Глава 25

— Я правильно тебя понял, княже, что тот, кто больше всех волков завалит, получит от тебя горюч-камень?

Сигурд специально говорил громко, чтобы все его хорошо слышали.

— Всё так, Сигурд. Кто до заката принесёт мне больше всех волков, тот его и получит. Причём щенки тут считаться не будут.

Форма оплаты для дружинников устроила всех однозначно. Принимать от меня оплату амулетами и артефактами согласились все без исключения. Даже когда речь зашла про долю с княжеского стола, все уже были готовы услышать любую цифру, чтобы с ней тут же согласиться. Поэтому, когда я объявил о том, что дружине будет отходить десятая часть, то это вызвало аж взрыв восторга. Такой щедрости от меня никто явно не ожидал. Платить на содержание армии десятую часть бюджета моего будущего княжества я посчитал вполне нормальным. Учитывая то, сколько у меня тут врагов будет. За всеми мне одному и не уследить. И верные, крепко замотивированные воины мне точно пригодятся.

Вплести в готовый модуль привязки к пользователю амулета алгоритм переключения на нового хозяина получилось только с восьмого раза. Хотел сперва сделать привязку по капле крови, чтобы выглядело как-то более внушительно. Но потом Ника убедила меня, что с точки зрения христианской религии клятва на крови выглядит уж больно как-то по-язычески, если не приплетать сюда вообще тему с росписью кровью в договоре с лукавым. Поэтому тему с кровопусканием я благополучно задвинул и взял вариант с отпечатком пальца, который Ника стырила из тайничка в сундуке бабы Луши. Там идентификация работала вполне стабильно на любом пальце, что я и применил потом в качестве выключателя на всех своих «товарных» амулетах.

Мы заехали в Зубровку, вторую по счёту деревню от Сосновки вверх по течению реки, уже ближе к полудню. Именно в этой деревушке стая вовсю тогда порезвилась, и отсюда, похоже, где-то недалеко они себе логово и сделали. Искать волков по лесу я не собирался, поэтому чётко проинструктировал своих парней на предстоящий вариант охоты.

— Значит так, — я обвёл взглядом недоумевающие лица вояк, которые с удивлением осматривали мёртвую деревню. — Я сейчас позову волков сюда. Когда они придут, то будут очень сильно стараться вас всех убить.

Дружинники дружно заулыбались. Ещё утром они, как дети малые, игрались со своими новыми амулетами полной защиты и уже успели составить себе представление о том, как им круто повезло служить у такого щедрого князя, как я.

— Из шкур этих тварей наши бабы потом будут шить нам шубы и шапки, поэтому разрубленные напополам туши в счёт трофея не пойдут. Старайтесь убивать их аккуратно, чтобы шкурку не попортить.

— А если без головы? — раздался сбоку весёлый вопрос Свена.

— Шкура тогда вся в крови будет, — ответил ему другой дружинник, тоже посмеиваясь. — Вот сам её отмывать на холоде и будешь?

— Ясно, — кивнул Свен. — Значит, буду по-старинке, руками душить.

И все дружно рассмеялись. Это же так весело, душить здоровенного матёрого волка с зубами размером с мою ладонь.

…

Волков набили аж полсотни. На зов моего манка сбежались, похоже, представители не только той самой стаи людоедов, но и вообще волки со всей округи. Мы их особо не отличали друг от друга, поэтому валили всех без разбора.

Под дружный хохот бойцы сперва пытались подставлять под укус руки, чтобы потом глушить вцепившуюся в них зверюгу кулаком в голову. Но потом поняли, что амулеты полной защиты не спасают их тулупы от зубов хищников. А после нескольких таких вариантов охоты, когда рукава начали превращаться в лоскуты, тактику пришлось сменить. Теперь били в горло или в глаза мечами. Копья тут помогали слабо, потому как три копья, застрявших в тушках нападавших зверей, бойцы тупо не успели вытащить обратно, когда подверглись новой атаке. И потом орудовали копьями уже просто, как дубинами, оглушая волков и добивая потом ножами в глаза.

Свен на самом деле оказался в этом деле мастером. То ли из страстного желания подтвердить, что в своих байках он нисколько не привирал, то ли потому, что остальные его так подначивали на показ удали молодецкой. Но когда пересчитали тушки, то я при всех выдал Свену горюч-камень уже с новой системой привязки к пользователю, позволяющей единожды сменить хозяина. Тут же и показал всем, как это будет работать и у них в будущем, чем вызвал дополнительный бурный восторг у уставших бойцов.

Обратно все топали в приподнятом настроении, хоть и почти валились с ног от усталости. Похоже, шитьём мы баб на зиму обеспечили.

В Сосновку вернулись почти в полночь. При ярком свете луны река блестела серебром, наносы снега у берегов искрились, а сухие камыши потрескивали от мороза. Караван из саней, нагруженных с горкой тушами волков, передвигался со скоростью пешехода. Благо, на середине замёрзшей реки почти не было снега, и шагать по льду за нагруженными санями было легче.

Авдей, которого подняли с постели принимать трофеи, оглядев тушки волчар, только языком поцокал и уважительно на всех посмотрел. Ему теперь уже завтра предстоит шкурами заниматься, а пока в санях полежат. И так уже они все подмёрзли, и завтра придётся их мне аккуратно размораживать. А бойцов ещё и к свежеванию туш придётся привлекать. Куда вот только мне сами туши потом девать, когда шкуры с них снимут?

…

Вторую охоту, уже ради мяса, мы провели через два дня. Количество зайцев, которые прибежали прямо в деревню и сами безропотно подставляли головы под дубинки «охотников», поразило не только моих дружинников, но и баб, которые ещё отойти не успели после обдирания туш волков. Почти пять сотен тушек зайцев в этот раз не пошли в жертву богам, как волчатина, а компактно разместились в трёх ледниках, заполнив их практически доверху.

После чего я сделал специальный амулет-манок для подманивания разных типов живности и торжественно вручил его Свену, назначив его главным княжеским егерем. Мужик от такого резкого возвышения в статусе слегка прифигел, а потом стал подкатывать к Олесе исключительно с профессиональной точки зрения. Они оба теперь отвечали за снабжение припасами не только княжеского стола, но и всех деревень под моей рукой.

Заячьи шкурки пошли на пошив шапок, сапог и тулупов для всех деревенских. Авдей с Матрёной расписали работы для баб на пару месяцев вперёд, и мне срочно нужно теперь было расширяться. Рук не хватало на все задачи.

…

Через двое суток я услышал у себя в переговорном контуре, активированном мной с привязкой к костям собственного черепа, краткий доклад «ведьмака» Никиты, который он делал в присутствии Горемысла и ещё какого-то мужика, голос которого мне сразу не понравился. Какой-то писклявый и наглый. Сразу видно — сволочь та ещё.

— То есть ты говоришь, что Сигурд предал своего князя? И что в этом не было дьявольского наваждения, и что двадцать семь дружинников князя сами, по доброй воле перешли на службу к самозванцу? — это Горемысл. Голос, в принципе, не старый и даже какой-то благородный. Образ чёрного ситха у меня в голове как-то дал трещину.

— Так и есть. Половину воинов, у которых не было защитных амулетов, он свалил с саней сразу. Но остальные пошли за ним сами.

Я не мог видеть того, что происходило в той комнате, но речь доносилась до меня очень чётко. Звуковые метки на теперь уже моих убийцах прекрасно работали и как высокочувствительные микрофоны. Засечь их точно никто не мог: я сам их собрал из алгоритмов акустического амулета и кусков кода с капища. А привязка их к костям черепа делала эту программу практически неотличимой от части матрицы сознания пациента.

— Прям ещё один Соловей-разбойник! — Горемысл усмехнулся. — А вас, значит, связали?

— Да. Ночью нам удалось освободиться, и мы бежали.

— А почему вы не попытались выполнить приказ и убить этого наглеца? — это как раз тот писклявый.

— Князь… то есть самозванец, при общении с воинами несколько раз перекрестился и даже прочитал молитву «Отче наш» на греческом. Убийство христианина идёт вразрез с нашим кодексом.

— То есть то, что он там пригрел у себя волхвов и язычников, вам было мало?

— Велимир тоже волхв. Но приказа его убить нам никто не давал. Напротив, нам приказали следовать за ним и не трогать.

— Это другое! — вступил Горемысл. — Велимир мне был нужен, чтобы сдерживать отряд Евлампия, а потом и Сигурда. Вот только, похоже, он с этим не справился.

— Да, Велимир тоже остался там с ними.

— Надо вернуться туда и убить их всех! — писклявый никак не унимался, и мне даже показалось, что я слышу, как у него изо рта вылетают слюни при каждом слове.

— Нам нужен приказ епископа Константина, — это Никита. — Убивать христиан мы можем только по его высочайшему приказу.

— Тьфу… — писклявый всё-таки решил сплюнуть накопившуюся от возбуждения слюну. — Я сам поговорю с епископом. Идите.

Ну вот, похоже, я и узнал, что рядом с Горемыслом трётся ещё один писклявый враг.

Через десять минут я услышал тихий голос Никиты:

— Князь! Мы одни.

— Кто это был с Горемыслом? — поинтересовался я вслух. Мой голос отражался у Никиты непосредственно от костей черепа и уходил в слуховые каналы.

— Это был епископ Леонид. Он приехал из Киева недавно для переговоров со Святополком.

— Церковь работает на два фронта? Служит всем князьям?

— Пытаются решить спор между братьями полюбовно. Так говорят. На самом деле он пытается выторговать для церкви больше привилегий. Обычное дело при междуусобицах.

— И третий на этом пиру им явно лишний. Поэтому меня и попытались убрать.

Никита на секунду замер, но потом всё же я услышал его голос:

— Выходит, так.

— Хорошо. Но этого мало. Церковь поддержит того правителя, который способен обеспечить мир и процветание своему народу. В лоне церкви, естественно. А это значит, что, не рассматривая меня как одного из игроков, а только как непредвиденную помеху, они попробуют сделать ставку и поддержать кого-то из двух моих дядек. И попытки меня убрать не прекратят. Значит, надо сделать так, чтобы меня приняли в эту игру как взрослого игрока.

— Ты хочешь претендовать на Киевский стол?

— Пока нет. Мне сперва нужно будет пообщаться с Ярославом. Возможно, мы сможем договориться. Всё-таки родственники.

— Что прикажешь делать нам, княже?

— Пока отдыхайте. Епископ Константин сейчас в Корсуни?

— Да, но говорили, что весной, когда сойдёт лёд, он должен будет приехать в Киев.

— Значит, ждём. А пока действуйте по плану, и с этого Леонида надо бы глаз не спускать. С кем он там у Святополка ещё будет говорить, когда соберётся назад в Киев. Похоже, что он тот самый, кого мы и искали.

— Будет исполнено, княже!

И я отключил приём. Если будет что-то экстренное, Никита, активировав контур связи через двойное подёргивание мочки уха, меня об этом предупредит.

…

Похоже, ждать новых гостей в ближайшее время мне не стоит. Если, конечно, Горемысл там не закусит удила и не сочтёт второй провал своих людей кровным оскорблением. Хотя, чисто на слух, он на меня произвёл впечатление достаточно уверенного и уравновешенного типа. В отличие от этого епископа Леонида.

Упоминание в диалоге какого-то Соловья-разбойника меня откровенно повеселило. Похоже, этот персонаж тут уже успел шороху нагнать и стать знаменитым. И, если рассуждать исходя из того, что мне теперь известно о местных волховских амулетах, то, похоже, у этого «Соловья» был звуковой амулет с активным модулем боевого применения. Не успели ему, значит, его заблокировать местные умельцы, которые тут заплатки ставили всем направо и налево. Вот и накуролесил пацан тут с этим амулетиком так, что даже в легенды попал.

А ведь в моём мире Соловья вроде бы Илья Муромец одолел? Интересно, тут есть такой богатырь на самом деле? Илья… Илия… Это я что ли?

И тут меня вдруг стрельнуло, что «ведьмаки» Никита с Добрыней — отец и сын. А значит, младшенький-то выходит — Добрыня Никитич? Я прям в сказку какую-то попал?

Я встряхнул головой и посмотрел на ворону, спокойно чистившую перья на своём излюбленном насесте в избе Матрёны.

— Надо тебя назвать как-нибудь, что ли, сказочная ты моя?

— Ника, а оно мальчик или девочка? — полез я за справкой в свою личную базу данных.

— Девочка, — буркнула Ника.

— Значит, будешь у меня зваться Вороной! — ткнул я в неё пальцем.

— Кар! — тихо проговорила ворона, что без дословного перевода, скорее всего, звучало как: «Пофиг!»

— Вот что, Ворона, надо тебя научить чему-нибудь полезному. А то только зазря морковку с зайчатиной жрёшь. Может, ты умеешь всё-таки нормально послания доставлять? А то по бересте той ведь и не понятно было, кто и кому её передавал.

Ворона молчала и продолжала чистить перья.

— Или перья у тебя повыдёргивать и писать ими поэмы, как Пушкин?

— Кар! — а вот это уже выглядело как откровенный посыл в матерной форме.

— Или просто сварить тебя и съесть?

— Кар-кар! — это уже прям был почти трёхэтажный мат с примесью чего-то особенно обидного на старославянском… Ворона даже крыльями взмахнула и зло сверкнула на меня глазами.

— Не хочешь? Тогда нефига тут придуриваться и играть в несознанку! — я придвинулся к ней поближе на скамейке. — Колись, падла пернатая, кто тебя ко мне заслал и с какой целью? Имена, явки, пароли! — я тихонько пристукнул кулаком по столу — так, для острастки.

Ворона демонстративно отвернулась и опять начала чистить перья.

Сука чёрная! Ну ничего, ты у меня всё равно рано или поздно на чём-то проколешься!

— Матрёна! — позвал я ключницу и показал на ворону. — Не корми ты её больше! Хватит! Зажралась! Пусть сперва делом докажет, что не зря она меня тут объедает!

Ворона промолчала, но взгляд у неё был очень обиженный.

А вот так вот! Ибо нефиг меня игнорировать! Я этого страсть как не люблю!

…

На очередной совет я позвал не только своих начальников служб, но и всех волхвов. Вопросы были важные, и мне важно было услышать их мнение.

Нападать на обозы, которые везли продовольствие и пушнину с погостов в ставку Святополка, я не хотел. Во-первых, у меня и людей пока маловато для прямого столкновения с его регулярными дружинами. А во-вторых, слова Сигурда о том, что в войске Болеслава и Святополка есть воины с более сильными амулетами, в том числе боевыми, меня сильно задели. Если и там появятся вдруг какие-то новые вундервафли от местных умельцев, которые я пока ещё не мог учесть в своих защитных алгоритмах, то рисковать своими людьми мне не хотелось.

Надо было сперва получше изучить местную рунную активность. Полазить по закромам волхвов, поработать на капищах, которые тут наверняка ещё были в большом количестве. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Не помню, кто это говорил, но мужик вроде был умный.

Ника промолчала. Напрямую вопрос я ей всё-таки не задавал.

— Жалко, карты нет. Можно было бы хоть примерно количество деревень и городков в округе подсчитать.

— Карта во Вручее есть, — Велимир разгладил бороду. — В княжеском тереме в крепости, на стене, я видел.

— А ты когда там был?

— Так три зимы назад. Когда со Святополком за князем древлянским в погоню шли.

— О как! — я аж присвистнул. — Выходит, ты моего отца вместе с братоубийцей преследовал?

— Выходит, — волхв пожал плечами.

— Видел, как его убивали?

— Нет, не видел.

— Не врёт, — прокомментировала Ника. — Да и спокоен он абсолютно: вон, даже и не переживает по тому случаю вовсе. То княжеские разборки, а он простой волхв на службе у одного из князей.

— Ладно, — я махнул рукой. — Так что за карта там была?

— Так Древлянского княжества. Большая, на дубовом спиле. Святополк тогда всё удивлялся, как такая красота в Вручий попала. А потом уже ему рассказали, что она там ещё со времён княгини Ольги висела.

— Старая такая? Небось, уже всё поменялось десять раз?

— Да с чего ей меняться-то. Леса да реки.

— Ну да. Лес не растёт, реки не текут, народ не мрёт. Всё как было, так и осталось.

— Нет, ну… — Велимир покраснел, будто его во лжи обвинили, — может, и мрёт кто… ну да…

Я ухмыльнулся.

— Значит, нам туда дорога. Но пойдём не напрямки, а сперва разведаем всё. Мне ещё люди нужны. А деревенек тут по берегам притоков Припяти, наверняка, много стоит. Вот и пойдём собирать людей потихоньку.

…