! — присвистнул он. — Да у тебя паранойя, Тигрица. Хотя не удивлён, учитывая, что там спрятано. Времени зря в нашем мире ты точно не теряла. Откопала столько всего любопытного! Точнее, некий господин Луговский.

Тратить слова на попытку глупого отрицания я не стала. Он не блефовал. Опытный и хладнокровный убийца бьёт, только когда уверен в победе, и планшет в его руках — красноречивое свидетельство. Пусть все собранные материалы по заговору продублированы у Надира, но какая разница? Александр может стереть информацию с носителя, но я не могу стереть память ему.

— А ты молодец, что молчала, — сдержанно похвалил он. — Закрытый рот — залог долголетия в любом из отражённых миров.

— Значит, ты пришёл избавиться от меня? — сразу перешла к главному блюду. Любезничать с ним не было ни сил, ни желания.

— Что ты! Убийство стихийника — тяжкое преступление. И потом, ты слишком ценная фигура, чтобы этим не воспользоваться. — Он погладил меня по волосам, как котёнка, заставив поморщиться от брезгливости. — Ты выйдешь за меня замуж.

У меня вырвался нервный смешок.

— Ничего себе заявка! А ты не хочешь сперва попросить моей руки, братец?

Карие глаза кузена уставились на меня абсолютно нечитаемым и от этого ещё более неприятным взглядом.

— Вопросы — пустая формальность, сестрица. Мы оба знаем твой ответ. В противном случае тебя будут судить за присвоение чужой личности с корыстной целью, а уж князь Тобольский особо позаботится о том, чтобы ты никогда не получила свободу. Улавливаешь, о чём я? В ответ ты можешь рискнуть обвинить меня в кровавых ритуалах, но… Разве сосуду кто-нибудь поверит? Нет. Фридрих избавится от тебя в тот же день, как почувствует угрозу в свой адрес.

Я молчала. В голове остались только ругательства в ассортименте и лихорадочный подсчёт вариантов действия.

Александр сидит между мной и дверью — перехватит сразу. До окна десять метров — в текущем состоянии просто не добегу раньше него. Огреть по голове графином с водой? Вряд ли получится вырубить с одного удара, мужик он крепкий. Остаётся Ярослав. Он бродит где-то там с моим клинком. Понятия не имею, что может сделать в такой-то ситуации, но всяко больше, чем безоружная я.

— Не так я планировал всё это, — почти с сожалением вздохнул Александр. — Разорванная по вине невесты помолвка повлечёт ненужные сложности, ну да ладно. С ними мы разберёмся позже.

— Когда на трон взойдёт Артемий и развяжет войну с кайзером?

— Полно тебе! Разговоры о политике только испортят вечер. Как я уже сказал: мне нужна ты, вот и вся разгадка.

— А как же Алёна? Так просто бросишь любимую девушку?

— Кто сказал, что любимую? — издевательски фыркнул кузен. — Мы не серебряные медальоны, чтобы чувства влияли на наши поступки. Она умница и хорошо собирает информацию, но совершенно не умеет её анализировать. Или не хочет, что ещё хуже. Собственно, я и тебя не люблю, мы ведь даже не знакомы толком. Ну как, стало легче?

От его равнодушного тона меня передёрнуло.

— Раз так, почему именно я? — спросила в попытке затянуть разговор. — Алёна тоже платина, но трудностей с ней будет меньше.

Александр выразительно повёл бровью, предлагая самой догадаться.

— Конечно, — не стала его разочаровывать. — Тебе нужна Тобольская губерния, а брак со мной позволит узаконить власть не только на бумаге, но и в глазах общества.

— Сообразительная.

Будто невзначай я сместила руку к тумбочке. Всё-таки попробую вариант с графином.

— Этим купил тебя Фюрстенберг? Обещал отдать Тобольск, когда Княжество проиграет?

— И опять ты о политике. — Он убрал графин за пределы досягаемости, разгадав бесхитростное намерение. — Знаешь, а ведь я был жутко зол, когда ты сорвала ритуал над Тавастгусским, но теперь… — С намёком побарабанил пальцами по планшету. — Теперь рад. Иначе бы не узнал о твоих тайных делишках. Оказывается, вас опасно оставлять без присмотра даже на день, княжна!

— Какая честь.

Александр поднялся на ноги и деловито одёрнул рубашку.

— Откладывать на потом не будем, — объявил он. — Отец Василий обвенчает нас прямо здесь, на станции. Расскажем ему о большой любви, а Владивостокская подтвердит наш давний роман и выступит свидетелем. Проблем не возникнет. Разрешение на брак я получил ещё до ритуала над тобой в прошлом году.

— Церковь всё равно запрещает браки между двоюродными…

— Мы троюродные! — кузен начал нехило раздражаться.

Вот теперь меня повело по-настоящему. Не столько от лекарств, сколько от осознания тупика. Изнутри прикусила щёку, чтобы прийти в себя. Раз, другой. Боль — паршивый стимулятор, но других нет.

— Собирайся, пойдём к священнику.

— С-сейчас? — я сглотнула натёкшую кровь.

— Думала, я дам тебе время на попытку найти выход? Или попросить помощи у своего пока ещё жениха? Или слить информацию с планшета? Не считай меня дураком, Василиса. Сразу после венчания мы уедем отсюда, долечишься в столице.

Он хватанул меня за локоть, но я выдернула руку. Так резко, что чуть не свалилась с койки.

— Ты в жизни не прикоснёшься ко мне, тварь!

— Прикоснусь, — его голос зазвенел сталью. — Обязательно прикоснусь, но ты ещё можешь выбрать — по правилам или нет. Попробуешь воспротивиться, и всё, что нашла, моментально улетит Фридриху вместе с моим письмом — достаточно нажать одну кнопку на телефоне. А он человек жёсткий. Первым делом убьёт всех, кто помогал тебе, и начнёт с Самаркандского и Луговского. И, конечно, тайна твоей личности перестанет быть тайной.

— Так же, как план Фюрстенберга. Ты ведь понимаешь, что тут, — кивнула на планшет, — не единственная копия?

— Понимаю. Но неужто ты хочешь проверить, кто из нас выйдет из «битвы секретов» победителем?

Чего мне хотелось, так это убить его. Сильнее, чем кого-либо в этой или прошлой жизни. Устранить угрозу самым радикальным из возможных способов, невзирая на последствия. Сдаётся мне, они были бы куда менее разрушительны и для меня, и для Княжества. Но… нечем.

Впервые за весь разговор Александр позволил себе лёгкую улыбку:

— Выиграет только Фридрих. Ни одна из улик в твоём «расследовании», — он выразительно показал кавычки пальцами, — не ведёт к нему напрямую.

— Пусть так. Сосуды всё равно его опознают.

— К тому времени они будут мертвы. И ты тоже. Разве упрямство стоит того? — И сам же ответил: — Нет. Я показал тебе выход, Тигрица, довольно. Только став моей женой, ты будешь в безопасности, в первую очередь от такого человека, как Фридрих. Твои близкие в том числе…

Он собрался добавить что-то ещё, когда дверь внезапно съехала в сторону.

— У меня есть ещё один выход для неё, — прошипел Ярослав.

Бессчётное количество раз я видела его ярость на тренировках и в симуляторах, но там она всегда была под контролем. Сейчас контроля не было, или же он был слишком жёстким. В полумраке больничной палаты глаза Яра стали бледно-серыми, почти бесцветными, а лицо спокойным и абсолютно безжалостным. Перемена была столь разительной, что испугалась даже я, хотя на меня он не смотрел вовсе.

Давно, интересно, он подслушивал под дверями?

Как показало дальнейшее — очень.

Лезвиестихийного клинка в его руке прошили огненно-электрические всполохи убийственного заряда. Александр моментально понял ситуацию и тут же скользнул назад. На его клинке вспыхнула бело-голубая дымка.

— Вот, значит, как?

Ярослав не ответил, ударил сразу. Шипящая эссенция сорвалась с лезвия, целя по корпусу.

Александр резко ушёл вниз, и огненный заряд впечатался в шкаф с лекарствами. Микстуры вскипели, рванув маленькими бомбами с грохотом, способным разбудить мёртвого и всю станцию заодно.

Я скатилась с койки на чистом рефлексе. Наплевав на боль в боку, сиганула на другой конец палаты в угол между тумбочкой и шкафом, чтобы не словить шальной удар. Или не стать заложницей. Клинок, принесённый Красноярским, валяется где-то у порога, психокинез молчит, а собственное тело едва слушается. Помощи от меня никакой.

Кузен ударил сверху вниз по диагонали. Стихия воды встретилась с огнём, сталь чиркнула о сталь с противным визгом, от которого свело зубы. Яр надавил, пытаясь прижать противника к койке, но тот ушёл кувырком, на лету выставив щит земли, и тут же обрушил серию быстрых уколов.

Оба без доспехов — бой будет коротким.

Яр встретил пробивной удар жёстким блоком. Его отбросило на несколько шагов, ноги скользнули по мокрому от разлитых микстур линолеуму. Александр не дал опомниться: второй взмах, третий, четвёртый. Каждый — точный, экономный, без единого лишнего движения.

Красноярский нырнул в сторону. Клинок Игрека вгрызся в койку и с отвратительным скрежетом разломил её пополам. Часть заряда земли срикошетила в тумбочку в метре от меня, разнеся её в щепки.

Следующий удар Яра со свистом рассёк воздух там, где только что была голова Александра, и пробил дыру в стене возле двери. Тобольский молниеносно прыгнул вперёд, вложив вес в прямой удар в грудину. Яр скрестил оба клинка, приняв урон на блок. Эссенции противоположных стихий при соприкосновении взорвались с такой силой, что воздушная волна выбила окна. Меня прижало к полу, уши заложило, будто нырнула глубоко под воду.

Мужчины замерли в клинче с перекошенными от напряжения лицами.

— Убьёшь меня — отправишься под суд, Красноярский, — процедил Александр.

— Переживу.

Яр намеренно сместил нажим влево. Пострадавшая лодыжка Игрека подогнулась, но он успел оттолкнуть противника и уйти вбок.

Секунда передышки, и палату разорвала серия огненных росчерков. Яр атаковал, не жалея сил. Удар, блок, ещё удар! Пролитый спирт с глухим хлопком вспыхнул под ногами голубоватым пламенем.

Защита у Александра грамотная, но один удар всё же достиг цели. Кончик клинка Яра прочертил линию поперёк его ключицы. Высокая температура мгновенно прижгла рану, обуглив края до черноты. К запаху лекарств примешалась острая нотка палёного мяса.

Зарычав, Игрек ударил с разворота, целя в шею. Яр уклонился на сотую долю секунды позже, чем нужно, и вражье лезвие глубоко полоснуло его по правому плечу. Закрепляя успех, Тобольский перешёл на тяжёлые удары земли и замахнулся для финального. Его лезвие вспыхнуло тысячами бриллиантовых искр.

Ярослав не стал его блокировать. Вместо этого он резко шагнул вперёд, почти вплотную, и нырнул под замах. Движение было рискованным до безумия, но не больше, чем оставаться на месте. Александр, уже вложивший весь вес в удар, не успел затормозить инерцию. Его корпус провернулся, открываясь, и в этот момент левый клинок Ярослава с неприятным хрустом прошил его тело насквозь.

Тобольский рвано выдохнул. Глаза расширились от шока, рот открылся в немом вопросе.

— Ты знаешь, за что, — глухо прорычал Яр. Затем провернул лезвие и резко выдернул, забрызгав кровью себя и пространство вокруг.

Александр сделал два неверных шага назад, прижимая руку к ране. Он смотрел на неё с каким-то недоверчивым выражением. Только потом его колени подогнулись, и он тяжело осел на пол, опрокинувшись на бок. Под телом с пугающей быстротой начала растекаться алая лужа.

Умер?.. Похоже.

Ярослав стоял над ним, тяжело дыша. Кровь из его собственного плеча текла густой струйкой, капая с пальцев на пол и смешиваясь с кровью Александра.

Забыв о слабости и боли в боку, я подорвалась из укрытия.

— Ты что натворил, Яр? — хрипнула сдавленным голосом. — Ты только что сломал себе жизнь!

— Спас твою и твоё дело.

Он продолжал разглядывать покойника жуткими глазами, словно убеждаясь, что тот больше не встанет.

Шагнув вперёд, я заслонила Яру вид на врага и ладонями повернула его лицо, заставив смотреть на себя.

— Убийство невиновного стихийника его должности даже губернатору не сойдёт с рук, ты ведь понимаешь?

— Невиновным он не был. Он убил моего отца и угрожал тебе.

— Об этом никто не знает! Даже собранные доказательства не помогут. Если обнародовать их сейчас, Фюрстенберг успеет избавиться от болванок и подчистить концы, а ты останешься убийцей. Просто психованным убийцей.

— А был выбор? — Яр резко мотнул головой, окончательно возвращаясь в новую реальность. — Седьмое мая совсем скоро. Просто доведи дело до конца.

Подойдя к телу Игрека, он вынул из внутреннего кармана его рубашки телефон и подчистую расплавил его ударом эссенции огня. Затем быстро проверил остальные карманы на наличие других носителей информации, записок или улик, которые бы могли дать Фридриху подсказку. Их не было.

— Ключ, — тихо прошептала я, неизвестно как вспомнив о нём. — На шее.

Яр без церемоний сорвал гербовый медальон Александра. На цепочке рядом с ним действительно висел маленький ключик, самый стандартный на вид — либо от шкафчика в рабочем кабинете, либо от банковской ячейки. Либо ерунда, либо важный. Яр молча вручил его мне.

Палата начала заполняться едким дымом от горящих лекарств и тлеющих обломков так, что становилось трудно дышать, даже выбитые окна не спасали. В коридоре послышались торопливые шаги и встревоженный голосок Анфисы, что-то тараторящей собеседникам.

— Какой-то сюр…

Закончить фразу Ярослав не дал. Крепко вцепившись мне в плечо пальцами свободной руки, наклонился к лицу и сбивчиво заговорил:

— Ты ничего не видела, не слышала и не знаешь. Проснулась от грохота, когда всё закончилось. О себе я позабочусь сам. Сделаешь?

— Д-да.

— А теперь…

— Теперь я притворюсь испуганной, — закончила мысль с мрачной обречённостью.

Яр невесело кивнул, и ровно в тот момент, когда двери разъехались, отступил в сторону.

Отец Василий замер на пороге, едва заметив окровавленное тело. Анфиса затормозить не успела и по инерции вписалась ему в спину.

— Мёртв. — Опытный доктор на расстоянии определил статус Александра Тобольского. — Реанимации не подлежит.

— Святой Архангел Михаил, покровитель моей семьи, — прошептала Анфиса дрожащими губами.

Следом за ними в палату ворвались солдаты. В отличие от целителей, их заинтересовал не убитый, а клинок в руке Красноярского. По его лезвию медленно стекали тяжёлые капли крови, оставляя на полу крошечные круглые следы.

Всё дальнейшее запомнилось фрагментами. Произошло слишком многое, а мой организм, державшийся до этого на чистом упрямстве, решил взять перерыв и просто побыть наблюдателем. Температура подпрыгнула до заоблачных значений, реальность начала распадаться на отдельные кадры, лишенные связи.

Отец Василий голосом, словно из соседней комнаты, вещал что-то медицинское. Белый свет ламп превращал фигуру Игрека в манекен. И где-то на периферии — Ярослав, стоящий среди солдат с непроницаемым лицом без грамма сожаления. Я не могла отвести от него взгляд, даже если бы хотела.

Аресту он не сопротивлялся, толку-то? Объяснить свой поступок также отказался, лишь потребовал сделать звонок адвокатам семьи. Я, как и просили, ничего не знаю. Изобразить непонимание оказалось просто. Даже удивительно, как догадалась разыскать среди обломков свои вещи, перед тем как меня перевели в целую палату. Оружие и планшет. Последний валялся под остатками тумбочки, его экран покрылся паутиной трещин, но он всё ещё работал.

Только оставшись в одиночестве, я наконец разжала пальцы левой руки. На ладони лежал маленький ключик, всё ещё хранящий призрачное тепло тела Александра Тобольского, как наглядное доказательство того, что обратной дороги нет. Ни у кого из нас.