Глава 26

После окончания совещания, когда все уже разошлись по избам, где я их определил на постой, я вдруг задумался о том, к чему пока даже подступать боялся. Но надо.

Я раньше никогда не занимался вопросами военного управления. Сталкивался, бывало, несколько раз с парнями из СОБРа, чисто языками почесать, но парни эти были всегда немногословные. Хоть и пили, как завзятые алкаши, но почему-то плохо пьянели и особо подробностями своей службы не делились. Знал только, что работёнка у них была сильно нервная, а потому и высокооплачиваемая. Поэтому в вопросах боевого применения местных вояк я, мягко говоря, плавал. Попытка во время охоты хоть как-то понять и оценить боевые навыки своих новых дружинников ни к чему не привела. Ну, побили они зверя. Ну, помахали кто чем мог. Но ни о каком боевом единстве или слаженности совместной работы и речи там не шло. Каждый работал сам на себя.

Ника мне помочь в этом тоже особо не смогла. В её базе данных сохранились вроде бы какие-то упоминания из летописей более поздних времён Ярослава Мудрого. Но, как выяснилось, эти её «исторические» летописи и саги дают яркие эпизоды, но уставов и строевых наставлений не сохранилось, поэтому Ника выдала мне часть тактики наёмных воинских подразделений начала одиннадцатого века как реконструкцию по совокупности хроник, византийских описаний и археологии. Но этого мне было мало.

По самой логике института дружины (как княжеского окружения и военной опоры) — это не «армия в казармах», а дом-корпус, где военная функция смешана с политической и административной. То есть, фактически, именно дружина при князе выполняла роль дворянства. Того самого, которое позднее должно перейти в разряд служилого сословия, выполняя не только военную, но и административную функцию.

При этом, по данным от Ники, варяги в тех самых сагах регулярно выступали как корпоративный подрядчик, который может давить на князя угрозой «уйдём к другому» или просто уйти «в Греки» — в смысле, на службу в Византию. Эдакая независимая частная военная компания. Но конкретно в моём случае возникал ещё один, очень немаловажный аспект мотивации этих воинов — личная клятва следовать за князем. Пока я выполняю свои обязательства перед ними.

Но тут вставал тот самый вопрос: и что мне с ними теперь делать? Как использовать сформированный военный и административный ресурс?

Вопрос снабжения продовольствием, через выделение Свену ещё двоих рубак-заготовителей дичи, я благополучно решил. Благо дичи этой в здешних лесах было завались, и бегать за ней по буреломам им теперь было не надо. Манок Свена выполнял почти девяносто пять процентов работы охотника, призывая дичь из леса к месту её последующего насильственного упокоения.

Теперь оставалось либо распределить вояк на другие административные должности при моём дворе, либо занять их по прямому назначению вопросами моей охраны и охраны занятых мной территорий. Я решил пойти по второму пути, хотя после ликбеза Ники по-прежнему слабо понимал, как они тут воюют и чем могут мне конкретно пригодиться в случае прямых боевых столкновений.

Возможности применения моих собственных боевых алгоритмов были мной пока изучены крайне слабо. Удерживать рунные плетения, работая точечно на объекте воздействия, у меня получалось вполне сносно и без всяких накопителей в виде амулетов. Но избирательная работа по группам людей всё ещё вызывала у меня некоторые затруднения. Когда я глушил разбойничков, то мне помогло то, что они были все достаточно скучены и стояли возле саней обособленно от моих людей. Я просто ударил тогда хороводом рун по площади, убирая воздух внутри мысленно обозначенного в программе круга определённого радиуса. Вот они все и попадали.

А если надо будет действовать избирательно, то в режиме свальной драки я смогу точечно обрабатывать только одного противника за раз. А в это время остальные вражины могут и мне, и моим людям попробовать навредить. Я, конечно, надеялся, что мои амулеты полной защиты смогут какое-то время помогать моим воинам не получить сильные травмы. А если у противников будут свои какие-то хитрые способы убийства мне подобных, как это оказалось у «ведьмаков»? Просадят мне быстро заряд амулетов на парнях — и всё! Риск? Риск. Но это война. И, скорее всего, мне нельзя быть готовым ко всему плохому на все сто процентов. А значит, надо как-то постараться минимизировать потери за счёт лучшей организации и слаженности боевых действий дружины.

— Ника, а подбери-ка мне вариант обучения воинов княжеской дружины, как у специального отряда быстрого реагирования из моего времени. А лучше бы — чтобы и тактики проведения силовых операций ты адаптировала сразу к применению имеющегося у моих бойцов оружия и учла их навыки при расписании задач подразделения.

— Легко, — тут же откликнулась она у меня в голове. — Записывай. Там материалов на несколько десятков томов уставов, инструкций и учебных тренировочных пособий.

— Ты так шутишь?

— А как ты хотел? На принтере тебе всё напечатать?

— Ну… да. Как-то не подумал. Извини. И чё делать?

— Личным примером — если только будешь сам их учить, но у тебя и без этого тут дел уже набирается выше крыши.

— Блин, — сказал я вслух и посмотрел на Ворону. — У тебя тут принтера нигде нет? Мне очень надо!

— Кар!

— Думаешь, Сигурд читать не умеет?

— Кар!

— Может, ты и права. И научить их каким-нибудь боевым искусствам у меня не получится. Я и сам руками и ногами особо махать не умею.

Я вздохнул и опять задумался.

— Опять с птицей разговаривает, — посетовала в голове Ника, общаясь будто сама с собой. — Совсем головой тронулся.

— Так я и с тобой разговариваю, шиза ты моя, — усмехнулся я. — Ничего удивительного.

— Ну, ты и сравнил! — она очень натурально возмутилась.

— А кто её знает. Может, она аватар какой-нибудь местной богини? Или как тут — архитектора реальности? Только маскируется хорошо. Вон, смотри, как внимательно слушает наш с тобой мысленный разговор.

— Не слышит она нас, — как-то неуверенно возразила Ника. Но потом почему-то шёпотом добавила: — И вообще, сдалась тебе эта ворона!

— Странная она, — я попытался её погладить, но вовремя отдёрнул пальцы от щёлкнувшего клюва. — Но, авось, пригодится. Хотя, вот, принтера у неё почему-то нет. Будем искать, — и я опять тяжко вздохнул.

…

В голове постепенно укладывалась некая схема будущей работы моей дружины. И основой этой системы была очень простая мысль, высказанная Никой: нефиг ломать себе голову, надо просто спросить у того, кто в этом гораздо лучше меня разбирается. И я послал мальчишку, который дежурил сегодня у меня по посылках, за Сигурдом.

Воевода пришёл уже через десять минут.

Пока он шёл, я задумался над тем, как мне обеспечить связь между нами по аналогу с той, что я нашаманил с «ведьмаками». Но этот вариант с встраиванием контура связи в кости черепа у меня какой-то одноканальный получился. Могу только с Никитой связываться. Не разобрался я пока, как сделать режим такой связи многоканальным, с вариантами вызова не одного единственного, а нескольких абонентов на выбор. Может, амулеты всё-таки сделать с привязкой? А номер абонента как запоминать? Да и радиус такой связи для меня пока загадкой оставался. С Никитой повезло, что ставка Святополка так удачно всего в двухстах километрах от нас располагается. На двести километров, как выяснилось опытным путём, связь работает хорошо. А если больше? А если через море? А в Америку? А с видеовызовом? Где-то тут ведь наверняка должен найтись тот самый артефакт в виде сказочной тарелочки с яблочком для видеоконференций? Блин… опять какая-то ассоциация с яблочными продуктами известной в будущем американской компании… Или в сказках и правда про айфоны было? Поищем.

Ворона, несмотря на продовольственные санкции с моей стороны, как ни в чём ни бывало уселась чуть поодаль и делала вид, что занята только перьями, хотя глазом косила на нас обоих.

— Сигурд, — сказал я, жестом предлагая поклонившемуся гостю не разводить ненужный политес, а по-простому присаживаться напротив меня за стол и наливать. — Разговор есть.

Он снял шапку, уселся на скамью, огладил бороду от инея, разлил нам обоим из кувшина мёду, взялся за кружку и только после этого кивнул. Мол, ритуал выполнен — можно и поговорить.

— Ты у меня, воевода, главный в дружине, дело воинское знаешь хорошо, — продолжил я. — А я, если честно, в этом как в тумане. Но хочу, чтобы мои воины работали вместе, а не как на охоте: кто успел, тот и молодец.

Мы с ним чокнулись и отпили по глотку, довольно крякнув. Матрёна делала знатный мёд.

Сигурд уже привычным жестом огладил влагу с усов и бороды и потом поднял на меня взгляд.

— На охоте, княже, каждый был сам за себя. В бою так долго не живут, — сказал он спокойно. — В бою либо держишься рядом, либо лежишь один.

— Вот. Мне надо, чтобы держались рядом. И чтобы я понимал, кто за что отвечает. Сейчас парни на три десятка разбиты. Родомысл, Панкрат и Колнер десятниками идут, после того как Свена я главным своим егерем поставил. Но как они внутри и между собой работать должны?

Сигурд чуть улыбнулся краешком губ, словно услышал что-то знакомое.

— Десяток — дело понятное. Мы так и служим, и в бою стоим.

— Хорошо. Тогда давай про службу. Мне нужно три вещи: охрана меня, оборона поселений и, если придётся, захват чужих.

Он посмотрел по сторонам, но кроме Вороны в избе никого не было. Я всех отослал в преддверии важного разговора с воеводой. Сигурд вздохнул и глазами поелозил по пустому столу. Про закуски-то я и забыл.

Я поднял чарку. Будем мёдом пока питаться. А через пятнадцать минут Матрёна должна вернуться.

— Охрана князя, — продолжил он, наконец-то настроившись на предметный разговор, — это два круга. Ближний — те, кто рядом с тобой всегда. Дальше — те, кто видит ближних, но ведёт подходы.

— То есть?

— Ближний круг — обычно четыре человека. Не десять. Четыре рынды. Потому что, когда ты куда-то идёшь, ты должен быть как бы в центре коробочки, а они должны видеть тебя постоянно. Двое спереди, двое сзади, расстояние такое, чтобы рукой дотянуться, если тебя тянут или ты падаешь. Они не бегают по двору и не отвлекаются на разные мелочи, они просто есть. Меняются каждые… — он прищурился, прикидывая, — каждые две-три стражи, чтобы не притуплялись.

— А внешний?

— Внешний — десяток. Они идут чуть шире, смотрят по сторонам, держат дистанцию, чтобы не накрыли всех одним ударом, — он бросил быстрый взгляд на меня, будто намекал на мои руны. — И они первые встречают, если кто-то полезет. Ближний круг тебя не покидает, даже если внешние уже рубятся.

— Значит, ближний круг — отдельная группа, а десяток — прикрытие?

— Да. И ещё один десяток — смена, чтобы всегда был свежий. Три десятка на тебя, если хочешь жить спокойно.

Он на секунду задумался.

— Но это на обычного князя. С тобой же, княже, всё по-другому. Ты ведь и сам кого хочешь упокоить можешь быстро. Вопрос в количестве. Охрана на себя примет основной удар, пока ты с их главным разбираться будешь.

Его вера в моё могущество, конечно, подкупала своей наивностью, но было приятно слышать такое от бывалого вояки.

— Ближний круг надо сделать постоянным, из самых верных тебе воинов. А внешний — из того десятка, который дежурит сегодня в дворе. Остальные пусть стоят на постах по месту.

В голове шевельнулась Ника.

— Он сейчас начнёт про караулы и сигналы. Слушай внимательно. Это как раз то, чего тебе не хватало: простая система.

— Я и слушаю, — буркнул я мысленно.

А вслух продолжил:

— Дальше — деревни. Сигнальные амулеты я тебе уже передал. Они о приближении людей к деревням сообщат заранее. Но это мы сейчас никого из друзей не ждём. А по весне думаю, будут и торговцы разные, да и между деревнями перемещение людей будет активное. Надо всё же будет и дозоры выставлять, и таможню ставить, и быстро на ворога реагировать.

Сигурд опять одобрительно кивнул, поощряя мой такой основательный подход к системе безопасности.

— Деревня — это не один дом. Это стены, если есть, и дороги, если нет. Ставишь посты на подходах: тропы, броды, просеки. Не внутри, а снаружи. Внутри оставляешь один десяток как быстрый кулак. Чтобы выбежать туда, где загорится. Или прикрыть, пока подмога не подойдёт. Дымами можно сигналы подавать.

Я опять подумал про переговорные амулеты. Явно очень нужная вещь. Без связи — как без рук. Придётся садиться и основательно прорабатывать их по самому высокому приоритету.

— Ну и амулет твой набатный использовать везде. Если нападение, то чтобы сразу и всех предупреждать. Только надо бы как-то понимать, откуда нападение идёт. А то мы тут с Колываном попробовали — так у всех эти камни орут одинаково и одновременно. Может, есть возможность выбирать, какой сигнал подать? Как вон у Свена в охотничьем амулете: на разного зверя свой сигнал. Чтобы понятно было, откуда нападение идёт, например. Так-то мы обычно в бою рогом пользовались всегда. Сигналы разные на нём дудеть можно.

— Так может, и не надо пока придумывать ничего нового. Рог у нас в Берёзовке есть, — сказал я.

Но Ника уже сделала заметку в списке задач по разработке системы звукового оповещения и управления дружиной во время боя и других заранее предвиденных и непредвиденных ситуаций.

— Хорошо. У нас двадцать три бойца. Свена с его двумя егерями я в расчёт не беру, но, если что, будешь иметь их в виду на крайний случай. В Сосновке поставим два поста на подходах со стороны леса и реки — по два человека в смену, — я начал загибать пальцы для наглядности. — Внутри деревни уже Козьма запланировал поставить воинскую избу для основного десятка резерва. Там и твои покои будут как воеводы. В остальных деревнях поставим «сигналки» вокруг и пока по три воина для патрулирования на местах. На постой определим к вдовым бабам. За отдельный кошт, само собой. Получается как раз двадцать три. Телохранителей, в смысле — рынд, для своего ближнего круга пока выбирать не буду. Обойдусь как-нибудь. Тем более, скоро во Вручий поедем, там, может, ещё людей наберём.

— Когда едем?

— Через месяц. Пока и тут дел полно.

Надо ведь успеть и шубы всем новые пошить, и запасы пополнить, и амулеты для связи изобрести. Начать и кончить…

— И вот ещё что, — сказал я и посмотрел на Сигурда. — Мне важно, чтобы в драке мы точно знали, где свой, где чужой. И по моей команде свои из зоны удара быстро отходили. Я могу работать по площади, но если все будут в куче, я буду бояться ударить по своим.

— Тогда вводи знак, — сказал Сигурд. — Ленты на рукаве, кусок ткани на плече — что угодно. В бою лица не видишь. Видишь цвет и силуэт. Мы щиты красили в один цвет, или лица. В Царьграде у дружины базилевсов все воины одинаково одеты. Только ткани нужно много на это.

Или шлемы рогатые, вспомнил к месту я. Но у нас будут волчьи шубы. На зиму пока будет достаточно, а вот к весне надо бы и униформу себе изобрести и поручить Авдею с бабами пошить.

— Ника, как у тебя с художественным вкусом? Сможешь дизайнером одежды поработать?

— Не вижу смысла. У меня в базе тысячи разных фасонов военного обмундирования. И кожаная броня, и кольчуги, и латы. Выбирай любой. Раскрой я дам.

— Защита, конечно, нужна, но мне важнее удобство и красота. По одёжке встречают.

— Подберём исходя из тканей. У тебя пока только шкуры есть.

— Ясно. Но понты дороже денег. Как иначе меня уважать местные князья будут, если и сам голодранец, и дружина в обносках? Так что, будем искать.

— Ткань найдём… — я усмехнулся. — Должна же тут где-то ткань нормальная производиться. Или сами произведём.

Ворона каркнула, будто одобряла.

— С охраной разобрались, — подвёл я итог.

Сигурд перевёл удивлённый взгляд с Вороны на меня. Вроде как её карканье и подвело итог по вопросу, а я его только озвучил. Смешно получилось. Мне. Сигурд почему-то ничего смешного в этом не углядел.

— А если мне нужно взять чужое поселение? — спросил я. — Ну, в смысле не вырезать там всех, а захватить. Забрать под руку.

— Сначала разведка, — сказал он, по-прежнему с опаской глядя на пернатую. — Сколько дворов, где старшие, где собаки, где ворота, охрана, патрули, арсенал, голова, резервы. Если деревенька небольшая, то два десятка обходят и закрывают выходы. Не чтобы резать, а чтобы никто не убежал за подмогой.

— А кто на захват пойдёт?

— Так мы с тобой, княже, и пойдём. Ты показываешь силу один раз, чтобы не пришлось показывать десять раз. Потом — говоришь с их головой. Если он умный — сдаются. Если нет — тогда уже тебе решать, что с ними дальше делать.

Я невольно почувствовал, как во рту становится сухо.

— Мне нужно, чтобы «показываешь силу» не превращалось в бойню, — сказал я тихо.

Сигурд посмотрел прямо, без насмешки.

— Тогда заранее говоришь своим: не трогать тех, кто не с оружием. Кто бросил — того не бьют. Кто вышел с руками поднятыми — того вяжут, а не рубят. И держишь резерв, чтобы остановить своих, если кровь ударит в голову.

Я натурально охренел.

— Резерв не для врага, а для своих?

— Иногда он именно для своих, — подтвердил Сигурд, пожав плечами. — Потому что после первой крови у многих слух пропадает, и остаётся только топор. У варягов так.

Я кивнул. В голове всплыло слово «берсерк». Оно вроде как раз про таких. Я почему-то раньше думал, что это такие отморозки, которые перед боем нажрались мухоморов и перестали чувствовать боль в процессе бесконтрольного убийства. А выходит, у них и без мухоморов планка может упасть.

— Про тренировки, — сказал я. — Как их учить слаженности, если у меня нет ни времени, ни… ну, скажем так, таланта учителя?

Сигурд усмехнулся впервые по-настоящему.

— Учить наших не надо. Учёные уже все. У них это уже как привычка. Строиться десятком. Менять ряды. Держать расстояние. Делать шаг по команде. Ставить стену щитов. И ещё отрабатывать движения по рогу. Я сам их тренировал, да и Евлампий тоже постарался в своё время, — вздохнул он в конце, вспомнив участь сотника.

— И как ими управлять?

— Тебе управлять только десятниками нужно. А они уже со своими сами управятся. И всего три-четыре слова. Больше не надо. «Ко мне». «Стой». «Вперёд». «Держи». Коротко и ясно. Тогда ты не будешь орать до хрипоты.

Я медленно выдохнул.

Ворона опять каркнула так, будто поставила жирную точку.

— Ладно, — сказал я. — Завтра с утра — первый сбор по рогу. И построение десятками. После чего — распределение по постам и деревням. Сделаешь?

Сигурд кивнул.

Может, их научить тут честь прикладыванием руки к голове отдавать? Но это можно и позже.

…