Глава 22

Поговорили сперва, как принято, ни о чём. О погоде, ситуации с урожаями и состоянием дел у соседей. Потом плавно перешли к делам нашим общим и обсудили планы на ближайшее военное будущее. Ну и тут пришло время рассказать им легенду о своём чудесном спасении.

— После убийства отца я вынужден был скрываться от братоубийцы, и добрые люди помогли и дали тут мне и брату стол и кров. Но, так уж пожелали боги, чтобы в живых остался я один. Брата унесла горячка две зимы назад. А меня тут приняла к себе наша старая служанка, которая оказалась очень сильной ведуньей. От неё-то я прошлой зимой дар и получил. А когда предстал недавно на капище нашем пред богами, то и одарили они меня знанием не только о прошлом, но и немного приоткрыли завесу будущего.

Все вокруг ахнули и аж дыхание затаили. Даже Волеслав с Велемиром, уж на что в профессии своей давно к чудесам привыкшие, и то выпучили глаза на меня и смотрели, не мигая.

Сигурд откашлялся и всё же решил задать давно наболевший среди воинов вопрос:

— А как думаешь, княже, выбьют Болеслав со Святополком Ярослава из Киева?

— Выбьют, — тихо сказал я.

И услышал вздох сожаления. Но все тут же притихли, ожидая продолжения. На вопрос никто отвечать не спешил.

— Вы небось сейчас думаете, — я поглядел на них с ухмылкой, — что коли так, то кабы остались вы со Святополком-то, глядишь и доля добычи с Киева вам перепала бы?

Все почти синхронно отвели глаза в сторону, не решаясь смотреть прямо на меня.

— Только вот, что я вам скажу, и вы все запомните мои эти слова крепко: Когда через год Ярослав будет гнать Святополка из Киева как шелудивого пса, Болеслава с ним давно уже не будет. Ибо сразу после того, как они этим летом Киев возьмут, он вместе с казной киевской домой соберётся, забрав с собой ещё и пленных из семьи Ярослава. И как вы думаете, много ли он денег в той казне Святополку и его дружине оставит?

Вопрос был явно риторическим, и дружинники между собой начали переглядываться.

Велимир первым решил нарушить затянувшуюся тишину.

— Я так понимаю, княже, у тебя для нас какое-то предложение было, — он оглядел притихших воинов, которые дружно начали кивать ему головами. — Мы готовы уже его выслушать.

Я встал из-за стола и вышел на середину комнаты так, чтобы видеть всех сразу. Ника в голове зашелестела субтитрами и на меня посыпалась шаблонная предвыборная речь будущего великого князя всея Руси. Которую я, с лёгкой душой, отправил сразу Нике обратно. Тут не вече Новгородское, где толпу надо громкими лозунгами заводить и на свою сторону склонять, гнобя по дороге оппонентов. Тут тоньше надо сработать. Мне нужны убеждённые последователи, а не простые наёмники.

…

— Я много говорить не буду, — начал я в гробовой тишине. — Все вы и так уже всё прекрасно понимаете. Честному воину зазорно служить предателю и лжецу. А за сильным князем, за кем стоят боги старые и новые, идут все, кто за правду держится. Ибо сила в первую очередь в правде, а богатство к правде само тянется.

Я потянулся к шее и за цепочку вытащил из-за пазухи княжеский медальон, сверкнувший золотом и засиявший при свете светляков зеленоватым светом.

Вокруг меня засияла комбинированная чурова сетка, с которой я рывком снял модуль отвода глаз. Синее свечение абсолютной физической защиты с золотистыми прожилками ментального щита на миг вышибло дыхание из всех присутствующих. Не хождение по воде и не оживление мёртвых, но тоже ничего, эффектно. Мог бы ещё иллюзиями добить картину второго пришествия, но решил пока не жестить. И так, вон, у людей колени подгибаться начали.

— В Древлянском княжестве отца моего ныне нет хозяина. Пока мои дядьки будут силами мериться и за Киев бороться, я стану новым отцом своему древлянскому народу. Мне не нужны рабы, не нужны наёмники. Мне нужны верные и честные соратники, которым я воздам по заслугам. — Я поднял руку с двумя пальцами, изображая принятие клятвы верности, и чуть усилил голос, выдавая по небольшому пространству клети максимальные децибелы на уровне физического восприятия инфразвука. — Пойдёте ли вы за мной?

На колени упали все. Вот вообще все, кто был в тот момент в клети. И бабы тоже.

И в этот момент под потолком раздалось мощное: «КАР!». И на меня спикировала та самая пернатая тварь, которая в Сосновке принесла мне берестяную грамотку неизвестно от кого. Я даже отреагировать не успел. Ворона вцепилась мне когтями в плечо и уставилась на всех сверкающими глазами.

И только тут я понял, что мою мощную комбинированную чурову сетку эта падла будто даже не заметила. Когти больно впились мне в кожу, пройдя через плотную рубаху и не встретив на своём пути совершенно никакого сопротивления.

Я сам застыл на мгновение, офигевая от этой мизансцены, но лицо удалось сохранить. Шоу должно продолжаться! И я посмотрел на ворону совершенно спокойным взглядом.

— Будешь свидетелем нашего ряда! Ибо ворота Ирия будут открыты для всех, кто честно и праведно мне служит.

Ну, вот тут, конечно, не хватало фейерверка и грома аплодисментов. Пафоса я нагнал столько, что у самого нос зачесался в предвкушении будущего серьёзного замеса, в который я влезаю. Ещё эта ворона жару подбавила.

Оглядев упавших на колени людей, она ещё раз громко крикнула «КАР», как бы подтверждая всё мною сказанное.

Мистика прям какая-то! Или эта пернатая и правда всё понимает, и только умеет общаться вот так, по-своему?

Но я подумаю об этом потом. Сейчас мне надо финалить сцену и принимать присягу по ряду.

И это заняло у меня ещё от силы пятнадцать минут, которые Ника метрономом отсчитывала у меня в голове.

…

После сытного завтрака все завалились спать прям на полу в клети, компенсируя недостаток ночного сна. Воинам приходилось спать и в более худших условиях, а тут и тепло и сухо. Почти райские условия.

Я вышел на крыльцо клети вместе с Сигурдом и Волеславом.

— Что с теми двумя делать будем, княже? — поинтересовался Сигурд, зевая во всю челюсть.

Волеслав подхватил зевоту, и я тоже растянул челюсти вслед за ними. Зараза такая.

— А чего ты не спрашиваешь про остальных своих воев, которые сейчас по избам раненые лежат? С ними тебе всё понятно?

— С ними понятно! — кивнул десятник. — К вечеру на ноги почти все встанут и тоже тебе ряд подтвердят. Я за них за всех ручаюсь.

— И обид не будет, за то, что я их там на льду заставил поваляться?

— Какие обиды, князь? Понятное же дело. Ты ведь в своём праве был, — он спокойно пожал плечами.

Я задумчиво посмотрел на сарай, где лежали связанные засланные казачки Горемысла.

— Вот что, — я обернулся к Волеславу, — покормите их, по нужде сводите, а вечером я с ними поговорю. Глядишь, и они пригодятся на что.

Волхв кивнул мне и зашёл обратно в клеть передать моё распоряжение Матрёне.

— Ладно, Сигурд, давай и мы поспим немного. А то вечером ещё большой разговор будет. Будем с тобой план захвата княжества прорабатывать и решать, что нам для этого нужно будет. Заодно поближе со воинами познакомлюсь, чтобы потом недовольных не было.

Десятник усмехнулся и кивнул.

— Как скажешь, княже.

…

Итого из движимого и недвижимого имущества у меня теперь было четыре деревни, из которых три еле на ладан дышат. Ещё три полностью разорённые выше по течению реки, но там есть какие-то строения и частично инвентарь, который тоже надо бы как-то использовать. Хотя от идеи заново заселить эти вырезанные разбойниками деревеньки я сразу отказался. Народу у меня пока не так и много.

Двадцать восемь бывалых воинов в возрасте от восемнадцати до сорока трёх лет, шестеро мужиков в Сосновке, девятнадцать мужиков с Бобровке, в Берёзовке и в Холмах одни бабы и дети малые. И всего в четырёх деревнях шесть стариков, которым давно уже в Ирий пора, но они ещё как-то за эту жизнь цепляются.

И ещё три волхва, с которыми тоже пока не всё ясно. Ибо, как боевая сила они мне были не ровня, а как представители культа, чтобы обряды и ритуалы разные творить и народ религиозным опиумом от трудов праведных отвращать — такого мне на вверенной территории и не надо. Следовательно, надо их тоже как-то пристраивать к моему будущему волшебному торговому проекту. Будут амулеты заряжать.

Заснул я впервые за последнюю неделю вполне себе спокойно и без сновидений. Организму требовался отдых. Всё-таки период ожидания диверсии со стороны злодея Горемысла меня как-то сильно утомил. И я придавил лежанку в бывшем доме местного старосты аж на пять часов.

…

Проснулся, когда уже почти стемнело на улице. Оказалось, что пока я спал, Матрёна заботливо поставила мне рядом с лежанкой корец с капустным рассолом. Отхлебнул. Передёрнуло всего от кислоты, но зато в мозгу резко прояснилось. Не патч регенерации, конечно, но тоже вполне себе организм оздоравливает после выпитого накануне. В животе заурчало, что явилось для меня лучшим напоминанием о необходимости чего-нибудь перекусить. Я огляделся в поисках чего-то съестного, но глаза уткнулись в холодный взгляд проклятой вороны.

Птица сидела на краю лежанки и посматривала на меня опять то одним, то другим своим глазом, и при этом сильно расстраивалась из-за отсутствия нормального бинокулярного зрения, которое заставляло её постоянно крутить башкой.

И почему ты не сова?

— Кар! — проговорила она.

— И тебе добрый вечер! — я потянулся и похрустел костями. — Ну, что, какие новости?

— Кар! — ответила ворона и зашагала по лежанке куда-то вбок.

— Ника, а она точно настоящая? Может иллюзия какая-то наведённая? Или бот какой-то хитрый?

— Судя по строению тела и перьям — настоящая.

— А почему у неё нет диаграммы над головой?

— Илюха, ты дурак? Откуда у животного матрица сознания?

— А чё ты обзываешься-то? Хрен его знает, как тут устроено. Может, и у животных тут свои структуры тут есть.

— Есть. Но это просто животная энергия. Не заключённая в матрицу сознания.

— И?

— Обычная живая ворона.

— Но ты ведь понимаешь, что с ней что-то не так?

— Понимаю.

— И чё?

— Сам разбирайся! — Ника как будто даже обиделась на мою настойчивость. Или сама на себя злится так, раз такой простой вопрос решить не может.

Я посмотрел на ворону, слегка прищурив глаза, пытаясь вызвать у себя эффект «магического» зрения, когда мне становятся виден рунный код и диаграммы матриц сознания людей.

Пусто.

Вообще пусто.

Как будто и нету тут никакой живности в структурном плане.

— А точно не иллюзия? Я ведь тоже такие уже создавать могу, от живых не отличишь.

Я напрягся, формируя рунную вязь из модулей с иллюзорными алгоритмами.

На лежанке рядом с пернатым недоразумением возникла её точная копия, окутанная рунными хороводами, которая тоже начала ходить туда-сюда и посверкивать на меня глазами.

Я усмехнулся. Найдите десять отличий!

— Кар! — раздалось сбоку, и оригинал ткнул иллюзию клювом вбок, попав точно в ключевой узел и развеивая рунный код.

Это как?

— Ника, она что, руны видит?

— Выходит, что видит.

— Я так понимаю, спрашивать у тебя об этом, смысла не имеет?

— Не имеет.

— Ясно. Сам. Всё сам.

Я вздохнул. Встал с лежанки и пошёл облегчиться. Когда вернулся, ворона сидела там же и спокойно чистила перья клювом, помогая себе лапами.

— А тебя кто вообще сюда впустил? — поинтересовался я у этой незваной гостьи.

— Кар!

— Ника, а может у тебя есть переводчик с вороньего?

— Нету. Это не язык, — обиженно блеснула она наконец-то хоть какой-то конкретикой.

— И как мне с ней разговаривать?

— С животными разговаривать? Ты точно рехнулся!

— Но ведь она явно осмысленно поступает! И что, мне её просто игнорировать?

— Понятия не имею! И вообще, не приставай ко мне больше с такими идиотскими вопросами по этой птице!

— Спасибо! Помощница! Очень помогла!

— Пожалуйста, — буркнула она и затихла.

Ну и ладно. Будем считать её бесплатным довеском к местной волшебной специфике. Может со временем как-нибудь разберусь.

— Ладно, живи. Только не суйся куда не просят.

Ворона посмотрела на меня наклонив голову и взлетела с места в прыжке. Покрутилась у меня над головой и уселась на левое плечо. Теперь и не поплюёшь через него, не попав в этот пернатый довесок.

Интересно, похож я на старину Сильвера? Правда у того попугай был, и деревяшка вместо ноги. Полундра!

Я усмехнулся сам себе и решительно потянулся за тулупом. Тяжела она, княжья доля. Даже одежду самому надевать на себя пока приходится. Не то, что у какого-нибудь короля Людовика Четырнадцатого. Когда даже для надевания туфель на левую и правую ногу отдельные придворные в комплекте с короной будут идти.

Ворона слегка подпрыгнула, когда я натягивал тулуп на плечо, и опять уселась на него уже поплотнее. Похоже, я теперь от неё хрен избавлюсь. А может она тут шпиёнит для кого-то из архитекторов? А?

— Есть тут кто? Приём! — я нагнул голову к вороне.

— Кар, — тихо проговорила она и нахохлившись приготовилась заснуть, закрывая глаза.

— Блин! И на понт тебя не возьмёшь! — вздохнул я.

Напялил шапку и вышел во двор.

Мимо избы проехали сани, запряжённые в одну из откормленных трофейных лошадок. В санях сидели четыре румяные девки.

Зима! Крестьянин, торжествуя, куда-то едет!

— Колыван! — заорал я. — Ты куда их повёз, сукин сын!

…

Колыван натянул вожжи, и сани притормозили.

— Проснулся, княже? — заорал он мне в ответ. — Там уже и стол накрыли, только тебя и ждём. А я, вот, баб из Берёзовки ещё привёз, за столом чтобы прислуживали.

— Ага, так я тебе и поверил! — я усмехнулся, глядя на румяных молодух. Этот лентяй явно сразу решил сплавить на вояк свои должностные обязанности. Ведь ответственность за новых гражданок моего малого пока княжества я опять разделил на всех поровну. Вот теперь Колыван и рвался побыстрее с себя этот геморрой скинуть.

Он с улыбкой пожал плечами, даже и не думая мне возражать. Ну и пусть. Может оно и к лучшему.

Я махнул ему рукой, и он, присвистнув, хлестанул коняшку и повёз девок дальше, к клети, туда, где накрыли уже вечерний стол.

…

В клети было шумно. Я услышал гул голосов ещё шагов за сто от этой большой деревенской избы.

Едва зайдя в сени, я был замечен одним из воинов, который вышел, видимо, вдохнуть глотов свежего воздуха. В помещении, где я уже давно приказал заделать дыру для дымохода в крыше, было жарко и душновато. Два горюч-камня под стойками со светляками обеспечивали обогрев клети практически до нормальной комнатной температуры. Но большое количество народа надышало тут так, что казалось намного теплее. Даже как-то чересчур. Но попросить кого-то выключить эти грелки никто не мог. Колыван-то за бабами умотал в Берёзовку, а они были привязаны только к нему и ко мне. Старосты в Холмах у меня пока не было. А на баб привязку делать я не стал. В клети обычно тут и не было никого. Так зачем зря тратить накопители?

Я пересадил полусонную ворону с плеча на полку, скинул тулуп и, подойдя, переключил касанием камни в режим комнатного климат-контроля. Теперь будут поддерживать нужную температуру не зависимо от количества народа в комнате.

— Ну, что, други мои, — я уселся за стол. — Давайте поближе познакомимся. Обо мне вы уже почти всё знаете, теперь о себе поведайте.

…

Я заключил ряд со всеми ранеными вояками практически сразу. Они особо долго не думали, и, как только смогли нормально передвигаться, Сигурд привёл всех на совет. Поговорили. Обсудили. Но распределение должностей и обязанностей в новой княжьей дружине оставили на завтра. Всё-таки, утро вечера мудренее.

Тем более, мне хотелось отдельно с Сигурдом, как с моим новым воеводой, обсудить каждого кандидата отдельно.

Колыван сидел довольный, как кот после сметанного пира. Бабы все, вон, смеются да со свободными воинами речи ведут. Сводник старый!

Уже за полночь вышел во двор облегчиться. И вдруг вспомнил про двоих пленных.

Не стал никого с собой брать и пошёл к сараю. Открыл ворота и всмотрелся в темноту, где в копне сена торчали конечности местных джеймсов бондов.

— Эй, служивые, подъём! — позвал я в темноту. — Разговор есть.

Сбоку просвистел кистень и рикошетом ушёл в сторону. Комбинированная чурова сетка работала на мне прекрасно. Хотя удивлению моему не было предела. Я ведь не заметил этого самоубийцу в темноте совсем. Не светилась у него матрица сознания. Видимо ментальной сеткой прикрылся. Не простой персонаж похоже мне попался.

…