Глава 17.

Я лежала на холодном каменном полу зала артефакта, и мне казалось, что меня разрывают изнутри. Не больно, нет — Илания говорила, что ксилонские роды не сопровождаются той дикой болью, которую испытывают человеческие женщины. Но было что-то другое. Огромная, давящая волна, которая накатывала раз за разом, заставляя все мышцы живота сжиматься в тугой узел.

— Дыши, — сказал Кассиан, сидя рядом на коленях и сжимая мою руку. Его лицо было бледным, но он старался выглядеть спокойным. — Дыши, как я говорю.

— Ты бы попробовал сам, — прошипела я, когда очередная волна накрыла меня с головой. — Тут не до дыхания.

Илания уже развернула свой медицинский сканер и что-то бормотала себе под нос, водя им над моим животом. Рядом суетилась Зори, подавая ей какие-то инструменты из походной аптечки, которую мы захватили с корабля. Горги стоял чуть поодаль и делал вид, что очень занят изучением трещин в стене, но я видела, как трясутся его руки.

— Всё идёт по плану, — объявила Илания, и её голос звучал на удивление спокойно. — Тело работает правильно. Нейронные поля синхронизируются. Кассиан, вам нужно быть ближе. Положите руки на живот и сосредоточьтесь.

Кассиан послушно переместил свои большие ладони на мой круглый живот, и я почувствовала знакомое тепло, которое всегда шло от него. Дети внутри зашевелились активнее, будто узнавая отца.

— Они чувствуют тебя, — прошептала я.

— Знаю, — ответил он так же тихо. — Я тоже их чувствую.

И вдруг в голове у меня прозвучал детский голос. Не слова — скорее ощущение, яркое и чёткое, как картинка. Маленький мальчик с серебристыми волосами и моими глазами смотрел на меня и улыбался. Он не боялся. Он был готов.

— Это он, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Сын. Он… он говорит со мной.

— Телепатическая связь, — кивнула Илания, не отрываясь от сканера. — У ксилонских детей она просыпается ещё до рождения. Это нормально для такого срока. Но то, что вы её слышите, — редкий дар.

— А девочка? — спросила я, чувствуя, как внутри кто-то другой, более тихий, притаился и ждал.

— Девочка пока молчит, — ответила Илания, и в голосе её послышалось что-то похожее на уважение. — Она сильнее. Она не тратит силы на разговоры. Она копит их для главного.

В этот момент из капсул, стоявших у стены, раздался шорох. Я повернула голову и увидела, как отец пошевелился, приподнялся на локтях, а мать открыла глаза и посмотрела на меня. Живые. После стольких лет стазиса — живые.

— Лира… — прошептала мать, и голос её был слабым, как дуновение ветра. — Это правда ты?

— Мама, — выдохнула я, и в этот момент новая волна схватки накрыла меня с головой, заставляя забыть обо всём. — Не сейчас, мама. Потом. Сейчас… сейчас очень не вовремя.

Отец, шатаясь, поднялся на ноги. Он был бледен и худ, но в глазах его горел огонь, который я помнила с детства.

— Кристалл… — сказал он, оглядываясь. — Си’Дар… что случилось?

— Всё случилось, — ответил Кассиан, не оборачиваясь. — Ваша дочь рожает. А Си’Дар обезврежен. Так что помолчите, пожалуйста, и не мешайте.

Мать подошла ближе, опираясь на стену, и посмотрела на меня с такой любовью и болью, что у меня сжалось сердце.

— Мы думали, ты будешь в безопасности… — сказала она, и в голосе её прозвучало столько лет разлуки, что я едва сдержала слезы. — Мы думали, ты далеко…

— Я здесь, — ответила я, чувствуя, как новая волна накатывает, сильнее предыдущей. — И сейчас я буду рожать ваших внуков. Так что, пожалуйста, помогите мне, если можете, или отойдите.

Илания, вздохнув, оттеснила родителей плечом.

— Леди Фримен, мистер Фримен, — сказала она тоном, не терпящим возражений, — ваша дочь под медицинским наблюдением. Я ценю ваши чувства, но сейчас вы только мешаете. Отойдите к стене и наблюдайте. Пожалуйста.

Родители покорно отошли, и я увидела, как мать взяла отца за руку, как они сжали пальцы друг друга, как смотрели на меня, не отрываясь.

— Ну, — сказала я, поворачиваясь к Илании, — что дальше?

— Дальше — Манифестация, — ответила та. — Процесс, при котором дети покидают ваше тело через энергетический кокон. Это не больно, но требует огромной концентрации. Вы должны расслабиться и довериться своему телу. И Кассиан, не убирайте руки. Вы — якорь.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Это было трудно — слишком много всего происходило вокруг. Но рядом был Кассиан, его тепло, его спокойствие, его уверенность. Он верил в меня. И я должна была верить в себя.

— Начинается, — прошептала Илания.

Я почувствовала, как внутри меня всё засветилось. Не физически — нет, это было другое. Внутреннее свечение, которое разливалось откуда-то из глубины, из самого центра моего существа. Дети задвигались, закружились, и вдруг — тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой не было ничего, кроме этого света.

— Сын, — сказала Илания, и голос её дрогнул. — Он выходит.

Я открыла глаза. Над моим животом, прямо в воздухе, материализовался маленький светящийся кокон. Он пульсировал, переливался голубым, и внутри него я увидела крошечную фигурку — мальчика, сжавшегося в комок.

— Заберите его, — прошептала я, протягивая руки.

Илания осторожно взяла кокон, и тот лопнул, как мыльный пузырь, оставляя на руках целительницы маленького, сморщенного, но очень живого младенца. Он закричал. Громко, требовательно, будто возмущаясь, что его вытащили из такого уютного места.

— Сын, — выдохнул Кассиан, и в его голосе было столько изумления, сколько я не слышала никогда.

Мальчика передали мне, и я взяла его на руки. Тёплый, тяжёлый, с серебристыми волосиками на головке и моими глазами — серыми, с проблеском синевы. Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то древнее, мудрое, совсем не детское.

— Привет, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Привет, мой хороший.

Кассиан наклонился и поцеловал меня в лоб, а потом осторожно коснулся пальцем щеки сына. Мальчик схватил его за палец и сжал с неожиданной силой.

— Воин, — сказал Кассиан, и в голосе его прозвучала гордость. — Настоящий воин.

В этот момент я снова почувствовала внутри движение. Девочка. Она не кричала, не требовала внимания. Она просто ждала. Терпеливо, спокойно.

— Ещё один, — сказала Илания, готовясь принять второй кокон.

Процесс повторился, но по-другому. Медленнее, нежнее. Свет был не голубым, а золотистым, тёплым, как утреннее солнце. Кокон появился над моим животом и повисел в воздухе дольше, чем первый, будто девочка не хотела покидать своё убежище.

— Иди, — прошептала я, обращаясь к ней. — Иди, маленькая. Здесь хорошо. Папа и мама ждут.

Кокон лопнул, и Илания приняла на руки девочку. Она не закричала. Она запела — тихо, едва слышно, и песня эта была похожа на звон хрустальных колокольчиков, который я слышала во сне.

— Девочка, — сказала Илания, передавая её мне.

Я взяла дочь, и сердце моё остановилось. Она была маленькой, светленькой, с пушком на голове цвета лунного серебра. Глаза её были закрыты, но она улыбалась, и в этой улыбке было столько спокойствия и доверия, что мне захотелось плакать.

— Принцесса, — прошептал Кассиан, и в голосе его прозвучало такое благоговение, что Зори, стоявшая рядом, вдруг шмыгнула носом.

— Ну, все? — спросил Горги, выглядывая из-за плеча. — Можно я посмотрю? Я никогда не видел новорождённых ксилонцев.

— Можно, — ответила я, — но руками не трогать.

Горги подошёл, заглянул на детей и вдруг сказал:

— А они красивые. Не то, что я. Я родился — мать испугалась. А эти — прямо картинка.

Я улыбнулась сквозь слёзы. Рядом стоял Кассиан, обнимая меня одной рукой, второй придерживая сына, который всё ещё сжимал его палец. Девочка спала у меня на груди, тихо посапывая.

— У них есть имена? — спросила мать, подходя ближе. Она всё ещё была слаба, но глаза её сияли.

— Мы не придумали, — призналась я. — Всё как-то не до того было — погони, заговоры, побеги.

— Тогда может их назовёт любимый дед?, — сказал отец, и я увидела, как по его щеке течёт слеза. — Милая, я не думал,что дождусь этого момента. Позволь мне.

Я посмотрела на Кассиана. Он кивнул.

— Хорошо, — сказала я. — Называй.

Отец подошёл и долго смотрел на детей. Потом перевёл взгляд на меня, на Кассиана, на артефакт, который больше не светился, на Си’Дара, связанного и безмолвного.

— Сын, — сказал он, — пусть будет Элиан. В честь моего отца, который научил меня верить в чудеса. А дочь… дочь пусть будет Мира. В честь моей жены, которая ждала меня всё это время.

Мать тихо ахнула и прижала руку к губам.

— Элиан и Мира, — повторил Кассиан, пробуя имена на вкус. — Хорошие имена. Сильные.

— Для сильных детей, — добавила я.

Мальчик, словно услышав своё имя, открыл глаза и посмотрел на отца. В его взгляде было что-то требовательное, властное — вылитый Кассиан.

— Ну, Элиан, — сказал Кассиан, — теперь ты наследник клана Вал’Эриан. Оправдаешь?

Ребёнок, конечно, не ответил, но я готова была поклясться, что он усмехнулся.

А девочка — малюсенькая Мира — вдруг зашевелилась и потянулась к артефакту. Тот, погасший и холодный, на мгновение вспыхнул тусклым светом и снова затих.

— Она чувствует его, — сказала Илания, и в голосе её прозвучал страх. — Даже сейчас, когда он спит, она чувствует.

— Это не страшно, — ответила я, прижимая дочь ближе. — Это её дар. И мы научимся им пользоваться.

В этот момент в зал вбежал Тал, который всё это время охранял выход.

— Архонт, — сказал он, — корабль Совета ушёл с орбиты. Вар’Энтор сбежал. Но перед этим он отправил сигнал. В Империю. О рождении наследников.

— Пусть летит, — ответил Кассиан. — Нам теперь не до него. У нас дети.

Он посмотрел на меня, на малышей, на родителей, которые стояли рядом, и в его глазах я увидела что-то, чего не видела раньше. Покой. Настоящий, глубокий покой.

— Нам нужно вернуться на корабль, — сказала Илания. — Мать и дети нуждаются в отдыхе. И в медицинском наблюдении.

— И в кофе, — добавил Горги. — Много кофе.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Кассиан легко поднял меня на руки, вместе с двумя детьми, прижатыми к груди.

— Я сам, — сказал он, когда я попыталась возразить.

— Знаю, — вздохнула я, прижимаясь к нему. — Ты всегда сам.

Мы вышли из зала, и я оглянулась на капсулы, где ещё недавно лежали мои родители, на артефакт, который спал, на Си’Дара, которого уводил Тал. Всё закончилось. Правда, началось что-то новое.

В коридоре было темно и сыро, но Кассиан шёл уверенно, и я чувствовала себя в безопасности, как никогда раньше.

— Кассиан, — позвала я.

— Да?

— Спасибо, что не бросил меня.

— Я никогда тебя не брошу, — ответил он. — Ты моя Истинная Пара. И теперь у нас есть доказательства. Два маленьких, очень громких доказательства.

Мальчик, будто услышав, что речь идёт о нём, громко икал и завозился.

— Спокойно, Элиан, — сказал Кассиан, и в голосе его прозвучала такая нежность, что у меня защемило сердце. — Мы идём домой.

Мы выбрались на поверхность. «Серафим» ждал нас там же, где мы его оставили, — у края Разлома. Зори уже запускала двигатели, Горги тащил аптечку, родители шли сзади, держась за руки и не веря, что они свободны.

Я села в кресло на мостике, держа на руках обоих детей, и посмотрела в иллюминатор. Элизиум-6 уходил вниз, в черноту космоса. Планета, где я нашла родителей, где родила детей, где поняла, что такое настоящая семья.

— А что с Си’Даром? — спросила я, когда корабль начал подниматься.

— Он будет в изоляторе до решения Совета, — ответил Кассиан, садясь рядом. — Мы используем его как свидетеля против Вар’Энтора. Этого хватит, чтобы развалить заговор.

— А Вар’Энтор?

— Сбежал, но ненадолго. У нас есть доказательства. И теперь у нас есть дети, которые доказывают, что Код Единения — реальность. Это даёт мне власть, Лира. Настоящую власть.

Он взял меня за руку и поцеловал в висок.

— Отдыхай, — сказал он. — Вы все заслужили отдых.

Я закрыла глаза. Дети спали, прижавшись ко мне, тёплые, живые, настоящие. Где-то рядом отец разговаривал с матерью, не веря, что они снова вместе. Горги ворчал на кофеварку, которая отказывалась работать. Зори докладывала о курсе.

— Кассиан, — прошептала я, уже засыпая.

— Да?

— А что будет завтра?

— Завтра, — ответил он, — мы будем разбираться с последствиями. Но сегодня… сегодня мы просто будем семьёй. Хорошо?

— Хорошо, — ответила я и провалилась в сон, полный света и тепла.

И мне снилось, как мы с Кассианом стоим на мостике «Серафима», а вокруг нас бегают двое детей — мальчик с серебристыми волосами и девочка с золотистыми кудряшками. Мальчик строит из кубиков космический корабль. Девочка поёт ту самую песню, которую я слышала перед родами, — о звёздах, о надежде, о том, что всё будет хорошо.

А когда я проснулась, первое, что я увидела, было лицо Кассиана. Он не спал. Он смотрел на меня и на детей, и в его глазах было что-то, чему я не могла найти названия.

— Ты чего? — спросила я сонно.

— Ничего, — ответил он, улыбаясь. — Просто смотрю.

— На что?

— На своё будущее, — сказал он. — И оно прекрасно.

И в этот момент зазвучал сигнал тревоги. Зори, сидевшая за пультом, резко повернулась к нам.

— Архонт, — сказала она, и голос её был напряжённым, — перехвачен сигнал. С Ксилон-Прайм. Совет собирает экстренное заседание. Они требуют вашего присутствия. И… — она запнулась, — они требуют предоставить детей для «осмотра и регистрации».

— Ничего удивительного, — сказал Кассиан, и его лицо снова стало каменным. — Вар’Энтор успел отравить им уши.

— Что будем делать? — спросила я, чувствуя, как мирная тишина рушится на глазах.

Кассиан посмотрел на меня, потом на детей, потом на экран, где мерцала звёздная карта.

— Будем торговаться, — ответил он. — И, возможно, воевать. Но сначала… сначала дай мне поцеловать детей.

Он наклонился и поцеловал Элиана в лоб, потом Миру в макушку. Потом коротко и нежно поцеловал меня в губы.

— Всё будет хорошо, — сказал он, и голос его звучал уверенно. — Потому что теперь нас больше. И мы сильнее.

Корабль ускорялся, уходя от Элизиума-6 в глубины космоса, к звёздам, к новым битвам, к новой жизни. А у меня на руках спали два маленьких чуда, ради которых я готова была на всё.

Даже на войну с Советом.