Глава 21

Подарки раздали быстро. Я лично вручал каждому отличнику по булыжнику, привязывая тут же код управления светляком к его матрице сознания. Все сразу принялись проверять механизм включения-выключения, поглядывая на остальных свысока.

Тут может даже оказаться, что я немного перегнул со стоимостью подарка. Таких вещей не было в этом мире, скорее всего, пока ни у кого, а тут простым деревенским мужикам такой подгон королевский дали, считай, что за просто так, ибо этому князю они ничего хорошего пока и не сделали, чтобы их так награждать.

Что такое «награда авансом», они тут и не слыхивали. Как и о «промо-акциях», и о «предварительных откатах», и о «подкупе электората». Но важностью и степенью моего доверия все прониклись основательно. Тут эффект даже больший был, чем у меня в Сосновке. Там ко мне всё-таки уже как к своему князю относились, и мою заботу о своих людях воспринимали почти как должное.

Первый светильник, естественно, достался самому старосте. А минут через пятнадцать после окончания процедуры награждения четверых особо приближённых к старосте мужиков очередь дошла и до лекарского амулета. Его я точно волхву местному собирался подарить.

— А тебе, Кудряш, — я усмехнулся, опять глядя на блеснувшую лысину старика, — особый подарок от меня. Амулет лекарский, которым можно кости и спину лечить. На пять раз его хватит. Потом можно будет вот у Волеслава опять его зарядить, — я кивнул в сторону своего волхва, тем самым сразу определив его место в иерархии моей будущей волшебной службы. — Он у меня и зарядкой светильников будет заведовать. И много чем другим.

— Благодарствую, княже! — старик встал и поклонился мне в пояс. — И за подарки такие, и за то, что ты нас примешь под свою руку.

— Подарки мои вовсе не для этого, старик. Никто вас тут неволить или покупать не собирается. Вы люди вольные. Пока князя над Древлянами нету, сами себе судьбу выбираете.

Бориска оглядел своих мужиков и баб, тряхнул головой и встал из-за стола. Все остальные тоже поднялись за ним. И дружно опустились на колени передо мной.

— Прими, княже, нас под свою руку, готовы мы ряд с тобой заключить. Правь нами.

Эк его пробрало-то от подарков и внимания князя. Так вот сразу и выборы сделали.

Ну, меня долго уговаривать не надо.

— Раз такое дело, надо бы пир закатить да ряд подтвердить, — я развёл руками. — А по такому случаю есть у меня ещё один подарок для тебя, Бориска!

Я засунул руку в мешок и достал оттуда сигнальные камни.

— Мы пока тут пировать будем, пусть мальчишки ваши, которые из самых ловких, вот эти камушки побросают по берегу реки ниже по течению на расстоянии в четыре поприща. Это чтобы теперь мальцов в караулы не отправлять вам каждый день — будет вам мой амулет-сторож сообщать о гостях загодя. А выше по течению у меня такие уже стоят.

Стол накрыли уже совсем другими блюдами в течение получаса. Деревенька тут явно не голодала. Это я удачно заехал.

…

Ко дню зимнего солнцестояния, на Коляду, я успел расширить зону охвата моих сторожевых камешков ещё на две деревни ниже по течению, дойдя практически до места слияния с Припятью.

Везде я шёл по одному сценарию: сперва задабривал жителей эксклюзивными волшебными подарками, а потом заключал с ними ряд на моё княжение. Две деревни, Берёзовка и Холмы, были уже основательно пограблены прошедшими разрозненными отрядами из войска польского князя Болеслава и Святополка, которые занимались в здешних краях добычей продовольствия и фуража, а также забирали здоровых мужичков в рекруты на «пушечное мясо». То есть для того, чтобы бросать местных неподготовленных крестьян в атаку на воинов Ярослава с целью измотать и утомить их перед основным натиском обученных княжеских дружинников.

В отличие от Бобровки, где жители успели уйти в лес, Берёзовку и Холмы обнесли основательно, почти так же, как мою Сосновку. И для них возможность выжить под рукой сильного князя была единственным спасением от голодной смерти. Но у меня прибавилось баб и детишек под рукой, что привело к очередным тёркам с Матрёной в её нелёгкой борьбе за моё мужское внимание.

В обозе прибавилось ещё пара дохлых кляч, и пятеро саней обеспечивали ежедневные поставки еды и обмен людьми между теперь уже моими четырьмя деревнями. Пятерых мужичков из Бобровки я передал в ведомство моего главного архитектора Козьмы, и теперь в Сосновке целыми днями стучали топоры.

Колыван с Матрёной тоже ездили со мной, налаживая хозяйство и контролируя работу всех баб и мужиков в деревнях согласно моим предписаниям.

А я буквально за пару дней до передела устроился в тёплом шалаше на стрелке рек в ожидании гостей.

Отдыхал, мастерил амулеты и ждал, боясь пропустить нужный момент.

И долгожданные, хоть и незваные, гости наконец-то пожаловали на седьмой день после дня зимнего солнцестояния.

…

Сигналка подняла меня в полной темноте глубокой ночью. Колонна из десяти сильно гружёных воинами саней двигалась по льду реки в свете луны. Снег блестел и искрился, разлетаясь под копытами мохнатых лошадок, и отряд весьма шустро двигался вперёд, явно не ожидая от местных никакой подлянки.

А она была. И не одна. Зря я тут, что ли, столько времени всю реку минировал своими рунными сюрпризами. Вряд ли у них в отряде сам Горемысл ко мне навстречу спешит, а с остальными я особо долго возиться был не намерен. Прошло уже то время, когда я был робким и застенчивым, жутко рефлексируя, когда убивал душегубов и каннибалов у себя в деревне. Теперь, после всего увиденного и пережитого, мне рефлексировать уже было откровенно западло. Война — это война!

Я растолкал мальца-посыльного, который сегодня так некстати заночевал у меня в землянке, и отправил его в Холмы — предупредить о визите интервентов. А сам легко перекусил оставшейся с вечера кашей с мясом, оделся основательно и вышел на променад.

Пора было встречать посланцев от Горемысла, который для меня стал давно тем самым киношным антагонистом. Я его даже представлял себе, как эдакого тёмного ситха в чёрном балахоне, с жутко морщинистым лицом и когтистыми руками. Будет прикольно, если он в результате окажется совсем не похож.

Луна ярко освещала место стрелки, где на льду я поджидал отряд врагов. То, что это были именно враги, у меня не было ни малейшего сомнения. Хорошие люди да с добрыми намерениями ночью зимой по реке в таком количестве не шастают.

…

Как только из-за излучины показалась морда первой лошадки, я врубил основной контур ментального воздействия. Это у воинов могли быть амулеты от подобного рода атак, а вот лошадки явно подобной защитой не обладали. И поэтому очень резво и почти одновременно встали на дыбы и припустили куда глаза глядят, не слушая вопли возничих и не обращая внимания на кнуты и прочие атрибуты управления санями.

Да и самих вояк тоже задело солидно. Больше половины вывалились из саней и начали кататься по льду, стараясь зарыться в него и спрятаться как-то от накатившего на них ужаса.

Вот! А если бы на них были надеты защитные амулеты производства князя Илии Святославовича, то они бы и не заметили даже этой атаки. Но кто ж им их продаст? Не я.

На долгие десять минут на реке воцарился сплошной хаос. Лошади дико ржали и метались по льду, расталкивая и выкидывая из саней пассажиров. А люди старались убежать подальше от эпицентра этого кошмара.

Но почти половина бойцов успели соскочить с саней до того, как те перевернулись от бешеных кульбитов перепуганных лошадей, ломая кости ездокам.

Эти, похоже, подготовились к нашей встрече гораздо лучше.

…

Я мог бы пробиться и через их защиту, благо уже давно разобрался, как можно было достучаться ментальной атакой до мозга, воздействуя через кости тела как через естественный резонатор. От такого тут точно никто защититься не мог, поскольку этот код придумал я сам, сформировав его на основе ментальных и звуковых алгоритмов. Но пока я действовал вполне в духе местных разборок и особого когнитивного диссонанса у вояк не возбуждал. Такое они уже встречали и раньше. Да что там говорить — вон и мой знакомый Велимир на ногах стоит и пылает жёлтой чуровой сеткой. Сеточка, кстати, у него вполне себе качественная, не чета тем, которые Волеслав с Матрёной кастовали. Явно более чистый код в его модуле используется. Но до моего ему пока — как до Луны пешком.

— Велимир! — мой голос разнёсся в ночи над рекой, перекрывая весь гвалт от лошадей и криков людей, как гром, обрушивая на всех нехилый такой звуковой удар. — Тебе одной встречи со мной мало было? Или тебе мой приём так понравился, что ты за добавкой прийти решил и воинов побольше с собой взял? И не жалко тебе их? Могли бы ещё пожить!

Воины слегка даже присели от звука, но быстро сориентировались и сбились в круг, прикрывшись щитами и выставив вперёд лезвия мечей и наконечники копий. Лучников среди них не оказалось, а может, это кто-то из тех, что без сознания сейчас на льду валяются, наконец-то уйдя в небытие от ужаса и шока.

— Прости, княже, но то не нашей волею! — наконец-то раздался голос волхва из центра группы самых подготовленных вояк. — Князь Святополк повелел привезти тебя живым или мёртвым.

— А тебя, стало быть, слушать он не пожелал? Или Горемысл ему в уши мёда налил, и иных речей здравых он теперь и не слышит вовсе?

Мой голос продолжал греметь над льдом, усиленный двумя рунными камушками на обоих берегах реки. Чтобы лучше слышно было. А то вдруг кто-то потом скажет, что не слышал ничего.

— То княжья воля! — опять завёл старую шарманку волхв. У них это как мантра какая-то, которая должна была всем всё сразу объяснить. Мол, мы люди подневольные и только выполняем приказы вышестоящего начальства.

— Но ты ведь умный человек, волхв! Неужели ты не мог воинов образумить и объяснить, что на верную гибель их князь-братоубийца отправляет? Неужели воины все такие глупые, что до сих пор служат проклятому Святополку Окаянному по своей воле и готовы идти за этого предателя на смерть?

Я слегка поднажал базовой демагогией, чтобы усилить воздействие на окруживших его воинов и внести дополнительный хаос в их головы. Я ведь вроде как не к ним напрямую обращался, а от этого мои слова рикошетом доходили до них, как прописные истины, не требующие возражений и доказательств.

Пауза слегка затянулась, но стоны раненых, которые были разбросаны на льду вокруг отряда, наконец-то привели к нужному мне результату.

— Чего ты хочешь, князь? — вперёд вышел крупный мужик со щитом и мечом в руке. Явно не простой вояка, а какой-то командир.

— Ты бы представился сперва, воин. А то как-то невежливо с твоей стороны безымянным князю вопросы задавать.

— Я Сигурд Рыжий, десятник дружины князя Святополка, — голос у десятника был ровный, но всё тело говорило о сильном напряжении.

— Из варягов? Слышал, — соврал я.

Но тут я блефовал вполне осознанно. Ибо о скандинавских княжеских наёмниках не знал тут разве что глухой.

— А что, десятник Сигурд Рыжий, много ли крови твоих братьев пролито за братоубийцу и предателя Святополка?

Мужик опустил голову, но, как и Евлампий до него, сразу сдаться был не готов.

— На то княжья воля! — проговорил он не очень громко, но все вокруг его всё же услышали хорошо.

— Воля проклятого клятвопреступника? Слышал я уже как-то такие речи от одного хорошего воина, который был предан своему князю. И ты, как и Евлампий, считаешь, что надо и дальше этой воле следовать? А напомни-ка мне, что там с преданным Евлампием стало?

— Его казнили, как предателя, — ещё тише проговорил десятник.

— Так кто кого предал? Твой князь-братоубийца или Евлампий?

Я понятия не имел, насколько этот Сигурд вообще знал Евлампия лично, и не было ли между ними какой-то вражды. Но бил я вовсе не на личные их отношения, а по понятию «боевого братства», которое так распространено тут со слов всех, с кем я про это разговаривал.

— Чего ты хочешь, князь? — он опустил щит и меч, и теперь просто стоял, высоко подняв голову и ожидая решения своей участи.

— Я хочу, чтобы воины, которые знают, что такое честь и отвага, служили не проклятому убийце моего отца, а мне, князю Илие Святославовичу, внуку князя Володимира. Ибо не будет меж нами со Святополком мира никогда. А это значит, что все, кто пойдёт за Окаянным, будут мною убиты без обряда погребения. И их тела будут брошены в канавы на съедение диким зверям.

Ну, тут не зороастрийцы в общей массе своей, а верования старых предков да и пришлых христиан хоть и отличались по обрядам погребения, но сходились в одном: без выполнения особого ритуала душе покойного не будет Ирия, Вальхаллы или Царствия небесного. И это было сильно.

— Мы хотим говорить! — раздался наконец голос Велимира, поддержанный остальными воинами в кругу.

Что и требовалось получить.

— Собирайте всех, кто на льду, и ловите лошадей. Поедем в мою деревню, там и поговорим.

Я включил манок, и через минуту лошадки с санями уже бежали в мою сторону. Ну и мне там местечко найдётся, наверняка, когда всех раненых уложат в сани.

После сказанных слов нападать на меня больше никто не собирался, и все только опасливо поглядывали в мою сторону. А я сидел в санях рядом с Велимиром и Сигурдом и беседовал за жизнь с моими будущими дружинниками.

…

При приезде в деревню я обошёл всех прибывших воинов и двоих сразу забраковал. Из трёх десятков вояк только двое оказались гнилыми, остальные, если и перегибали где-то когда-то палку, то не от жажды душегубства, а, скорее, в горячке боя. Это другое.

— Сигурд, этих двоих, — я указал на сидящих в санях избранных, — я в своей деревне видеть не хочу.

Десятник переглянулся с Велимиром и кивнул своим бойцам.

Через десять секунд двоих воинов связали по рукам и ногам и отнесли в сарай.

— Это не наши. Прихвостни Горемысла, — кивнул мне Сигурд, объяснив такую простую свою реакцию. — Перед самой отправкой сюда к нам подошли. Давно руки чесались их прикопать где-нибудь. Твари те ещё. Но как ты их смог так быстро вычислить, княже?

Я посмотрел на него с ухмылкой, но промолчал.

Уже почти рассвело, когда в клети в Холмах шестнадцать гостей — все, кто мог стоять на ногах, — с большим трудом смогли уместиться. Раненых сразу разнесли по избам и приставили к ним баб и детей. Всех, кого надо было, перевязали, и теперь отпаивали горячим куриным бульоном.

Мы с Колываном, волхвами и Сигурдом уселись на скамье за большим столом. Остальные разместились напротив нас и на свободных скамьях вдоль стен.

Пятеро девок метнулись ещё за мёдом и закусками, а Матрёна с Роксанкой накрывали на стол и разносили братину по воинам, откуда каждый черпал себе в кружку ароматного хмельного напитка.

Произносить военные тосты я не умел, но помнил, что тост должен быть коротким, как выстрел.

— Ну, за правду! — поднял я первую чарку, и все повторили мой жест, высоко подняв кружки, салютуя всем сразу. Удариться краями кружек с каждым можно будет и потом, тут главное начать.

Я вытер губы тыльной стороной руки и обернулся к сидящему рядом десятнику.

— Слушай, Сигурд, а почему Святополк именно тебя послал? Неужто, так тебя не любит?

— Дело не в любви, князь, — десятник поёжился на лавке и оглядел своих воинов, которые внимательно прислушивались к нашему разговору. — Князь Святополк нынче под Болеславом ходит. Тесть у него крут больно, и всех неугодных в первую очередь кидает на разные гиблые дела.

— Место возле Святополка для своих расчищает, — понятливо покивал я.

И на лицах дружинников отразилось одобрение. Мол, князь хоть и молод ещё, а уже понимает такие дела.

— Как-то темновато тут у нас, надо бы свету прибавить, — я кивнул Колывану.

Тот встал из-за стола и прошёл по углам клети, включая камни-светильники на подставках. Они, как бра, осветили полностью всё помещение.

Наконец-то можно было нормально всех и разглядеть, и бабы разрумянились под удивлёнными взглядами бравых вояк, разнося братину по второму кругу.

Воины сперва шарахнулись от источника света, который загорелся сразу и ярко, без тепла и запаха. Но потом успокоились и сделали вид, что такое чудо им вовсе даже и не в диковинку. Перед князем не хотели показывать своё невежество. Вон, тут как бабы местные все нормально на этот волшебный свет реагируют, не орут и не пугаются вовсе. Так, чего, мужам серьёзным от такого чуда сразу в истерику впадать?

Вербовать сразу столько бывалых вояк мне, естественно, ещё никогда не приходилось. Но улавливать их настроение и эмоции в ответ на мои слова Ника могла абсолютно безошибочно, как детектор лжи разбирая мельчайшие колебания их цветной диаграммы матрицы сознания. Поэтому вести разговор в нужном направлении я мог почти без промахов, в любой момент меняя тон и вопросы.

Ну, начнём?

И я вдарил своим свежим зарядом бодрости и великих идей по неокрепшим местным мозгам, неискушённым в области политтехнологий. Не зря же я столько раз этот сценарий переписывал в ожидании встречи с ними, лёжа долгими зимними ночами в шалаше у стрелки рек. Вот и пригодилось.

…