Глава 19.

Корабль шёл на посадку, и я впервые в жизни смотрела на Ксилон-Прайм не через экран планшета и не в записях родителей. Я смотрела на него своими глазами, и у меня перехватывало дыхание.

Планета была прекрасна — огромный шар, раскрашенный в серебристые, голубые и изумрудные тона. Города, похожие на хрустальные дворцы, вплетались в природные ландшафты так органично, что трудно было понять, где заканчивается природа и начинается творение рук ксилонцев. Вокруг планеты вращались орбитальные станции, похожие на капли ртути, и сотни кораблей сновали туда-сюда, как мошки вокруг светильника.

— Красиво, — прошептала я, прижимая к груди Миру, которая спала, завернутая в тёплое одеяло.

— Да, — согласился Кассиан, стоя рядом и держа на руках Элиана. — Но опаснее, чем кажется. Красота ксилонцев всегда обманчива.

— Ты говоришь о планете или о себе? — спросила я, поворачиваясь к нему.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то тёплое, почти нежное.

— И о том, и о другом, — ответил он. — Но я, надеюсь, уже не обманываю тебя.

— Уже нет, — я привстала на цыпочки и поцеловала его в щёку. — Ты меня убедил.

Элиан, почувствовав, что отец отвлёкся, заворочался и издал требовательный звук. Кассиан тут же вернул всё своё внимание сыну, подкинул его на руках и что-то прошептал на ксилонском. Ребёнок затих, но смотрел на отца с выражением, которое я уже научилась узнавать: «Я всё равно добьюсь своего».

— Он будет упрямым, — заметила мама, подходя к иллюминатору. Она держалась за руку отца, и они оба смотрели на планету с каким-то особенным выражением — смесью восхищения и тревоги.

— В кого бы это? — усмехнулся отец, глядя на Кассиана. — Не в тебя ли, Архонт?

— В вас обоих, — ответил Кассиан невозмутимо. — Упрямство у Лиры в крови, а моё — дело наживное.

— Мы будем садиться, — объявила Зори с пилотского кресла. — Всем пристегнуться, детей прижать.

Я села в кресло и крепко обхватила Миру. Девочка даже не проснулась — только зевнула и прижалась ко мне ближе. Кассиан сел рядом, положив Элиана себе на грудь, и накрыл нас свободной рукой, будто хотел защитить от всего мира.

Корабль вошёл в атмосферу. За иллюминатором полыхнуло огнём, потом показались облака, а потом — город. Огромный, сияющий, с башнями, уходящими в небо, и парками, раскинувшимися между ними.

— Это Вал'Эриан-Прайм, — сказал Кассиан, и в голосе его прозвучала гордость. — Столица моего клана. Здесь находится наш родовой дом.

— Твой дом... — поправила я. — Теперь наш?

Он посмотрел на меня, и в его глазах что-то дрогнуло.

— Наш, — согласился он.

Мы приземлились на частном космодроме, окружённом высокими деревьями с серебристой листвой. Нас встречали. Много ксилонцев в строгой одежде, с каменными лицами и оценивающими взглядами. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, и постаралась держать спину прямой.

— Не бойся, — шепнул Кассиан, беря меня за руку. — Они не укусят. Я им не позволю.

— А если попытаются?

— Тогда я покажу им, почему меня называют Архонтом.

Мы вышли из корабля. Ветер дул тёплый, пахло цветами и ещё чем-то пряным, незнакомым. Я огляделась. Впереди, на широкой мраморной лестнице, стоял пожилой ксилонец в длинных одеждах. Его лицо было суровым, но в глазах я заметила любопытство.

— Управитель клана, — представил Кассиан. — Доверенное лицо моего отца. Он будет помогать нам во время нашего пребывания здесь.

— Леди Фримен, — управитель поклонился, но в поклоне было что-то холодное, официальное. — Добро пожаловать в дом Вал'Эриан. Мы надеемся, что ваше пребывание будет… комфортным.

— Благодарю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Кассиан, не отпуская моей руки, повёл меня вперёд. Родители шли за нами, держась близко, их лица были напряжёнными. Горги, который тоже вылез из корабля, крутил головой по сторонам и что-то бормотал про «невиданную роскошь».

Родовой дом оказался ещё красивее, чем казался издалека. Высокие потолки, расписанные фресками, широкие коридоры, мягкое освещение, которое исходило от самих стен. Везде стояли вазы со светящимися цветами, такие же, как в моей каюте на «Серафиме», только больше и изящнее.

— Как в музее, — прошептала мама.

— Или во дворце, — добавил отец.

— И то и другое, — ответил Кассиан. — Дом Вал'Эриан — один из древнейших в Империи. Здесь хранятся реликвии нашего рода, и каждая комната имеет свою историю.

Нас провели в крыло, предназначенное для семьи. Там было несколько комнат — большая спальня для нас с Кассианом, детская, две гостевые для родителей, даже небольшая кухня, что меня очень обрадовало.

— Здесь есть кофе? — спросила я у Кассиана, когда слуги ушли.

— Настоящий? — он улыбнулся. — Я приказал доставить лучшие сорта. И шоколад. И всё, что ты любишь.

— Ты помнишь?

— Я помню всё, что касается тебя, — ответил он, и в голосе его не было преувеличения.

Я поставила Миру в колыбельку, которую слуги уже приготовили, и подошла к нему. Элиан всё ещё был у него на руках, но мальчик спал.

— Кассиан, — сказала я, обнимая его за талию. — Спасибо.

— За что? — он не обнял меня в ответ, потому что боялся разбудить сына, но наклонил голову и поцеловал меня в висок.

— За то, что терпишь всё это. Моих родителей, мои страхи, моё ворчание. За то, что не бросил меня, когда я была невыносима.

— Ты и сейчас невыносима, — усмехнулся он. — Но я тоже не подарок. Так что мы друг друга стоим.

— Это точно, — я поцеловала его в губы. Медленно, нежно, чувствуя, как его сердце бьётся в такт моему.

— Лира, — прошептал он, отстраняясь. — Ты знаешь, что я никогда не пожалел о том дне в баре. Даже когда ты сбежала. Даже когда я искал тебя полгода. Потому что в конце этого пути — ты. И они, — он кивнул на детей.

— Я тоже не жалею, — сказала я, утыкаясь носом ему в грудь. — Даже когда ты был невыносимым.

— Я всегда был невыносимым, — заметил он. — Просто ты теперь привыкла.

Мы стояли так, обнявшись, пока Элиан не заворочался и не потребовал внимания. Кассиан отдал мне сына, и я села в кресло, чтобы покормить его. Мира спала, но я знала, что скоро проснётся и тоже попросит есть.

— Знаешь, — сказал Кассиан, садясь рядом и наблюдая, как я кормлю Элиана, — у ксилонцев не принято, чтобы мужчины присутствовали при кормлении. Считается, что это личное дело женщины.

— А ты?

— А я считаю, что это красиво. Ты прекрасна, когда кормишь. И я не хочу пропускать ни одной минуты.

У меня защипало в глазах. Этот суровый воин, который когда-то похитил меня и приказал мне принадлежать ему, теперь сидел рядом и смотрел на меня с такой нежностью, что я готова была плакать.

— Ты меня балуешь, — сказала я.

— Ты этого заслуживаешь, — ответил он.

Когда Элиан насытился, Кассиан взял его на руки и начал ходить по комнате, что-то напевая на ксилонском. Колыбельная была красивой — мелодичной, тихой, с низкими вибрациями, которые успокаивали. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Ты пел эту же песню мне, когда я была беременна, — вспомнила я. — Я слышала. Сквозь сон.

— Я знал, что ты слышишь, — ответил он. — Я пел для тебя и для них. Чтобы вы знали, что я рядом.

В дверь постучали. Вошла мама с Мирой на руках — девочка проснулась и, видимо, заплакала.

— Она голодна, — сказала мать, передавая мне внучку.

Я взяла Миру, приложила к груди, и девочка мгновенно успокоилась. Элиан, увидев, что сестра что-то получает, а он уже нет, насупился и издал недовольный звук.

— Какой же он ревнивый, — заметил новоиспеченный отец, широко улыбнувшись.

Ну может и не очень широко по меркам людей, но для Кассиана уже большой прогресс выдавить какую- либо эмоцию кроме ухмылки.

Вечером, когда детей убаюкали и уложили в отдельной комнате (рядом с нашей, дверь мы оставили открытой), Кассиан пригласил меня на балкон. Звёзды здесь казались ближе, чем на Земле, а воздух был прозрачным и свежим.

— Завтра нас ждёт Совет, — сказал он, обнимая меня за плечи. — Будет трудно. Они будут давить, угрожать, предлагать сделки. Но я не отдам им детей. Никогда.

— А если они попытаются?

— Тогда мы улетим, — просто ответил он. — На «Серафиме». Найдём место, где нас не достанут. И будем жить там, пока дети не вырастут. Или пока я не соберу достаточно доказательств, чтобы уничтожить заговор.

— Ты готов бросить всё? Клан, власть, Империю?

— Я готов бросить всё, что угодно, — он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза. — Ради тебя. Ради них. Вы — моё всё.

Он поцеловал меня. Медленно, глубоко, так, что у меня подкосились ноги. Я обвила руками его шею, прижалась теснее, чувствуя, как его руки скользят по спине, притягивая меня ближе.

— Кассиан, — прошептала я, когда мы оторвались друг от друга.

— Ммм?

— Я люблю тебя. Знаешь?

Он замер. На его лице промелькнуло что-то — удивление, радость, страх — всё вместе.

— Скажи ещё раз, — попросил он, прислонивщись к моему лбу своим.

— Я люблю тебя, — повторила я. — Всегда. Даже когда тебя нет рядом несколько минут, я скучаю так, что сердце болит.

Он прижал меня к себе так сильно, что я пискнула, потом засмеялась, уткнувшись в его грудь.

— Я тоже люблю тебя, Лира, — сказал он, и голос его был хриплым. — Больше жизни. Больше Империи. Больше всего, что у меня есть.

— Знаю, — ответила я. — Я чувствую это. Каждый день.

Мы стояли на балконе, обнявшись, и смотрели на звёзды. Где-то внизу, в огромном городе Вал'Эриан-Прайм, кипела жизнь. Где-то в небе летали корабли. Где-то в тени готовились заговоры.

Но здесь, сейчас, была только любовь.

Утром, когда я проснулась, Кассиана рядом не было. Я встала, накинула халат и пошла в детскую. Элиан и Мира спали, но рядом с ними, в кресле, сидел Кассиан, согнувшись и положив голову на край колыбельки. Он охранял их всю ночь.

— Кассиан, — позвала я тихо.

Он открыл глаза, уставшие, но спокойные.

— Ты не спал? — спросила я.

— Спал, — ответил он. — Мало, но спал. Они же тоже спали, я не пропустил ни их вздоха, ни их движения. Желание защищать их слишком сильное. Как будто физически тяжело находиться вдали от них, но кто я такой, чтобы отказывать себе в своих желаниях, - ухмыльнулся по доброму Кассиан. Затем вальяжно потянулся и поднялся на ноги.

— Иди в кровать, — сказала я. — Я посижу с ними. Как раз кормить пора.

Он встал, подошёл ко мне, поцеловал в лоб и ушёл. А я села в его кресло, взяла на руки Миру, которая уже начала просыпаться, и прижала к груди.

Я смотрела на дочь, на сына, который спал в своей кроватке, и думала о том, что впереди ещё много испытаний. На мгновение представила, что придется резко бежать на корабль и улетать от погони. От людей, которые захотят забрать моих детей. И прятаться. Возможно всю жизнь.

И в этот момент в дверь постучали, и на пороге появился Кассиан, взволнованный, с планшетом в руке.

— Лира, — сказал он, — Совет вызывает нас на экстренное заседание. Через час. Они требуют присутствия детей.

Я похолодела.

— Кассиан...Не отдавай их. Пообещай, что они останутся с нами, — сказала я, вставая.

— Не отдам, — ответил он. — Но пойти придётся. Мы должны показать, что не боимся.

Он подошёл, взял меня за руку и посмотрел в глаза.

— Вместе, — сказал он.

— Вместе, — ответила я.