Глава 16

Матрёну успокоил, приласкав её в шалаше, пока Колыван с Волеславом травили байки у костра.

Раньше в прошлой жизни, бывало, сильно привередничал относительно степени ухоженности барышень, и особое внимание уделял запаху. Может потому и не стал ловеласом и доном Жуаном. Слишком планку завышал. А тут будто как рукой сняло. Как корова слизала. Как бабка отговорила. Как… в общем такое ощущение, что я встроился в местную флору и фауну вместе со всеми органами обоняния и осязания, которые оставил мне реципиент. Что, наверное, и не было удивительным, если учесть, что я получил готовое тело вместе со всем набором его обонятельных и вкусовых предпочтений. Ещё в избушке у Матрёны в первый день своего прибытия в этот мир мне показалось странным, что запах горячего, но явно давно не мытого, женского тела в сочетании с ароматами трав, кож, древесины и дыма от жаровни не вызывал у меня ровно никакого чувства брезгливости и отторжения. Или женщины в это время не воняли потом, или организм мой уже давно к этим ароматам адаптировался и не считал их неприятными. Но факт оставался фактом. Даже после нескольких дней, мягко говоря, без бани, от Матрёны пахло удивительно свежо и приятно.

В отличие от Колывана и Волеслава.

Я присел рядом с ними возле костра и чуть не прослезился.

Портянки, которые раньше они сушили на горюч-камне, теперь перекочевали поближе к костру и распространяли при сушке незабываемое амбре вокруг. Что, впрочем, абсолютно не смущало моих соратников. У них, похоже, за почти десять лет совместной работы тоже давно возник стойкий иммунитет к запахам друг друга.

А мне, видимо, привыкать придётся.

…

Через два дня мы собрались обратно. Всё это время я активно разматывал и распутывал тысячи рунных символов и связок, вместе с взломом заплаток и поиском заложенных в них второго, а иногда и десятого уровня кода. Код внутри кода! Потрясающее ощущение от разгадывания сложных шарад и ребусов, когда окончательно выправленный кусок доставлял мне практически физическое ощущение дикой эйфории. Это было чем-то похоже на то, как я раньше искал баги в коде своих коллег, ещё до того, как этим занялась мною же написанная почти с нуля нейросеть. Но Ника тут мне особо помочь сейчас не могла. Она обладала библиотекой местного рунного алфавита, но эти связки и структурные алгоритмы она могла только копировать и оптимизировать по уже разложенным мною самим кускам кода. Ручками. По старинке. Но какой-же это кайф!

Я был в своей стихии, когда разводил эти модули низкоуровневой кодировки на составляющие их подпрограммы и заплетал их заново, устраняя уже все оставленные ранее кем-то баги. Предварительно, конечно, перепроверяя на тестовых кусках полученный результат. Не хватало мне ещё включить тут какой-нибудь хитрый таймер для самоуничтожения! А таких хитровыделанных растяжек тут в коде стояло полно. Будто кто-то специально полянку минировал от таких вот умельцев, как я. Только, откуда ж им тут таким взяться? Или я тут, и правда, не один такой шустрый?

— Ника?

— Понятия не имею! Но если принять во внимание сложность взлома, то, скорее всего, кто-то тут явно до тебя так неплохо постарался. Вот только жив от тут сейчас, или это было когда-то в далёком прошлом этого мира, я понять не могу. Временных меток на коде не стоит. Кто-то и их тоже затёр основательно.

— А кто связаться со мной тут пытался, ты выяснила?

— Как? Это тебе самому разбираться надо с этим гибридным кодом!

— Так абонента и назовём. — ухмыльнулся я. — Кодовое имя будет «гибрид»!

…

Мы шли уже знакомой мне дорогой обратно почти налегке. Продукты мы все успели съесть, а тащить с собой два мешка камушков-аккумуляторов местной магической энергии я поручил волхву и Колывану. На полянке они всё равно валялись, как попало, и особой ценности для волхва не представляли. Два его магических камня были совсем другой природы, и достались ему в наследство от предшественника. И он даже представления не имел, что на капище под ногами у него лежало целое сокровище из таких вот батареек.

К деревне вышли к полудню. На этот раз всё было спокойно, и никакие пожарища нам путь не освещали. Встретили нас у клети очень душевно и сразу засуетились с накрытием стола. Но я всё-таки первым делом сунулся в баньку. Гигиену надо было соблюдать. Ну, привык я к чистоте, что тут говорить. И, если возможность есть, то в баньку, однозначно, надо идти сразу!

— Княже! — Никанор окликнул меня почти у входа в заветный храм чистоты и пара. — А с бабами-то что делать?

— С какими бабами? — мыслями я уже успел окатить себя горячей водой и пройтись веничком по ногам и бокам. А тут какие-то бабы!

— Так это, тут у нас поделили уже, кто мужнины, а кто княжьи. Вот и спрашивают они, когда будешь звать?

— Куда звать? — чё-то я туплю, видимо, после долгой дороги.

— Ну… так это, знамо куда… того… — Никанор сделал древний и понятный любому мужику жест руками.

— Сдурел? — я аж чуть не поперхнулся. — Ты из меня султана тут решил сделать?

— Кого? — мужик натурально опешил.

Я вздохнул. Ох уж эти местные заморочки с продолжением рода. Бабы пустыми ходить не должны! Вон, трое уже понесли от недавнего нашествия воинов Святополка, и ходят теперь довольные. А остальные значит кто не смог, теперь решили мужиков в деревне промеж собой поделить?

Только арифметика у них какая-то странная выходит. Недавно вернувшиеся дезертиры получили себе не только своих собственных баб, но и жён их братьев, которые ныне вдовыми числятся. А вот те, кому так не повезло, остались совершенно свободными. И мне, как князю, теперь придётся как-то о них позаботится. И, как выяснилось, не только морально и экономически, но чисто по-мужски…

Блин.

И почему у меня дружины своей ещё нету? Было бы кому нести на себе крест заботы об их женском здоровье. А теперь мне за всех отдуваться?

А ведь их аж четверо. И во главе с Роксанкой, которая, вон, стоит руки в боки и так ехидненько улыбается мне. Выставила вперёд свою упругую грудь, которая даже под накинутым сверху полушубком выпирает, как подводная часть айсберга.

Я кинул взгляд на вышедшую в этот момент на крыльцо клети Матрёну.

Мне трындец!

…

Никанор мялся рядом, а за его спиной толпились те самые «бабы», кто в платке, кто с косой под накинутым полушубком, но все с таким видом, будто сейчас я буду тут решать судьбу всего государства. Роксанка, конечно, впереди. Стоит, улыбается, как кошка у крынки, и глазами так и облапывает меня всего. Дожил, наконец-то! Всегда мечтал о повышенном женском внимании к своей скромной персоне, а тут привалило сразу и много. Как бы живым из этого счастья теперь выбраться.

Я опять посмотрел на Матрёну. По идее, она ведь тоже имеет местный менталитет и подобные социальные заморочки ей должны быть вполне понятны и приемлемы. Вот только смотрела она на меня сейчас, как Ленин на буржуазию! Не убьёт, но покалечит!

Если я сейчас срочно что-то не придумаю, баня мне сегодня точно не светит. Не до пара мне будет, когда меня тут всей деревней насиловать начнут. Причём в самом извращённом варианте: с побоями и матными словами.

— Никанор, — сказал я тихо, чтоб слышал только он. — А давай мы этот разговор оставим на после бани? Князь, видишь ли, помыться изволит! Не до баб мне сейчас.

Если не можешь принять решение на моменте, то надо постараться отодвинуть вопрос подальше в будущее. Глядишь, к тому времени он и сам рассосётся как-нибудь, и не придётся сильно напрягаться и голову ломать.

— Да я чё… княже… они ж сами… — он ткнул большим пальцем назад. — Говорят: «князь вернулся — теперь порядок будет». Вот и спрашивают. А ты ж небось знаешь уже, что баба без мужика — хуже грозы. Как бы хуже не было.

— Порядок, — повторил я и почувствовал, как у меня на виске дёрнулось. — Ладно.

Я сделал шаг вперёд и поднял ладонь. Все вольные жёнки сразу подтянулись вперёд и навострили уши, зашикав на тех, кто не сразу отреагировал на княжий жест.

— Вот что, бабоньки.

Стайка замерла, словно я сейчас должен был объявить, кто из них будет любимой женой.

— Временное отсутствие свободных мужиков ещё не повод всем грустить и падать духом. Я уже сказал и делом доказал, что никто у нас в деревне этой зимой от голода и холода не умрёт. Всех накормлю и обогрею.

Чё-то ляпнул я, видать, не то. Вон, как они тут заулыбались все после слова «обогрею». И ведь они явно не про горюч-камни мои в этот момент подумали, как я имел ввиду. И Ника так тихонько хихикает где-то у меня в голове. Тоже с ними в сговоре что ли?

Никанор рядом шепнул:

— Ну, всё, княже. Теперь обратного хода нет.

Князь обещал обогреть!

Матрёна зло сверкнула глазами и, демонстративно развернувшись, пошла к себе домой.

— Я имел в виду, что в домах тепло будет у всех, даже у тех, кто без мужа остался, — я неуклюже попытался исправить ситуацию, но похоже закопал себя ещё глубже.

— А как же род? — подала голос какая-то тётка с красным носом. Они тут без меня бухали что ли? Но остальные вроде трезвые, а дружно поддержали её кивками и одобрительными выкриками. — Бабы пустыми ходить не должны! Бери княже, под свою руку!

— Род будет жить от того, что вы зиму переживёте. Дети родятся у живых и сытых. И это сейчас наша главная задача — выжить! А остальное — потом!

Тишина повисла странная: вроде и возразить нечего, и привычка давит. Недавние страхи, связанные с возможной голодной зимой и выживанием на грани, ещё давали о себе знать, и бабы, наконец-то, задумались над моими словами. Но по глазам Роксанки было видно, что её-то мне точно убедить не получилось.

— А когда потом-то? — она вышла вперёд и плотоядно на меня облизнулась. Или мне это так показалось просто?

— Весной, как снег сойдёт, — ляпнул я первое, что пришло на ум. Взятие на себя очередных обязательств далось мне и так с трудом. Но хоть попытаться отодвинуть их подальше. Глядишь, зимой придут ещё какие-нибудь вояки в деревню. Вот бабы и подуспокоятся. Или я уйду в квест за наследством Святослава, или в Киев к Ярославу. В любом случае ситуация должна разрешится к общей пользе.

— И нечего тут стоять и прохлаждаться, — продолжил я, напустив на себя суровый княжеский вид, каким я себе его представлял из фильмов. — Еду и тепло отработать ещё нужно! Ткать, шить, сушить, солить, готовить! Работы у вас мало что ли? Дурные мысли работой лечить надо! Идите вон к Матрёне. Она всех к делу приставит.

— А князю-то кто будет угождать…? — Роксанка опять шагнула вперёд, но я поднял бровь, и она мгновенно сделалась паинькой. Мой суровый вид всё-таки, наконец-то, сработал, как надо.

— Вот Матрёна пусть и решит, кто и когда ей помогать будет княжьи дела делать, — наконец-то, нашёл я вполне приемлемый компромисс.

Вроде про постель и не сказал ничего, а там пусть сами пока разбираются с моей ревнивой ключницей.

А меня баня ждёт.

— Всё, расходитесь. Никанор, ты со мной. И Колывана с Волеславом позови.

Волхв с моим помощником явно стояли где-то неподалёку и ждали завершения этого несанкционированного митинга, поскольку появились почти сразу.

В баню!

Я развернулся и решительно зашёл в предбанник, пока кто-то из местных старух не придумал ещё и для них «княжьи ночи по расписанию».

…

В бане я всё-таки успел попариться как следует. Никто больше не дёргал и не напрягал разными дурными темами. А когда мы с мужиками вышли все такие распаренные и в отличном настроении, нас уже ждали.

В клети стоял накрытый стол, горячая еда, мёд, миски, ложки, радость встречающих и ощущение, что деревня за эти дни успела научиться жить без меня — и одновременно успела придумать, как жить со мной дальше. И не только в части распределения женского внимания.

Пока ели, пока слушали последние байки Волеслава, пока Колыван под дружный смех изображал, как «горюч-камень» шипит, когда на него ставишь сушиться портянки, я смотрел на людей и думал, что эту зиму, пожалуй, деревня переживёт нормально. А вот весной надо точно что-то придумывать с расширением списочного состава. Дисбаланс по половому признаку сильно бросался в глаза, и это действительно было проблемой. Но пока можно гасить инстинкты работой. Слава богу, работы хватит на всех. Даже выдумывать ничего не придётся. Траву красить тут никому точно не нужно.

После сытного ужина, где не хватало только хлеба, запасы которого тут реквизировали местные военные экспроприаторы, я вызвал всех, кто хоть как-то мог держать в голове цифры, имена и имущество. В клети освободили стол от посуды, и мы пили отвар, принесённый, наконец-то, успокоившейся Матрёной. Как она там порешала вопрос с женскими дежурствами при княжеской персоне, я пока не уточнял. Но судя по довольному лицу и изредка кидаемых на меня ласковых взглядах, угрозу для своей жизни мне удалось от себя отвести. Пока. Временно.

В помещении было тепло, тесно и пахло едой. На лавках сидели старики, Олеся, Матрёна и Роксанка. На другой стороне стола уселись мужики — Никанор, Авдей, Козьма, Яромир и Колыван с Волеславом.

Гераську к княжьему столу для совета не допустили из-за его условки. Но он это принял без малейшего намёка на какую-то обиду. Всё-таки вину за собой он признал полностью и Лада ему ещё за эти дни видать мозги сильно правила. Мужик стал тише воды ниже травы.

Звать женщин на княжий совет тут, видимо, было тоже не очень принято, поэтому мужики сперва косились на женскую половину стола с каким-то опасением. Но потом приняли это, как очередной мой закидон, и расслабились.

Предварительная оценка ресурсов, находящаяся в моём распоряжении, не сильно впечатляла размахом и богатством. Ещё до моего похода на капище за новыми плюшками, Колыван с Волеславом и Матрёной дали мне расклад по имуществу и народным умениям. Мастеров и мастериц каких-то дефицитных народных промыслов в деревне не было. Никто не умел делать матрёшки или расписывать предметы под Хохлому. Но в этом времени ценились и другие хозяйственные навыки. Например, плетение корзин, резьба по дереву, гончарное дело. Высоким статусом в обществе могли хвастаться ткачи, скорняки, плотники, бортники и камнетёсы. Вот кузни в деревне отродясь не было, и кузнецов, соответственно, тоже. Железный инвентарь тоже почти отсутствовал. Было несколько заныканных от военного грабежа ножей и один топор. Да дезертиры привезли с собой ножи и один небольшой металлический котелок типа казана. Из походного набора для воина.

Дети зимой могли помогать взрослым по хозяйству в весьма ограниченном формате, да и то, только с определённого возраста. Носить воду, колоть дрова, ходить за домашней скотиной, которой, к слову, в деревне больше и не было, ну и присматривать за другими младшими детьми. Тут не старики за ними смотрели, а именно старшие дети. Такая вот пирамида социальная с воспитанием. Ни школ, ни детских садов, ни яслей. Да и дети тут часто зиму не переживали. Может поэтому бабы и сильно волновались, что вымрет деревенька без естественного прироста населения. Тем более без свежей крови. Жениться тут на родственниках тоже было уже не принято, но иногда приходилось. Жизнь такая.

И как мне со всем этим строить тут цивилизацию?

Если бы не местная рунная магия, вообще бы на минималках пришлось начинать!

— Значит так, — подвёл я итог почти двухчасовому обсуждению состояния наших плачевных, но с явной большой перспективой, дел. — Будем есть слона по частям.

— Чё? — почти хором проговорили мои соратники.

— Я говорю, решать задачи будем по мере их поступления и в силу установленных мной приоритетов.

Они опять почти ничего не поняли, но дружно закивали головами. Ключевым для них было то, что князь будет решать их задачи.

…