Глава 16

Увы, после ужина меня снова ждала работа. Для начала допрос менталиста. За день, в течение которого его не кормили и не поили, и вообще, не заглядывали в его камеру, чтобы не стать жертвой его ментальных атак, Чибисов окончательно впал в уныние.

Думаю, этому неплохо поспособствовали и артефактные наручники, которыми его сковал Саша. Они полностью блокировали дар мага вплоть до уровня архимагистра и в них даже самый всесильный и опытный одаренный становился обычным смертным.

— Итак… — Зайдя в камеру, которую по приказу Саши построили рядом с казармой, чтобы далеко не ходить, я внимательно изучила нервно вздрогнувшего менталиста и обманчиво ласково улыбнулась: — Сам мне всё расскажешь или перейдем к пыткам? Я всё ещё заинтересована попрактиковаться…

— Я расскажу, — торопливо сообщил мне Чибисов. — Всё расскажу! Можно мне… воды?

— Конечно, — улыбнулась ещё ласковее и лично подала ему алюминиевую кружку с прохладным морсом. Менталист жадно выпил её содержимое, на миг на его лице проступило выражение истинного наслаждения, но потом я забрала у него кружку и потребовала: — Рассказывай. Как давно ты работаешь на Касаткина?

Поговорили мы часа четыре, не меньше. Менталист сотрудничал с князем уже более пятнадцати лет, провернув для него столько грязных махинаций, что можно было только изумляться, но в глобальном смысле это были преимущественно мелочи.

Ну, как мелочи… В масштабах губернии.

Купца оморочить, чтобы свой выгодный бизнес за бесценок продал, девчонку очередную, чтобы выполняла все извращенные прихоти князя (и княжича!), а потом ничего не помнила, охотников карабановских… Слуг, чтобы охотно шпионили на своих хозяев. К действительно влиятельным аристократам Чибисов никогда напрямую не совался. Понимал, что у них могут быть и охрана, и артефакты. Со мной менталист прокололся лишь потому, что не считал Евтушенко реальной силой, способной дать ему отпор, а я в его понимании была лишь хваткой, но мелкой пигалицей. Да ещё и всего лишь цифромагом.

И опасности не представляла совершенно.

— Чудно-чудно… — произнесла, удовлетворенно кивая. — Значит, говоришь, не доверял князю и держал кое-какой компромат дома. Экий ты молодец. Одобряю. Компромат вообще вещь хорошая. А где, говоришь, твой дом?

Общаясь с мужчиной, я продолжала практиковаться в том, что умела всегда, а сейчас вспомнила.

Я его очаровывала. Голосом, интонацией. Одобрительной улыбкой. В каждом жесте, в каждом звуке были вплетены ментальные установки доверия. Расположения. Преданности. Не той, которая заработана поступками, а той, которая действует на уровне животных инстинктов. Которая ничем не объяснима, но тем не менее действует. Действует вопреки здравому смыслу пленника, который уже забыл, что я враг.

И выложил всё вплоть до последнего тайника и пароля на облачное хранилище.

Услышав всё, что хотела, я кивнула и попросила Сашу, который всё это время находился неподалеку, разбираясь с другими пленниками:

— Саш, я всё. Избавься от падали.

Коротко кивнув, брат вошел в камеру и одним резким движением свернул менталисту шею, не став тратить на него даже пулю.

Не заслужил.

— Черт, как же я хочу спать… — пробормотала устало, мельком выяснив, что время — третий час ночи.

— Кто мешает? — не оценил моих страданий братишка. — Мы уже почти закончили. Николай весь день провел с инспектором из императорской канцелярии. Пленные опрошены, все как один подтвердили приказ графа Румянцева уничтожить особняк и всех, кто в нём находился. К нам претензий у ведомства нет, мы полностью в своём праве. Документы на переход права собственности уже подписаны и на императорском сайте опубликованы.

— Вот вроде бы ты и прав, но… — я вздохнула и поморщилась, — еще не переделанных дел — тьма.

— Делегируй, — твердо заявил братишка. — Заводи толкового секретаря, бери в помощники Селивестра и пусть впахивает. В самом деле, ты графиня, а не робот. К чему выжимать из себя все соки, когда можно этого избежать?

— Наверное, ты прав… — усмехнулась и поморщилась. — А я просто устала. Ладно, завтра на свежую голову подумаю об эффективном планировании. Сегодня я точно уже не в состоянии. Спокойной ночи, Саш.

— Спокойной ночи, Ева. Отдыхай.

Наверное, я всё-таки слишком устала, потому что умудрилась проспать до обеда, а потом… Потом нагло ленилась.

И никто мне ни словечка против не сказал!

Правда, ленилась я выборочно, в своём кабинете, где разобрала все документы, которые забрала из кабинета Румянцева, часть выкинула, часть структурировала, наметила план действий на ближайшую неделю… А там и вечер подкрался.

И муж.

Тоже подкрался.

Точнее смело вошел в мой кабинет, приглушенно стуча тростью, подошел к моему столу, изучил кипы бумаг, в центре которых я сидела, и неодобрительно качнул головой.

— Ева, хватит работать. У тебя уже лицо серое. Идем, время ужина. А потом гулять.

— Куда? — изумилась.

— Для начала просто на улицу, — усмехнулся супруг. — Скоро зима, успеешь ещё дома насидеться. Давай-давай, подъем. Никуда эти бумаги от тебя не убегут. У тебя ещё завтра приемный день, отдохни хотя бы немного. А в пятницу езжай с баронессой в Москву, она хочет в спа.

— М-м… — протянула с почти умным видом, а потом хитро прищурилась. — А ты не хочешь в спа?

— Ева! — Николай аж возмутился, будто я предложила ему эпиляцию интимной зоны.

— Что? — хихикнула. — Между прочим, спа — это не только косметические процедуры, но и расслабляющий массаж, витаминные обертывания и ещё куча всего. Спроси у Саши, он в курсе. И в полном восторге.

— Нет, спасибо, — всё-таки решительно отказался Евтушенко. — Я как-нибудь… по-старинке. Обойдусь. А вот тебе отдых не помешает. Там, кстати, привезли мебель из особняка Румянцева, я велел составить её в свободную гостевую комнату, сама потом посмотришь, что с ней дальше делать. И ещё…

Он посмотрел на меня по особому серьезно.

— Знаешь, я долго думал… И хочу спросить твоего совета. Я хочу отписать новые земли твоему брату. Что скажешь?

А вот это неожиданно…

Подумав, уточнила:

— Какие именно? Струнино или Киржач?

— Киржач, — последовал твердый ответ. И тут же дополнение: — Но только если ты сама не против.

— Знаешь, мне… надо подумать, — произнесла, потому что, как ни крути, а решение было серьезным. — Глобально нам это выгодно. Отдельные земли, отдельная, лояльная к нам армия… И верный союзник. Надо подумать. Не торопись, хорошо?

— Конечно. Как скажешь, так и будет.

Я аж брови вскинула.

— Удивлена? — усмехнулся. — Ничего странного. Моей заслуги в этом ноль и я прекрасно это осознаю. Всё, что нас сейчас окружает, ваша работа. Твоя и Александра. Я не делец и никогда не искал выгоды в чужом. Умом я понимаю, что местами могу быть неправ, но… Так я воспитан. Так что думай, Ева. Мою позицию ты услышала. И ещё…

Он поколебался, но лишь долю секунды.

— Если желаешь, Струнино останется за тобой. Именно за тобой. Когда… — он размеренно выдохнул, — когда меня не станет, а Ваня вырастет и унаследует Карабаново, я не хочу, чтобы ты осталась ни с чем. Я догадываюсь, — он скупо усмехнулся, — что ты и так устроишься, без моей помощи, но всё же… Подумай об этом тоже. Лучше оформить всё сейчас, пока я…

— Перестань! — Я аж перебила его, сердито хмурясь. — Всё, слышать ничего не хочу о делах! Хочу ужинать и гулять! Веди!

Супруг мимолетно улыбнулся, но глаза его оставались серьезными. Тем не менее мне подали руку и сначала мы прошли в столовую, где уже заканчивали накрывать стол к ужину, и дружно посидели за ним всей семьей, обменявшись последними новостями.

Эксперимент профессора шел семимильными шагами и четко по графику, баронесса, узнав, что я согласна на спа, уже бронировала на пятницу салон, Саша дал понять, что съездил на квартиру менталиста и вывез всё, что поможет нам в информационной войне с князем, граф порадовал новостью, что старая ферма ликвидирована до основания и он уже нанял профессионалов, которые занялись разметкой будущей шахты и металлургического завода, причем среди них есть и маги тверди, так что стройка будет недешевой, но быстрой. Месяца за три управятся.

А Ванечка с чувством продекламировал нам стих про Лукоморье и растущий там дуб, в ветвях которого водятся русалки.

Мне похвастать было пока нечем, так что я сидела с умным видом и кивала, радуясь за других. А потом мы пошли гулять.

Совсем недалеко, буквально за дом, в свой облагороженный стараниями садовников парк, но даже эти полчаса в компании Николая и Ванечки позволили мне действительно выдохнуть напряжение и суету последних дней.

Нет, работы не стало резко меньше. Но я вспомнила, что помимо неё есть и другие приятные вещи. Детский смех, мужская улыбка и крепкая рука, на которую всегда можно опереться. Поговорить по душам. Доверить почти все свои тайны и тревоги…

Почти все.

Последнее не то чтобы угнетало, ведь я и Саше не рассказывала всё до конца, хотя он и знал намного больше Евтушенко, но всё-таки есть в жизни каждой женщины вещи, которые не стоит говорить никому. Вообще никому.

— Спасибо, что вытащил меня из-под бумажных завалов, — чуть шутливо, но совершенно искренне поблагодарила я супруга, когда мы уже вернулись домой. — Завтра, если всё пройдет удачно, у меня появится ответственный секретарь, на которого я переложу ряд задач. Будет полегче. Ну а сейчас я, пожалуй, сделаю перерыв, пока у меня голова не взорвалась от всех этих цифр и графиков. Где, говоришь, вещи из особняка Румянцева?

Чтобы я ничего не перепутала, Евтушенко лично отвел меня в последнюю свободную комнату, которая уже таковой не являлось, ведь туда привезли всё, что я приказала, включая коробки с вазами и безделушками. М-м, неплохо…

Потихоньку вынимая и расставляя всё на горизонтальные поверхности, чтобы понимать, что у меня вообще есть, сразу отставила в сторонку пару ваз и одну статуэтку, которую можно будет предложить аукционисту, если он меня не разочарует. Вместе вот с этим буфетом начала восемнадцатого века.

Всё, теперь можно и на кровать завалиться!

Но не спать, нет.

Са-а-аш! Ты далеко?

«Уехал. А что?»

Далеко уехал?

«За жабьими мозгами. Что такое?»

О, нет-нет. Ничего срочного. Удачи.

«Спасибо»

Закончив переписку и не став отвлекать братишку новостью о щедрости Евтушенко в плане земель, я задумалась об этом сама. Стоит или нет?

Моя внутренняя жабка против. Хомяк тоже против. Дракон категорически против!

Что моё — то моё!

Вот только Коля правильно напомнил: как только Ваня подрастет, это всё станет его. Саша так и останется начальником службы безопасности рода без своего угла, а я вовсе стану приживалкой.

Звучит-то как… поганенько.

Ну а с другой стороны, я всегда могу снова выйти замуж! И переехать на земли мужа.

Вот только… Надо ли это мне?

Губы сами собой скривились в неприязненной гримасе. В любом случае прямо сейчас мне торопиться некуда. Супругу гарантировали ещё полтора года жизни. Плюс год траура. Силой меня никто выйти замуж не вынудит, я уже не безродная девочка из зауралья. А на все их интриги я преспокойно смогу ответить так, что разгребать замучаются. Деньги есть, сила есть. Влияние… Ещё не очень много, но будет.

А посему… Пожалуй, соглашусь на его щедрое предложение. Оно оптимально. Правда, немного неясен нюанс с личной гвардией. По идее я и Ваня будем считаться одной семьей. Но при этом он будет главой семьи (после совершеннолетия) и командиром своей гвардии. А я буду хозяйкой неподвластных ему земель. Этакая вдовствующая королева-мать. Но при этом имею ли я право на свою гвардию? Или могу пользоваться только гвардией пасынка? Вопрос!

Пожалуй, надо будет проконсультироваться по этому вопросу с Даниэлем. Он точно должен знать. И в при-и-инципе… Если нет, то кто помешает мне создать не гвардию, а частное охранное агентство? Хах!

Только надо будет, чтобы им владел кто-то условно не связанный со мной. На бумагах.

Ну а если и тут не получится, то выйду замуж за какого-нибудь недотепу-аристократа и он отправится в рыцарский поход в аномалию во имя меня. И не вернется. Снова буду вдовой, но уже с другой фамилией и расширенными полномочиями на всё. Бинго!

В общем, всё решаемо.

Но не сейчас. Сейчас лучше поспать, а то мысли в голову лезут, одна хлеще другой.

Спокойной ночи мне. Сладких снов!

* * *

Уехав, наконец, в сторону Пскова, но перед этим убедившись, что без него ничто не развалится и бойцы будут нести усиленный дозор, а в случае чего на помощь придут олимпийцы и даже наёмники по одному-единственному звонку Фельдштейна, всё равно ехал и переживал.

Проще было взять её с собой, но… Нет. Пусть отдохнет. И так взвалила на себя столько работы, что удивительно, как ещё не сломалась. Сильная девочка. Всегда была сильной…

С каждым днем в голове роилось чуть больше воспоминаний, но нравились ему далеко не все. С прорывом на новый уровень их стало больше, первые сутки вообще мог потеряться между прошлым и реальностью. Сейчас вроде отпустило…

Но сильно лучше не стало.

Он помнил её. Именно её.

Девчонка, которая перевернула его жизнь. Ту, прошлую. Впрочем, и нынешнюю тоже. Но уже иначе.

Высокомерная, дерзкая, непокорная. О, как он жаждал её укротить… И ведь укротил же! Смог!

Вот только и дня не проходило без скандала. Они были словно кошка с собакой, ругались по любому поводу. Но потом так сладко мирились…

Эта Ева другая.

Более мягкая, но и более жесткая. Ласковая… и жестокая. Непримиримая. Изобретательная.

Снова не желающая принадлежать ему!

Руки сжали руль с такой силой, что он натужно скрипнул.

Нет. Нельзя торопиться. Нужно быть аккуратным. Сдержанным. Осторожным. Нужно приручить её заново.

Понять, что она хочет на самом деле.

Вспомнить…

Вспомнить всё!

К счастью, визит в аномалию увенчался успехом и уже в одиннадцать утра он чертил ритуальную печать, чтобы завершить то, что следовало завершить ещё на прошлой неделе. Но всё не получалось.

Однако, сегодня, сейчас он…

Сделает это!

Готовый, казалось, к любым испытаниям, оказался обескуражен тем, что на самом деле произошло. Его вышибло из тела! Как? Зачем? Нет!

Но…

А это ещё что?

На миг сгустившийся перед глазами туман расступился и Саша осознал себя стоящим в каком-то древнем храме. Не особо большой, кажется, даже заброшенный… Впрочем, нет. Внутри кто-то определенно был. Одним лишь усилием воли Саша переместился внутрь.

И увидел себя. Вроде бы себя… И оракула. Дряхлого слепого старика, который сидел перед дымящейся жаровней и перебирал тлеющие угли прямо пальцами.

— Явился, — просипел старик. — Мне нечего тебе сказать, сын пламени. Ничего нового. Судьба уже сплетена мойрами…

— Скажи мне, кто она! — рыкнул темноволосый юноша, одетый как не особо состоятельный герой античных времен — в короткую набедренную повязку. — И я убью её! Не собираюсь я умирать от рук какой-то бабы!

— Наивный… — старик блаженно улыбнулся. — Всё уже предрешено… всё.

Оракул резко взмахнул рукой и жаровню окутал такой густой дым, что он в один миг заполонил пространство, а когда развеялся, то Саша очутился в совершенно другом месте и даже времени. Это он понял по тому, что его альтер-эго выглядел старше и был одет иначе.

Снова храм, но уже иной. Намного больше размером. Светлый, ведь солнце проникало внутрь сквозь колонны, между которыми не было стен. Торжественно украшенный. С кучей народа справа и слева…

Сам он стоял на небольшом возвышении и смотрел в проход, по которому шла она.

Одетая в роскошный белый наряд, которому он даже не знал названия, но на ней он сидел великолепно. С золотыми украшениями, которых был явно не один килограмм — и в волосах, и в ушах, и на груди, и на тонких запястьях.

Маленькая. Обманчиво хрупкая.

Но с гордо расправленными плечами и вздернутым подбородком. Подкрашенные алым губы кривились, в подведенных глазах сверкала буря и вызов. Как же в этот момент она была прекрасна!

А потом она приблизилась и прошипела:

— Убью, слышишь? Когда-нибудь я обязательно тебя убью, грязный варвар!

— Ты можешь попробовать, маленькая южная колючка, — пренебрежительно усмехнулся он. — Вот только сегодня нас обручит первородное пламя. Знаешь, что это?

Она снова зло сверкнула глазами.

Она знала…

Но он всё равно это произнёс:

— Моё пламя станет твоим. Но ты станешь моей. Навсегда. До последнего вздоха. Твоего… Или моего.

После чего обернулся к жрецу, который стоял чуть в отдалении, и распорядился:

— Начинайте церемонию.

И снова туман окутал помещение, не позволяя досмотреть, чем все завершилось, а в следующий миг он оказался в том же храме, но… Он был иным.

Он был осквернен!

Город полыхал в аду, который прорвался в благословенный край прямиком из Тартара, чудовищные монстры терзали и живьем пожирали его жителей, а двое самых сильных магов тысячелетия стояли спиной к спине и отражали уже далеко не первую атаку тварей.

Но вот очередная атака отбита, монстров больше нет, но… Их нет лишь здесь. А снаружи их легион.

Всё кончено. Всё. Всё было зря…

Не защитил. Не уберег. А ведь любил! Действительно любил эту маленькую южную колючку! Всем своим большим полыхающим сердцем!

— Знаю… — По её грязным щекам катились слезы, но глаза становились лишь ярче с каждой секундой. — Всегда знала. Всегда…

— Смерть — не конец, — прошептал он едва слышно. — Ты знаешь. Сделай это. Сделай сама. Обещаю, я найду тебя снова. Где бы ты ни была. Кем бы ты ни стала. Найду. Просто. Сделай. Это. Эва…

Его огонь подпитывал её суть, позволяя сделать это. Позволяя свершиться чуду. Смертоносному. Уникальному.

Позволяя умереть им в один миг.

И очистить этот мир от скверны.

Смерти нет…

Есть долг. Есть любовь.

И есть сущность, которой небезразличны эти двое…

Так может стоит дать им ещё один шанс?

Вернувшись в себя, Саша ещё какое-то время сидел в центре печати, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Как же это было… реально! Словно сам прожил каждый миг. Каждую секунду. Вспомнил то главное, что хотел.

Ох, Ева… А ведь ты наверняка вспомнила это всё раньше! И молчала. Маленькая южная колючка…

Всегда была такой. Себе на уме. Никогда не подчинялась до конца.

Но нужно ли ему это сейчас? Нет. Да и тогда он больше дразнил, чем продавливал. Нравилась ему её ярость. Её чистые эмоции. Гнев. Страсть.

Но это всё было тогда.

Сейчас ему нравится её смех. Её нежность.

Он стал… мудрее? Более зрелым? Пожалуй…

Что ж, у него есть год, чтобы расставить все точки над и. Николай ему не соперник. Скорее отец, который пытается оберегать непутевую дочь, порой даже от самой себя. Да и она в нём видит совсем не мужчину.

Проблема в том, что и в нём она мужчину не видит.

Так может пора что-то менять?