Глава 13

Колыван отделился от отряда и повернул обратно ко мне, как побитая собака, поджавшая хвост. Почти на полусогнутых он приблизился ко мне на расстояние в пять шагов и бухнулся лбом в землю.

— Не погуби, княже! Не со зла я то!

— Ну, знамо дело, что не со зла! Из-за денег всё. А ещё перед дядькой моим, душегубом и братоубийцей, выслужиться хотел, — я говорил спокойно, продолжая ковырять щепочкой под ногтями. — И чего же мне с тобой таким корыстным и услужливым делать?

Мужичка начало сильно трясти.

Неужто я такой страшный?

А. Ну да. Страшный. А ещё я мстительный и злопамятный.

Если воины княжьи и развлекались в деревне, то никого ведь не убили. Так, попортили малость, но и то с пониманием. Местные правила взаимного сосуществования никто не нарушал. А тут право сильного чтили все. А кто тут теперь сильный? Я тут теперь сильный.

Помню, смотрел как-то фильм один, где севший в тюрьму аферист постигал тюремную науку. А там всё просто было: надо было сходу гасить самого сильного, и тогда к тебя больше никто не полезет.

Вот и я тут решил действовать так же точечно. В честной схватке на кулаках я бы тут точно проиграл любому. Но сильным самым в этой тусовке был вовсе не их мускулистый командир. А тот самый волхв. Я как его там в деревне увидел, так сразу и понял, как действовать надо. Гасим самого сильного.

А с волхвом потягаться мне было уже вполне по силам. Благо Ника уже к тому времени подобрала вариант алгоритма точечного применения программы управления климатом. Регулирование количества кислорода и углекислого газа в отдельно взятом локальном пространстве можно применять по-разному. И никакие амулеты, защищающие от ментального и физического воздействия, никакая чурова сетка, даже такая продвинутая комбинированная, как была на мне, не спасут от внезапного удушья из-за отсутствия кислорода.

Кстати, надо бы придумать мне самому как от такой атаки защищаться. А то мало ли, найдётся тут умник какой-нибудь…

— Можно повесить алгоритм климатического датчика с автокомпенсатором на тот же модуль комбинированной сетки, — Ника сегодня прям фонтанировала новыми идеями. — На любое изменение внешней среды будет сразу реагировать и компенсировать с обратным знаком до нормы.

— Ты чего вдруг такая умная у меня стала? Прям сегодня так и прут из тебя плюшки разные. Ты случайно ядро не поправила?

— Уровень восстановления ядра составляет шестнадцать и сорок две сотых процента. Прогресс есть, но темпы пока крайне незначительные. Но я оперирую твоими текущими наработками, а оптимизация программного кода — это моя базовая функция.

Ясно. Ну, и то хорошо.

— Кстати, ты у волхва этого больше никаких вкусностей на шее не углядела?

— Стандартные защитные амулеты от ментального и физического воздействия. Но вот в его амулете активного ментального воздействия был рабочим только модуль шокового удара, такой же как у тебя уже есть из ведьминого амулета сторожевика. Ничего нового.

— Ты ж моя прелесть!

Я посмотрел на валяющегося до сих пор на земле Колывана.

Хитрый и изворотливый. Среди местного забитого и неграмотного крестьянства он прям как младший научный сотрудник при НИИ «волховства и жречества». Не зря ведь целый десяток лет при Волеславе служил и в обрядах помогал, сам не будучи волхвом.

Понять и простить?

А если потом от него в спину нож получу? Предавший раз — предаст и в другой? Только вот он, вроде, и не предавал меня пока вовсе. Я ведь его к себе на службу не брал? В друзья он мне не набивался? Вот и выходит, просто использовал мужик подвернувшуюся возможность улучшить свою жизнь, не будучи связанным со мной никакими клятвами верности. Вполне себе такой бизнес-подход. Ничего личного.

— Ты грамоте обучен?

— Чё?

Колыван сходу не смог переключиться от завываний и бития лбом в землю на то, что я вдруг буду задавать ему какие-то вопросы вместо казни лютой.

— Я спрашиваю, писать и читать умеешь?

— Так это… — он размазал рукавом слёзы по щекам. — Знамо дело… Аз, буки, веди… И писать и читать. Я ж в Киеве при Анастасе Корсунянине писцом служил. Пока меня не выгнали.

— Ника, а этот Анастас Корсунянин кто такой?

— Священник из Корсуни, который, согласно преданию, помог Владимиру взять город. Именно он тогда показал Владимиру, как перекрыть подачу воды в город. Он стал ключевым церковным администратором, управителем Десятинной церкви в Киеве (первого каменного храма). Он был не столько известным проповедником, сколько влиятельным церковным чиновником и доверенным лицом князя. Почти премьер-министр. В 1018 году, когда Киев захватит польский князь Болеслав I Храбрый вместе со Святополком, Анастас примкнёт к нему и Болеслав поручит ему хранить и сопровождать захваченную киевскую казну при отступлении в Польшу. То есть, в следующем году этот Анастас будет при больших деньгах.

— О как! Удачно я это спросил!

— Значит, Анастаса лично знал? — спросил я опять ошалевшего Колывана.

— Как не знать, коли я его писцом был?

— А за что он тебя выгнал-то?

Колыван приуныл, но густо покраснев, всё-таки проговорил:

— За блуд и срам.

— Чево? — я аж рот раскрыл.

— Я ж христианином был. Ну и… Не по канону, стало быть, вёл себя…

— И чего? Из-за баб и вина?

— Ага. Страсть какой суровый он был в ентом деле. Ну и… Вот так и пришлось мне бежать.

— Охренеть! — почти про себя проговорил я.

Тут вон нравы у всех почти свободные. Не сказать, что прям распущенность половая всеобщая, но особо никто не заморачивается. А тут почти целибат пытался кто-то навязать. Прогрессор, твоюжмать!

— Вот что, Колыван-отступник. То, что ты веру свою предал — тут не я тебе судья. А вот что в деревне, где ты десять зим у Волеслава служил, о тебе люди ничего плохого не говорили — это прям тебе жирный плюс.

— Чё?

— Я говорю, служить ко мне пойдёшь?

— Чё?

— Колыван, ты дурак? — из кустов позади меня вылезла Матрёна. — Тебе князь службу предлагает!

Здрасте!

— Я тебе что сказал делать? — обернулся я к травнице. — Ты почему здесь?

Если она сейчас скажет: «Стреляли», и пожмёт плечами, я точно со смеху помру!

— Князя бросать одного негоже! — Она насупилась и уткнулась главами в землю. — А вдруг помощь пригодилась бы!

— Ладно, потом поговорим с тобой про послушание.

Я опять повернулся к Колывану, которой всё ещё стоял передо мной на коленях и мял в руках шапку.

— Ну?

— Я согласен! — тут же почти скороговоркой подтвердил он. — Буду служить верой и правдой, — и опять бухнулся лбом в пыль тропинки.

— Ряд с тобой потом заключим честь по чести, — проявил я знание основ местного трудового законодательства, — а пока давай-ка вон там в кустах узелки наши подними и пошли в деревню.

И мой новый работник пулей полетел в кусты, выполняя первую в его жизни княжескую задачу.

…

Обратно мы шли особо не торопясь, давая время отряду Евлампия уйти на своей лодье подальше от деревни. Через час выйдя на опушку перед деревней мы увидели собравшихся возле клети баб и детишек, которые окружили волхва и пытались привести его в чувство.

Когда мы подошли ближе, Волеслав уже вполне пришёл в себя и даже пытался отдавать бабам какие-то команды, чтобы привести их к порядку. Но гул стоял знатный.

— Что за шум, а драки нет? — с улыбкой произнёс я. Шутка была такая себе, учитывая то, что сгорела изба, и пятерых баб, похоже опять, изнасиловали. Вон какие они все растрёпанные и зарёванные стоят. Да и Волеслав получил от коллеги по мозгам знатно.

Все повернулись в нашу сторону и молча уставились, как на привидение.

— Княже! — Волеслав вышел вперёд, поправляя грязную шляпу на голове. — Ты жив?

— А что со мной будет?

— А эти… — он протянул трясущуюся руку по направлению к реке.

— А что эти? — я поглядел на мнущегося с ноги на ногу Колывана. — Встретились, поговорили. Они сказали, что были не правы, покаялись, извинились, и я их отпустил.

— Как… отпустил? — Волеслав переводил глаза с меня на Колывана и Матрёну, выискивая фальшь в моих словах. Но те дружно закивали, подтверждая всё вышесказанное.

— Ну не убивать же мне их всех? — я ухмыльнулся. — А ну, как дядька Святополк сочтёт, что я так его разжалобить хочу и от встречи с ним уклоняюсь. А так они моё послание ему доставят в целости. Глядишь, зимой у нас трофеев прибавится, и деревенька моя разбогатеет сразу.

— Трофеев? — Владислав по-прежнему стоял и тупо хлопал глазами.

Да и остальные тоже пялились на меня, как на умалишённого. Может, думают, что дурень опять в теле князя проявился?

— Ну, а что? Зимой-то вои и в мехах прийти могут, и караван побогаче, чем одна лодья точно будет. А там уж и повоевать можно.

Я прошёл мимо волхва, похлопав его по плечу, и уселся на бревно на крыльце клети.

— Хотел я было отправиться по первопутку в град отца своего, дабы наследие родовое принять. Но теперь вот вижу, что и тут меня много чего порадовать может. И всем, кто со мной будет, тоже и рухляди, и скарба перепадёт знатно. Я ведь делиться трофеями страсть как люблю. Особенно с верными людьми.

Пряником умасливать надо тоже правильно. Главное не пересластить. А то ведь и не поверят.

— Да с кем-же ты, княже, тут воевать-то думаешь? — Волеслав огляделся по сторонам. — С бабами да детями малыми? Где же ты себе тут войско-то найдёшь?

Я оглядел притихших селянок и покачал головой.

— Не бабское это дело, воевать. Мне и самому-то там не сильно разгуляться будет. Надо только с умом подойти к тому, как нам деревню при этом сохранить, — я оглянулся на дым от сгоревшей избы. — Буду выстраивать оборону к зиме, чтобы никто мне тут под горячую руку потом не попал. А то, ведь, вы все тут сегодня мне только мешали всем скопом. Кабы не договорился я с ними, могли бы и вы все пострадать. А мне этого не надо. Да и вам, думаю, тоже. А поэтому будем провизию со шкурами готовить, и учиться прятаться, пока взрослые дяди тут будут…

Хотел сказать, письками мериться, но в кругу такого количества баб и детей как-то неуместным сравнение показалось.

— … отношения выяснять. А пока давайте порядок наведём после гостей. Всё, что они съесть не успели, несите к общему столу. Только то, что эти гости успели понадкусывать, срежьте аккуратно и в реку выкиньте. Нечего тут княжьим людям объедки доедать. А завтра я ещё и дичи, и рыбы наловлю, чтобы уж точно на зиму всем хватило.

От последних слов бабы заметно повеселели, и даже те пятеро, недавно помятых, заулыбались и побежали за продуктами.

Стресс надо было всем срочно заесть. И запить.

…

Через две недели выпал первый снег. Сразу навалил так, что было понятно — традиции первому снегу сразу таять тут ещё нет и в помине. Похоже, попали мы в какой-то циклон, и нам досталась сразу месячная норма осадков.

Гостей от дяди мы так и не дождались. Теперь, видимо, стоит следить за тем, как лёд на речке схватится и станет нужной для путешествий по нему толщины. По-другому к нам и не доберёшься теперь никак.

А чтобы не сильно переживать и не выставлять дозорных, я слегка подкрутил алгоритмы из охранного камушка покойной бабы Луши, и мальчишки раскидали незаметные сторожевые булыжники вдоль обоих берегов речки километров на пять в обе стороны течения. Теперь, как только там появятся люди, у меня в кармане, пришитом Матрёной внутри моего медвежьего тулупа, запиликает сигналка. Такой себе способ первичного уведомления, но для меня вполне приемлемый. Не перекрывать же реку намертво минами с перепадами атмосферного давления и детонацией по движению объекта крупнее собаки. Хотя я и такие приготовил на всякий случай. Только не активировал их пока, а тоже раскидал вокруг деревни в местах появления вероятного противника.

Олеся, заведующая нашим подсобным огородом, порадовала меня тем, что всходы уже вовсю прут, и даже снегопад помехой не стал. Над всей поверхностью поляны, где взошла уже наша зимняя репа и морковь, снег просто испарялся. Климатический купол работал как надо.

Два дополнительных ледника под клетью мы успели набить и рыбой, и дичью. А заодно соорудили несколько схронов в лесу с замороженным продовольствием и припасами на случай непредвиденных ситуаций. Мало ли, вдруг я внезапно помру. А людям тут ещё зиму зимовать.

Колыван активно влез в структуру управления активами, и теперь всё хозяйство было подсчитано и поделено согласно списочному составу населения деревни. От всех по возможностям, каждому по труду! Почти социализм, но с княжеским лицом. Ибо я тут ещё надбавки установил, выдавая продукты и ставя камни с модулями плиты и обогрева в первую очередь в те дома, где были дети. Из сгоревшей избы бабу с детьми переселили в пустующий дом, коих в деревне нашлось целых два. Зато большие.

Из шкур добытых мной медведей и лосей бабы начали активно шить одежду и обувь, пытаясь успеть к заморозкам. Невыделанные толком шкуры были не очень хороши для скорняжного дела, но они как-то умудрялись их сушить над горюч-камнями, как назвали мои артефакты обогрева. Не скажу, что одежда получалась прям от-кутюр, но вывернутые мехом внутрь тулупы были уже у меня и у Колывана. Волхв пока отказался, но для него тоже уже шили длинный такой наряд. Всё-таки главный религиозный деятель при князе. По чину положена богатая шуба. Но пока и мне приходится носить то, что есть. Не до жиру.

Была идея как-то попытаться всё-таки наладить общение с жителями соседних по реке деревень, но Волеслав отговорил. Лучше по зиме уже начать отношения с соседями выстраивать. Те ведь тоже голодают поди, а на обмен всегда найти чего могут. Вот и поторгуем.

…

Я вышел утром на крыльцо, почесать… живот. После вчерашнего сытного ужина я решил прогуляться по деревне до домика волхва, и заодно посмотреть, как бабоньки мои встретили внезапную зиму. Не то чтобы вот прям я всех деревенских баб себе уже в гарем записал, но ведь по факту их присяги мне как князю, они, вроде, и числятся теперь моими людьми. Так ведь?

Не успел я шагнуть за плетень, как на встречу мне вышла румяная Роксана. Не уехала она никуда из деревни. Как выяснилось, ей и тут хорошо стало, раз у них в деревне теперь новый пригожий хозяин объявился, который и накормил всех и защитить может. Только вот тоска её бабская от этого никуда не делась, и стояла она теперь тут посреди тропинки явно не просто так. В избу к Матрёне, где я по-прежнему жил, она, само собой, сунуться побоялась. Но вот так вот «случайно» встретиться на дороге, ей никто не запретит. И Матрёна тут не указ.

— Здрав будь, князь Илия! — баба встала у меня на пути с явным намерением добиться наконец-то справедливости. Ибо, куда этот мир катится, если на такую красотку добрый молодец не смотрит?

— И тебе не хворать, Роксана, — я прицелился к обходному манёвру, но выпавший снег ограничивал такой вариант мне практически полностью. Знала баба, где засаду делать.

— А чего это, княже, ты в гости не заходишь? У всех баб в деревне уже побывал, а ко мне в избу и не зашёл! Неужто обидела тебя чем?

— У всех я проверял, как дома к зиме готовы, да горюч-камни ставил, дабы избу в холода топить. А у тебя, вон, дров-то сколько отец заготовил. Он у тебя хоть и старый, а ещё крепкий.

— Так дровами теми только избу и топить, а кто сердце девичье растопит? А оно у меня ой, какое жаркое, и ему тоже тепло надо!

Блин… Нет, так-то женщина она, и правда, красивая да ладная. И спереди, и сзади есть на что поглядеть. Только вот я тут один, а их тут таких полдеревни. А остальная половина уже просто по возрасту слегка перебрала, а то бы и они, я так чувствовал, тут бы на тропинке меня поджидали…

О, вспомни, они тут и появятся!

Позади Роксаны нарисовались ещё три румяные от мороза красавицы, которые явно были настроены не менее решительно.

А что тут зимой будет, когда снег так засыплет, что и из дома не выйдешь. Они же там все выть начнут и на стены лезть без мужиков? А мне что делать?

Ой, беда!

Быстрее бы что ль уже дядька Святополк на мою деревню напал!

…