Глава 18.

Я проснулась от того, что кто-то маленький и очень требовательный громко пищал прямо у моего уха. Открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Потолок знакомый — каюта на «Серафиме», та самая, большая, архонтская. Рядом — тёплый бок Кассиана, который даже во сне успел обнять меня за плечи. А на груди…

На груди лежал Элиан. Мой сын. Маленький, краснолицый, с кулачками, сжатыми так, будто он готовится к бою. Он пищал и вертел головой, тыкаясь носом мне в ключицу.

— Ты голоден? — прошептала я, ещё не до конца проснувшись. — Сейчас, сейчас.

Я приподнялась на локте, стараясь не разбудить Кассиана. Второй ребёнок, Мира, спала в специальной переносной колыбельке, которую Зори соорудила из старого ящика и мягких одеял. Девочка лежала на боку, поджав ножки к животу, и её личико было безмятежным, как у ангела с картинки.

Элиан пищал громче. Видимо, терпение у него кончилось.

— Тихо-тихо, — я расстегнула тунику, в которой спала, и приложила сына к груди.

Он схватил сразу. Так жадно и требовательно, что я охнула. Илания говорила, что у ксилонских детей сосательный рефлекс очень сильный, но чтобы настолько… Молочко потекло, и Элиан зачмокал, успокаиваясь.

— Ну, здравствуй, мой хороший, — прошептала я, глядя на его серебристые волосики и курносый нос. — Как спалось?

Он, конечно, не ответил, но перестал пищать и даже открыл глаза. Серые. С проблеском синевы. Он смотрел на меня с таким серьёзным выражением, будто оценивал — достойна ли я быть его матерью.

— Я постараюсь, — пообещала я. — Честно.

— Он уже командует, — раздался сонный голос Кассиана. — Весь в отца.

— Ты тоже любишь командовать, — усмехнулась я, не отрывая взгляда от сына.

— Только тобой, — он потянулся и поцеловал меня в плечо. — И, кажется, теперь вами всеми.

В этот момент Мира в колыбельке заворочалась и издала тихий, жалобный звук. Не плач, скорее призыв. Кассиан осторожно встал, подошёл к ней и взял на руки. Девочка мгновенно успокоилась, уткнулась ему в шею и затихла.

— Она тебя чувствует, — сказала я. — Как и в животе.

— Знаю, — он погладил Миру по спинке и сел рядом со мной на кровать. — Илания сказала, что девочки-ксилонки особенно привязаны к отцовскому полю. Оно стабилизирует их нервную систему.

— А мальчики?

— Мальчики больше к матери, — он кивнул на Элиана, который всё ещё сосал грудь, не обращая ни на кого внимания. — Видишь? Он уже выбрал.

Мы сидели так, с двумя детьми, и тишина была такой уютной, что я хотела, чтобы она длилась вечно. Но в дверь постучали.

— Лира, — раздался голос матери. — Ты проснулась? Мы с отцом… мы не хотели мешать, но…

— Входите, мама, — сказала я, прикрываясь одеялом.

Дверь открылась, и на пороге появились мои родители. Они выглядели лучше, чем вчера — отдохнувшие, умытые, в чистой одежде, которую нашла для них Зори. Но всё равно было видно, что стазис дался им нелегко — мать была слишком бледной, а отец опирался на стену, когда шёл.

— Ох, — выдохнула мать, увидев детей. — Ох, Лирочка…

Она подошла ближе и замерла, не зная, куда деть руки.

— Можно? — спросила она, глядя на Миру, которую держал Кассиан.

— Конечно, — ответил он и осторожно передал девочку.

Мать взяла внучку с таким трепетом, будто это было сокровище, которое она боялась разбить. Мира открыла глаза, посмотрела на неё и снова закрыла — одобрила, видимо.

— Какая красивая, — прошептала мать. — Вся в тебя, Лира.

Мать всхлипнула и прижала Миру к груди.

— Сколько лет, — сказала она, — сколько лет мы были в этом сне. Я видела тебя, Лира. Видела, как ты росла, как училась, как искала нас. Но не могла проснуться. Артефакт держал нас.

— А теперь вы здесь, — ответила я, протягивая руку. — И я так рада, что вы живы.

Отец взял меня за руку и сжал её.

— Расскажи, — попросил он. — Расскажи всё. Как ты жила. Как нашла его, — он кивнул на Кассиана.

— Это долгая история, — вздохнула я.

— А мы никуда не спешим, — сказала мать, усаживаясь в кресло с Мирой на руках. — Мы столько лет ждали. Пять минут не сделают погоды.

Я посмотрела на Кассиана. Он кивнул.

— Ну, — начала я, — после вашего исчезновения я осталась одна. Мне было шестнадцать. Я летала на старом корабле, перевозила грузы, работала переводчиком. Всякое было. А потом нашла осколок кристалла, тот самый, что вы искали. И за мной начали охотиться вей'коры. Они думали, что я знаю что-то про артефакты.

— И ты пришла на Нексус, — продолжил отец. — Мы видели это. В стазисе иногда приходили образы. Ты была на Нексусе.

— Да. И там я встретила его, — я кивнула на Кассиана, который сидел на краю кровати и слушал. — Он… ну, он меня похитил. Сказал, что я его Истинная Пара. А я сначала подумала, что он сумасшедший.

— Не сумасшедший, — спокойно сказал Кассиан. — Я просто знал, что хочу.

— А потом? — спросила мать, и в её глазах горело любопытство.

— А потом была ночь, — сказала я, чувствуя, как краснею. — Одна ночь. Он пометил меня, и… в общем, я сбежала. Через технический люк. Устроилась в академию «Глосса». Думала, что спрячусь.

— Но он нашёл тебя, — сказал отец, и в голосе его прозвучало уважение.

— Нашёл, — подтвердила я. — Через несколько месяцев. Я уже была беременна. Он пришёл и сказал: «Ты носишь моего ребёнка. Игра в прятки окончена».

— И ты пошла с ним? — спросила мать.

— А у меня был выбор? — я горько усмехнулась. — Он был прав. Вей'коры охотились на меня. Кейлон, его бывший друг, тоже. А потом оказалось, что нас двое. Двойня. А потом — что девочка — особенная. И вот мы здесь.

— А как ты к нему относишься сейчас? — спросил отец, и вопрос был не праздный. Он смотрел на Кассиана, и в его взгляде читалась оценка.

Я повернулась к Кассиану. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего сердце забилось быстрее.

— Сначала я его ненавидела, — сказала я честно. — Думала, что он просто захотел меня как игрушку, и всё. Но потом… потом я увидела, как он заботится обо мне. Как он боится за детей. Как он рисковал собой, чтобы нас защитить. И я поняла, что он не просто так. Он — моя судьба. Может, я и не верила в это раньше. Но теперь — верю.

Кассиан молчал, но его рука легла на мою, и он сжал пальцы.

— Мы всё равно поженимся, — сказал он, глядя на моих родителей. — Ксилонская церемония. Если вы не против.

— Мы — за, — сказала мать, и в её глазах блеснули слёзы. — Лишь бы наша дочь была счастлива.

— А я, — добавил отец, — хочу выпить за это. У вас есть что-нибудь крепкое на корабле?

— Найдём, — усмехнулся Кассиан.

В этот момент Элиан, который всё это время мирно сосал грудь, вдруг оторвался и громко икал. Я переложила его на плечо и начала похлопывать по спинке — Илания научила, что ксилонским детям нужно помогать срыгнуть воздух. Он икнул ещё раз и удовлетворённо затих.

— А кормить — как у людей? — спросила мать, с интересом наблюдая.

— Да, — ответила я. — Илания сказала, что молоко у меня есть, и его достаточно для двоих. Ксилонские дети не отличаются от человеческих в этом плане. Но им нужно больше телепатического контакта с отцом.

— Поэтому я сплю рядом, — добавил Кассиан. — И буду спать. Пока они не окрепнут.

— Не только поэтому, — улыбнулась я.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла, что мама отвела глаза, а отец вдруг заинтересовался рисунком на стене.

— Ну, мы, наверное, пойдём, — сказал отец. — Вам нужно отдохнуть. А нам — освоиться на корабле. Там, говорят, есть отличная библиотека.

— И кофе, — добавила мать. — Горги обещал показать, где его берут.

Они встали, и я почувствовала, как не хочется их отпускать. Столько лет разлуки, и вот они здесь, живые, настоящие.

— Мама, — позвала я. — Спасибо, что вернулись.

Она подошла, поцеловала меня в лоб, потом поцеловала Миру, которая всё ещё спала на её руках, и осторожно передала девочку Кассиану.

— Мы вернулись, — сказала она. — И теперь мы будем рядом. Всегда.

Отец просто кивнул и положил руку мне на плечо. Сильно, по-мужски.

— Я горжусь тобой, дочка, — сказал он. — Ты выросла хорошим человеком. И матерью. И женой.

Они вышли, и дверь закрылась. Я перевела дух и посмотрела на Кассиана. Он сидел с Мирой на руках, а Элиан мирно посапывал у меня на плече.

— У тебя хорошие родители, — сказал он.

— Знаю, — ответила я. — Они и тебя теперь будут любить. Как сына.

— Я не против, — он усмехнулся. — Лишь бы не учили меня пить земной чай. Терпеть не могу эту бурду.

Мы рассмеялись, и смех разбудил Элиана. Он снова открыл глаза, посмотрел на меня, на Кассиана, на сестру, и вдруг издал звук, похожий на довольное урчание.

— Кажется, он одобряет, — сказал Кассиан.

— А у него есть выбор? — ответила я.

Мы переложили детей в колыбельку и сами легли рядом. Мира спала, свернувшись калачиком, Элиан раскинулся звёздочкой, заняв половину места. Кассиан обнял меня, прижимая к себе, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным.

— Кассиан, — прошептала я, когда он уже почти заснул.

— Ммм?

— А что будет завтра?

— Завтра мы полетим на Ксилон-Прайм, — ответил он. — Представим детей Совету. И начнём войну.

— Звучит не очень романтично, — вздохнула я.

— А я и не романтик, — он поцеловал меня в макушку. — Я воин. И моя семья — моя крепость.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, полный звёзд и света.

А утром, когда я проснулась, первое, что я увидела, был планшет, который Зори оставила на столике. На экране мигало сообщение.

Я потянулась к нему, стараясь не разбудить детей. Нажала на кнопку.

Текст был коротким.

**«Леди Фримен. Поздравляю с рождением детей. Это делает игру интереснее. Ждите новостей с Ксилон-Прайм. Ваш старый знакомый.»**

Я замерла с планшетом в руке. Сообщение не было подписано, но я знала, от кого оно.

Вар’Энтор. Он не сдался.

— Кассиан, — позвала я тихо. — Проснись. У нас проблемы.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

— Что случилось?

— Вар’Энтор. Он знает, где мы. И он что-то задумал.

Кассиан сел, взял планшет, прочитал сообщение. Его лицо стало каменным.

— Не бойся, — сказал он. — Мы готовы.

— Я не боюсь, — ответила я, глядя на детей, которые мирно спали, не подозревая о том, что их уже хотят украсть. — Я просто хочу, чтобы это закончилось.

— Это никогда не закончится, — сказал Кассиан. — Но мы научимся с этим жить. Вместе.

Он крепко обнял меня, и я почувствовала, как его спокойствие передаётся мне. Да, война не закончена. Да, впереди битвы и интриги. Но теперь нас четверо.

И это были самые сильные козыри в колоде.