Глава 24

Христианские «ведьмаки» Никита с Добрыней, которые оказались отцом и сыном, уехали из Холмов уже на следующий день после нашего памятного разговора с ними. Сигурд сперва хотел было меня переубедить, но я в своём решении был непреклонен. За время, которое я провёл с ними до самого утра, мне удалось значительно продвинуться в части нейролингвистического программирования и сделать из них, если не фанатиков, то сильно замотивированных на поиск правды последователей. Никаких ментальных блоков на них не стояло. Тот, кто готовил эти кадры, ориентировался исключительно на работу с амулетами. И теперь мужики рвались в бой и клялись мне в вечной преданности.

Я даже немного боялся за Горемысла. А вдруг они и разбираться там особо не будут, а сходу попытаются долбануть его чем-нибудь из своего богатого антиволховского арсенала. Пришлось даже добавить несколько паттернов, сдерживающих агрессию, чтобы парни там дров не наломали. Мне они ещё живыми пригодятся.

И на рассвете, после того как самым наглым образом скопировал у них все куски кода с амулетов, я перекрестил их напоследок и выпроводил из деревни, дав сани и тощего коня из тех, что достались мне когда-то от разбойников.

Эту партию с Горемыслом я тоже записал себе в плюс. Посмотрим, как он теперь отреагирует на мою посылку.

Войско Болеслава и Святополка разрозненными отрядами продвигалось к Киеву, собираясь по весне наступать уже всем вместе. Их так легче было прокормить. Я так понял, со слов Сигурда, что общее количество народа, которое князья собирали под собой для этого похода, составляло примерно шесть — семь тысяч, включая конницу печенегов, которая должна была присоединиться к основному войску уже весной из Дикого Поля. Делать длинные конные переходы зимой им было невыгодно. Лошадей поить и кормить в дороге было сложно.

Всего семь тысяч. По меркам двадцать первого века — мелочь. Но для этого времени — это прям силища! Для Руси. Понятно, что когда историки разговаривают об античных временах с какими-то несусветными миллионными армиями персидского царя Ксеркса или про бесчисленные фаланги Александра Македонского, то во многом это, скорее всего, художественное преувеличение. При отсутствии серьёзного агрокомплекса прокормить такую ораву, тем более в походе, — это задачка из разряда научной фантастики. Но, может, в те времена с урожайностью всё было по-другому? А тут сейчас жратвы тупо на всех не хватало. Лес и реки кормили народ, но добыча зверя и рыбы была кустарной и не могла служить регулярным источником питания для большого количества здоровых мужиков в войске. Ещё остро стоял вопрос долговременного хранения продуктов и защита их от порчи. Поэтому и разделялись, иначе просто далеко бы не ушли.

Небольшой отряд князя Святополка, который проходил как раз через мою деревню Сосновку, остановился километрах в ста ниже по течению реки Припять в городище Моза. Ника подсказала, что это на месте будущего Мозыря. Я в нём в своём времени ни разу не был, так что это название мне не сказало ни о чём. Окаянный братоубийца сделал себе там ставку, поджидая основные силы тестя, с которым собирался идти на Киев с севера. Вот туда два моих новых подавана и отправились с докладом Горемыслу о проделанной работе. Выявление «дьявольского слуги, предавшего церковь и самого Бога», теперь было основой их миссией. И они должны плотно встать на его след.

…

Выспаться в эту ночь у меня так и не получилось, но, несмотря на это, чувствовал я себя вполне бодро. Я просто восстановился патчем от Ники.

Код возврата к базовым настройкам матрицы сознания не был аналогом регенерации в полном смысле слова. Иначе я бы уже постарался разобраться с ним и вытащил бы оттуда все структуры, так или иначе связанные с оздоровлением организма. Но, к сожалению, пока я был ещё далёк от этого.

Алгоритмы восстановления костей, которые я получил с идола Мокоши, не позволяли мне их декомпилировать и скопировать на другие органы человека. Там стояла сложная привязка к составу костной ткани, и при отсутствии знаний о рунной кодировке других органов я не мог даже начать эксперименты по медицинским алгоритмам.

Сигурд утром смотрел на мой цветущий вид с откровенной завистью. Им-то с парнями пришлось по классике капустным рассолом здоровье лечить.

Но ближе к полудню мы с ним пошли в баню. И здоровье поправить, и поговорить по душам в приватной обстановке. Четыре девки-банщицы за лишние уши не считаются. Они, скорее всего, и слов-то таких никогда раньше не слышали, которыми мы с десятником обменивались, пока нас активно избивали вениками и натирали мёдом с какими-то пахучими травами.

— Свен Тоенсон и Родомысл хороши в бою на мечах, — продолжал давать характеристики своим бойцам мой новый воевода. — Свен когда-то служил в дружине у Олафа Харальдссона, но две зимы назад, когда Олаф стал королём норвегов, Свен с отрядом отправился на Русь. Что-то они там с Олафом не поделили. А тут как раз князь Владимир в Киеве умер, и меж его сыновьями раздор вышел. Вот они и начали набирать воинов со всех земель. Хорошие деньги предлагали. Я и сам тогда к Святополку пошёл. До этого в Англию с Кнудом собирался идти, но люди Святополка были щедрее.

Он усмехнулся и покачал головой, переворачиваясь на живот и подставляя спину под удары вениками от двух хихикающих девок.

— Давай тогда уж о плате поговорим, — намёк я уловил сразу. — Я понимаю, что дружину одними словами кормить нельзя. Сколько вам платил Святополк?

— Простым воинам — по одному серебряному эйриру или половину гривны кун в год. Десятникам — целую гривну. Сотникам и тысячникам — больше. Но там как договоришься. Это сверх полного кошта, само собой.

— Что в полный кошт входило?

— Каменный дом в Киеве, припасы на прокорм по полному столу, доля в добыче. У Святополка три отряда варягов были. У всех условия почти одинаковые. В походе доля больше, чем в осаде.

Я задумался. Как-то поторопился я похоже себе дружину набирать. Но, ведь не хлебом единым…

— Ну, серебра у меня сейчас нет. Каменные хоромы построить тоже пока затруднительно. Долю в добыче пообещать могу, но не планирую я добычу захватывать пока ни у кого. Могу лишь долю с княжеского стола выделить.

Сигурд притих и поднялся с полки, отогнав девок рукой.

— Так чем платить дружине будешь, князь? — задал он наконец сильно волнующий его вопрос.

Я тоже махнул девкам рукой, и они поспешили выбежать из парилки.

— А ты как думаешь, воевода Сигурд Рыжий? Есть у меня что-то такое, что может быть дороже серебра и каменных палат?

Сигурд бросил взгляд на жаровню, от которой поднимался ароматный хвойный дух, но не было даже намёка на огонь и дым. Горюч-камень нагревал валуны до нужной температуры, поддерживая внутри парилки идеальный градус.

Потом он посмотрел на светильник, который Колыван приделал к потолку, на одну из балок в парилке.

Я перехватил его взгляд и усмехнулся.

— Правильно мыслишь, воевода. Сколько, по-твоему, могут стоить такие камушки?

— Много, князь, — он задумчиво покачал головой. — А если продать в Царьграде, то золота хватит и правнукам.

— Поэтому воинам их просто так и не продать.

— Как это?

— А вот так, — я тоже привстал с полки и посмотрел ему в глаза. — Только в дар от меня такие получить можно, и пользовать их могут только те, кому дар был вручен, или… — я сделал паузу. Идею эту я уже как-то обдумывал, но до конца ещё не реализовал. — Можно будет продать только один раз, поменяв специальным ритуалом хозяина амулета. И только добровольно. Для других это будет простой камень.

— Значит, на серебро или золото всё-таки можно будет обменять? — он улыбнулся и почесал рыжую бороду.

— Можно и обменять. Но зачем обменивать мою милость и такой уникальный артефакт на простое серебро? Больше ведь такого нигде ни у кого не купить. А серебра у вас и так много будет.

— Так откуда же ему взяться, если ты в походы ходить не будешь?

— Так все сами нести будут. Я же всю древлянскую землю сперва под себя возьму. Сперва на полюдье, а потом и по погостам дань буду иметь. Я ведь не просто так дань забирать буду, я взамен артефакты свои дарить буду народу в деревнях и городках за службу верную. Так что, долю с княжьего стола я могу и дружине выделить хорошую.

Я опять задумался, от внезапно пришедшей на ум странной идеи.

— А как ты думаешь, Сигурд, как только слух пойдёт, что у древлянского князя есть диковинные артефакты, которые греют и светят, а ещё кости лечат и с иноземного толмачат, много ли желающих на нас напасть найдётся?

— Много, князь. Да все захотят! — у него глаза стали постепенно округляться от понимания масштабов надвигающейся проблемы.

— Вот! А стало быть, и трофеев у нас будет столько, что и на продажу будет что выставить, и сами в накладе не останемся.

— Неужто со всем миром ты воевать готов? — он аж присвистнул.

— Почему прям со всеми воевать? Ну, может, первым самым наглым по сопатке дать и придётся, а с остальными попробую уже полюбовно договориться. К тому времени уже вся древлянская земля у меня под рукой будет. А там и с Ярославом поговорим душевно.

Сигурд покачал головой.

— Для такой войны нас мало слишком. Не сдюжим мы, все поляжем.

— Вы такие слабые?

— Тут дело даже не в нашей силе. Числом мы малы. Нас просто задавят. Ты думаешь, у нас у одних тут амулеты защитные есть? Это те, которые мы с собой из Дании прихватили. А тут у многих воев есть свои. И есть такие, что нашим не чета. И боевые есть, коих волхвы ваши им делают.

— Ух ты, страшно-то как! — я усмехнулся.

— Страшно! — Сигурд ударил себя по мокрой коленке. — Кому не страшно, те уже давно в иной мир отошли. Только страх даёт воину шанс выжить, ибо предупреждает, откуда беды ждать надо, и позволяет к ней подготовиться и принять достойно.

— Ну так и подготовимся, — я кивнул ему и подмигнул. — Я вот для первой награды своей новой дружине пожалую мои амулеты, кои защитят вас вообще от всего. От меча, стрелы, копья, чужих боевых амулетов, и даже от огня и воды, если гореть или тонуть вздумаете.

У варяга натурально отпала челюсть. Он смотрел на меня, раскрыв рот и тупо хлопая глазами.

— Как тебе такая плата за первый год службы у меня? А за второй год уже и другими амулетами и артефактами награждать буду сверх серебра по уговору.

— Ты ведь не шутишь, княже? Такой амулет и вправду есть?

Я усмехнулся. Комбинированную чурову сетку в сочетании с модулем климат-контроля с универсальным датчиком жизнеобеспечения я уже успел приделать к амулетам из рогов оленя, которые мне наделал Волеслав. Надо будет разработать и включить туда ещё модуль защиты от антимагических амулетов местных «ведьмаков», и будет вообще конфетка! Заряда в них Ника ровно на год рассчитала. Но это, если постоянно носить активными. А так, если включать их только в бою, то и на всю жизнь им хватит.

— Для любого воина это воистину королевский подарок. За такое мы с тобой до конца жизни не расплатимся, а ты нам это всего лишь за год отслужить предлагаешь?

— Ну, значит, договорились? Будет вам оплата амулетами и долей с княжьего стола.

— Договорились, княже! — Сигурд вскочил с полки и рухнул передо мной на колени.

Вид стоящего на коленях здоровенного голого мужика мне показался чересчур стрёмным. Поэтому я потихоньку натянул на себя расшитое полотенце и кликнул девок.

Дверь в парилку приоткрылась, и в неё заскочили подряд четверо смешливых молодок, троих из которых я когда-то спас в капище. Теперь они вовсе не выглядели несчастными и голодными. И вон с каким хитрым прищуром накинулись опять с вениками на нас обоих.

Придётся мне опять с Матрёной долго по душам разговаривать, объясняя, что их работа в парилке — это исключительно гигиенические процедуры.

…

Велимир с Волеславом и Кудряшом тоже не спали почти всю ночь.

Волхвы долго рядили, как им дальше быть. С одной стороны, под князем им было всем гораздо спокойнее. Даже самый младший из них Велимир признавал, что в отличии от того же Святополка или Горемысла, князь Илия был более сдержан и, не смотря на его молодые годы, умён. Мог бы ведь порешать там всех на льду. С его-то силушкой — раз плюнуть. Они все ведь были «видящими» и очень чётко осознавали, с кем имеют дело — вполне возможно, что Илия был аватаром кого-то из богов. А, в этом случае, идти против него мог только идиот.

Идиотами волхвы не были.

Но Волеслав видел, как князь крестился. Выходит, что он какое-то отношение имеет к этому новому распятому богу? Не его ли он аватар? Тогда почему на капище их боги приняли его и даже одарили какой-то дополнительной силой? И почему посланник Ирия так вольготно себя при нём ведёт?

Все трое одновременно уставились на тихо спящую в углу клети ворону.

В этот момент ворона приоткрыла один глаз, и он сверкнул в свете светляка как искра, заставив троих матёрых волхвов синхронно отшатнуться от неё подальше на скамье.

Как всё запутанно!

…

Матрёна следила за тем, как девки накрывают на стол, строго прищурив глаза. От её грозного вида все бабы в четырёх деревнях уже давно шарахались, как от огня. Всех она построила, и вертикаль власти блюла крайне сурово. Кто бы сказал, что всё это из-за её дикой ревности ко мне, не поверили бы. Думали, что сама по себе баба такая бешеная, раз так на всех кидается по малейшему поводу. Слышал даже, что языками чешут, что видать ласки ей по ночам от князя мало перепадает. И эти слухи, похоже, вселяли в баб дополнительную надежду на то, что я их самих может замечу и пригрею, раз Матрёне мало внимания уделяю уже. А это ещё больше бесило ключницу, и так по кругу они друг друга и изводили. Ну, и хорошо. Пусть уж друг друга, чем меня.

За стол в клети уселись опять всем кагалом.

Княжеские пиры — дело хлопотное и суетное. Не говоря уже о количестве съедаемых продуктов. Как-то не рассчитывал я, не так давно подводя с Колываном, Олесей и Матрёной продуктовый баланс на зиму, что придётся ещё почти тридцать здоровых мужиков кормить и поить. Причём, по двойному пайку, ибо мяса и овощей воины жрали минимум в два, а то и в три раза больше, чем бабы и ребятишки. Поэтому ещё днём, подбивая остатки, я послал Колывана с Авдеем в Берёзовку, где была устроена ещё одна княжеская кладовая с запасом мороженных продуктов. Придётся опять охоту устраивать. Еды хватит от силы на месяц. А надо ведь и думать о расширении зоны своего влияния в регионе. Нельзя же просто так сидеть и ждать, когда дядьки ко мне сами придут. Или можно?

— Охота? Это мы любим! А на кого охотится-то будем княже?

Свен посмотрел на своих побратимов с ухмылкой. Уж он-то у них первый охотник завсегда был и на тура лесного, и на косолапого. Много баек в дружине ходило, как он в одиночку целую стаю волков руками порвал. Враньё конечно, но людям слушать нравится.

— Сперва на волков, — я посмотрел на него, давая понять, что байку эту его я уже тоже слышал. Сигурд в предбаннике сегодня днём мне её и рассказывал. — Шубы да шапки нам всем пошить надо новые, а мех у них сейчас уже на зимний поменялся, в самый раз будет. Выше Сосновки у меня стая завелась. Разжирели они недавно на том, что трупы почти все обглодали, которые разбойнички тут у меня оставили, вырезав под корень три деревеньки. Не мои деревеньки, не переглядываетесь так. На тот момент ещё не мои. Разбойничков-то тех я упокоил, но народишко этим не вернёшь, — я вздохнул. Причём вовсе не притворно. Людей ведь и правда сильно жалко было. — А волки те заматерели на человечинке, теперь думаю, как бы худо не было от них по округе. Ну как? Готовы кости размять?

— Готовы, княже, — почти хором проговорили дружинники и с улыбками подняли кружки. — За охоту!

…

Стая действительно была большая. Периодически вокруг моих деревенек слышались по ночам протяжные переговоры лесных хищников. Но установленные мною в центре деревень манки отпугивали волков, и за околицу никто из них так и не сунулся. Но вот пару раз Колыван уже видел их разведчиков на реке. Того и гляди, могли попробовать напасть на сани, регулярно перемещающиеся по льду между моими деревнями. В санях тоже манки пришлось поставить.

И вот теперь мы с Сигурдом и двумя десятками бойцов, у которых были самые тёплые тулупы, ехали на санях вверх по реке, чтобы встретиться с нашими будущими волчьими шубами лицом к лицу.

…