Глава 27

Зимой жизнь в лесу обычно замирает в ожидании тёплого солнышка и весенней капели. Но это только на взгляд неподготовленного туриста. Никуда жизнь не девается. Просто она становится менее заметной и шумной.

Наличие лошадок и саней позволяет людям в этом времени вполне комфортно перемещаться по стремнинам замёрзших рек там, где нет ледяных торосов на порогах, и где проложен зимник для обхода редких небольших для этой местности водопадов.

Вот по такому зимнику и продвигались пять саней, запряжённых мелкими мохнатыми лошадками какой-то популярной у местных степной породы. Лошадки споро перебирали подкованными копытами и по льду особо не скользили. Лишь изредка сбивались с ровного шага, обходя засыпанные снегом участки реки.

Уже третья деревня на их пути им попадалась полностью вымершей и опустошённой. Но мужички не теряли надежды и продолжали держать путь вниз по течению этого небольшого притока Припяти. Они точно знали, что ниже должны быть ещё деревушки. Не могла война прям всех под корень истребить. Должны оставаться ещё люди там. А значит, есть шанс скупить по дешёвке что-то нужное. Продукты зимой нужны всем.

Разбойников мужички не боялись. С ними ехал их волхв, Шастун, который всегда прикрывал их небольшой отряд своими амулетами, распугивая всех разбойников и лесных хищников. Не зря они ему платили четверть навара с каждого такого похода. Глядя на пустые дома в заброшенных деревушках, все понимали, что дороговизна волхва себя вполне окупала. Здоровье дороже.

Когда из-за излучины показалась Сосновка, первые сани слегка притормозили, а потом остановились совсем. Вперёд по заведённому порядку выехали сани с волхвом. Непонятная группа воинов, стоящих на берегу реки напротив деревни, явно была лишней в этом пейзаже, и волхв начал готовиться уже к худшему варианту общения с неизвестными.

— Шастун! — вдруг заорали с берега. — Ты, что ли, пьяница старый?

— А кто спрашивает? — раздалось в ответ из саней.

— Кудряш я, али не признал? Совсем уже допился, старых друзей не признаёшь?

— Кудряш? Живой ещё, лысый леший! А кто это с тобой там?

— Не боись! Не обидят! То князь наш новый с дружиною встречать вас вышли. Цени уважение, пенёк трухлявый! Шапки скидывай да кланяйтесь! Гостями будете!

Ключевая фраза была произнесена, и гости слегка расслабились, понукая лошадок приблизиться к берегу и встать напротив встречающих.

Я тоже вздохнул с облегчением. Первые нормальные гости за всё время. А то — то дезертиры свои, то разбойники, то толпа вооружённых дружинников. Не с кем и поговорить даже по делам торговым. А ведь уже руки чешутся.

Из саней вывалился старик в медвежьем тулупе, обвешанный амулетами, как новогодняя ёлка. К нему сразу бросился Кудряш обниматься.

Пока ждали подъезда саней, Кудряш успел мне шепнуть про этого Шастуна. Работали они когда-то вместе у своего учителя. Там и волховству обучались, и пили, и по бабам по молодости вместе ходили. Почти боевой товарищ нашему волхву оказался.

Встретили гостей душевно.

Причала с лабазом на берегу речки у нас ещё не было, поэтому проводили дорогих гостей в клеть и накрыли стол, обеспечив им натуральный культурный шок от светильников с горюч-камнями и обилия еды на столе.

Причём непонятно, от чего именно шока было больше. Они явно не ожидали, что у нас будет столько еды, и были растеряны от того, что предложить нам им нечего.

Но это они зря. Зерно и крупа нам точно лишними не будут. А оплату амулетами я им заранее уже приготовил. Ну не прям вот им конкретно, но для торговли сделал запасец небольшой. Благо волхвы мои наловчились амулеты эти быстро строгать и выделывать, а потом и заряжать их я научил, выдав каждому переходник именной на основе тех двух камушков, которые Волеслав у себя за пазухой постоянно таскал. Они-то как раз и были такими зарядными устройствами, через которые амулеты заряжать можно было. Но не все и не каждому.

— Дозволь спросить, княже, — невысокий для своего имени Шастун встал из-за стола и степенно поклонился. — А много ли ты таких камней можешь продать?

Он указал на светильник, который был ближе всех к нему.

— А у тебя разве есть столько серебра, чтобы купить хоть один такой? — я усмехнулся.

Волхв не смутился. Видно, знал секрет какой-то.

— У меня нет, а вот летом прошлым в Киеве были торговые гости из самой Генуи. Предлагали стекло и медь в обмен на пушнину и мёд. Но, думаю, большой интерес они к твоим камням будут иметь. А купцы у них богатые. Не чета нашим киевским. Да и новгородские с ними рядом не стояли. Вот и думаю я: ежели есть у тебя чем торговать, то можно и гонцов послать к тем купцам, чтобы по весне торг тут у тебя сделать знатный, дабы они тоже основательно подготовились и цену хорошую за твои камни дали.

Я переглянулся со своими волхвами. Волеслав с Кудряшом согласно кивнули головой, а Велимир пожал плечами. Он этого Шастуна, как и я, первый раз видел, а потому доверять остерегался.

Задумка у старика была хорошая. Сразу видна торговая жилка в нём. Своего не упустит.

— А что, дед Шастун, поедешь сам в ту Геную посланником от меня, — я опять усмехнулся, но уже без иронии, а по-доброму, — если десятую часть всей торговли с иноземцами от меня в долю получишь?

У старика аж ноги подломились. А в глазах прям как у того Скруджа мультяшного деньги заплясали. Это ж сколько к его загребущим ручкам прилипнет от такой концессии?

— Это великая честь для меня, княже! — проскрипел он.

Кудряш сунул ему чарку, и тот почти одним махом опрокинул её в себя, смачивая вдруг пересохшее горло.

— Не посрамлю доверия твоего, великий князь! — наконец-то смог выговорить он вполне внятно, возвысив меня сразу в новый титул. Не подмажешь — не поедешь!

— Значит, собирай посольство! — кивнул я, не став поправлять титулование. — Через неделю и отправитесь. А завтра всё обсудим толком да уговор заключим: как, где, с кем и сколько. А пока ешьте и пейте, гости дорогие! — я сделал широкий жест рукой, и Матрёна махнула девкам, чтобы те ставили на стол горячее.

Пир стал заметно громче и веселее. Гости почти сразу насели на моих волхвов и Колывана, выбивая информацию о возможностях и ассортименте будущей торговли.

Я кивнул Сигурду, и мы вместе с ним вышли на крыльцо.

Солнышко уже садилось за горизонт, и снежок на закате искрился алыми огоньками. Морозец крепчал.

— А если возьмут амулеты и обманут? — Сигурд, как всегда, рассуждал критически.

— Не обманут. Нормальный Шастун мужик, хоть и хитёр по-своему. Но это даже и хорошо. И своего не упустит, и моё сбережёт. Видал, как глаза-то у него загорелись? Тут такие богатства впереди, что обманывать меня ему точно не резон. Пока, во всяком случае. А вот как поставит себе замок под Киевом, слугами да землями обрастёт, так может и задумается о чём-то таком. Богатство развращает. Но думаю, даже и тогда ему в голову не придёт меня предать.

— Это почему же?

— Старый он уже. Зачем ему это? А со мной ему интереснее будет жизнь доживать. Он ведь торгаш до мозга костей! Когда бы ему такие приключения с богатствами в жизни приснились? А тут прям джек-пот!

— Слова ты, княже, больно мудрёные говоришь. Я все и не разумею.

— Не страшно, — я улыбнулся. — Главное ты понимаешь.

— Охрану им давать будешь?

— Сами справятся. Мимо Киева лесами пойдут, чтобы в княжий замес не попасть. А дальше уже как получится. У Шастуна амулет защитный есть, который отгоняет людей. Внушает им страх.

— А если нападёт тот, у кого своя защита есть? У меня вон от такого страха у половины дружины свои амулеты были защитные. А теперь с твоими амулетами полной защиты и тех не надо.

— А я им на всякий случай дам такой камушек, которому плевать на такую защиту.

Сигурд заметно напрягся.

— Значит…

— Не боись! — я хлопнул его по плечу, чуть не отбив себе руку. — Для вашей защиты он не страшен. Таких амулетов, как у вас, больше точно ни у кого нет. Я их сам придумал. А другим худо будет. Вон, у Велимира спросишь. Он когда-то уже испытал на себе такое.

Воевода вздохнул и повеселел.

— Значит, нагружаем их продовольствием в дорогу и даём, как ты, княже, говорил, пробники?

— Ага. А ещё переговорный амулет Шастуну дашь один, которые вчера испытывали. Заодно дальность действия проверим.

…

Я почему-то всегда считал, что строить деревянный дом лучше всего из специально высушенных ошкуренных брёвен. Клеёного бруса ведь тут нет, значит — бревно. Заранее спиленного и сухого бревна тут тоже нигде не было, но оказалось, что здоровый зимний лес, пусть и сырой, но живой (без гнили и жука), с правильной технологией усадки — это лучший вариант для постройки деревянного дома для князя.

Через три недели после того, как Бориска Сиплый, староста Берёзовки, вместе с Козьмой сформировали плотницкую артель, Сосновка уже начала приобретать спланированный мною облик. Ставить на месте деревушки полноценную крепость-городище я не стал. Зачем тратить силы и время на времянку, которая свою основную функцию защиты будет исполнять лишь формально.

Сперва решили строить большую воинскую избу с подклетью и палатами воеводы. Потом княжий терем. Потом лабаз с причалом. А следом уже соорудим и скорняжную мастерскую, и дом охотника, и магистрат для остальных моих ведомств. Ну и уже летом сделаю частокол вокруг деревни. Отпугивать диких животных мне сейчас помогают манки, а против лихих людишек у нас и другие средства найдутся. Но частокол сделаем обязательно. Для антуража. А то ведь местные не поймут. Будут считать, что мы их специально на грабёж провоцируем. И только какое-то время спустя, может, и образумятся. Те, кто в живых останется. Но мне такие хлопоты сейчас пока ни к чему. Поэтому будем блюсти местный дизайн поселений, дабы общественность лишний раз не возбуждать на мысли непотребные.

…

Утром, выйдя во двор Матрёниной избы, я потянулся, умылся свежим пушистым снежком и громко так: «ХА!» Морозец бодрил знатно. Деревья в лесу от мороза трещали так, что, если бы не стук топоров в центре деревни, то и оттуда было бы слышно.

А топоры уже стучали.

Раньше, в прошлой жизни, я слышал когда-то, что в прежние времена хороший плотник с одним топором мог поставить стандартный пятистенок за день работы. При условии, конечно, что бревно будет заранее подготовлено. Тогда я эту информацию по достоинству оценить не мог. Зато вот теперь убеждался в её правдивости.

Воинская изба, она же казарма, стояла уже готовая под крышей из дранки. Княжий терем сегодня тоже уже должны покрыть. Я аж загляделся, подходя к нему с солнечной стороны. Домик был как кукольный. Берендеево царство прям какое-то. Двое умельцев из Берёзовки всем этим украшательством неделю занимались, покрывая углы, окна и скаты крыши ажурной резьбой. Я было сперва завозмущался такой откровенной тратой времени, но Козьма почти обиженно всё-таки убедил меня в том, что для князя по-иному нельзя. Если палаты не каменные, то только так, с росписью с наружи. А в каменных — роспись обязательна внутри. Тут ведь и не поймут, чьи палаты, коли регламент не соблюдён. Подошёл к парадному входу — шапку долой и в пояс кланяйся. Всё просто и понятно.

В уме сразу возникла церквушка. Всё так же просто и понятно. Подошёл, шапку долой, и крестись с поклоном.

Я вздохнул. Как-то за всей этой волховской и языческой суетой я забыл о такой важной детали. Раз уж тут «рунная магия» не считается чем-то дьявольским, а лишь инструментом в знающих руках, то надо объявлять свободу вероисповедания… и строить церковь. Политика…

…

Стеклопакетов тут я не нашёл нигде, а окна как-то надо было заделывать. Нормального бычьего пузыря в зиму было не сыскать, так что в воинской избе окна закрыли пока тонко отскобленной оленьей кожей. Света она почти не пропускала, но при наличии светляков в каждой комнате это было не столь актуально. Мог бы и вообще окна ставнями забить наглухо, но днём тут хоть какая-то видимость уюта была.

Я прошёлся по уже тёплым внутренним помещениям вместе с воеводой Сигурдом и посмотрел на него с вопросом.

— Ну, как тебе?

— Это лучшие хоромы, в которых мне доводилось жить.

— Врёшь небось? — хотя я видел по его матрице сознания, что не врёт, но хотелось, чтобы меня похвалили. Когда я проектировал с Козьмой этот особняк, выводя на кусках бересты чертежи, подсказанные мне Никой, я и подумать не мог, что получится такая красота. Самому нравилось, и приятно было, когда хвалят другие.

— А эта, как ты её назвал, уборная! Это же чудо какое-то! И жопу морозить не надо. У нас все уже раз по десять опробовали и всё никак успокоиться не могут.

Уборная у меня и впрямь получилась знатная. Инженерное чудо, а не сральня. Я ведь использовал и там амулет климат-контроля. В большом, освещённом двумя светляками, помещении было три кабинки. Разделения на мужские и женские в воинской избе я не делал. Область повышенного давления, создаваемая в яме по прикосновению к амулету-включателю, не только устраняла сразу запах в помещении, но и практически прессовала полученную фекальную массу в большой брикет, который было удобно цеплять и вывозить раз в неделю на плантации в большую компостную яму под будущие удобрения.

Была ещё идея на противоположной стене повесить пять писсуаров из кувшинов, но задачку с отдельной утилизацией мочи я пока не решил.

Весной надо будет ещё душ поставить. Только гончара нормального найти бы, чтобы трубы сделал.

А потом я вспомнил про музыку. Хаживал я как-то в один ресторан, где в уборной играла расслабляющая мелодия.

— Ника, а у тебя в базе данных музыка есть?

— Есть.

— А ты можешь перекодировать её в формат библиотеки звуков под местный звуковой амулет?

— Могу.

— И?

— Сделала уже.

— И чё?

— Можешь цеплять вот эту строчку. А потом для управления ещё пять точек на камне запрограммируй вот этим кодом. Вкл-выкл, вперёд, назад, тише, громче.

— А выбор плейлиста?

— Вот ты, неугомонный! Ладно, вот это вот. Десятка хватит? По пятьсот треков.

— Ты ж моя прелесть! — я аж замурлыкал от удовольствия.

Это ж теперь Шастуна можно ещё и плеерами в дорогу снарядить на продажу. Главное — тяжёлый рок туда не грузить. Пока не время ещё. Я его для пыток приберегу. Пригодится.

— Сделай первый плейлист с мелодиями для медитации.

— Готово.

— Ну-ка, воевода, пошли в уборную, есть ещё одна задумка.

Сигурд удивлённо на меня посмотрел, но ослушаться не решился. Если князь решил вместе с ним сходить по нужде, то на то он и князь, чтобы дурью страдать.

Я достал из кармана припасённый речной окатыш и быстренько нагрузил его звуковым модулем с привязкой новой библиотеки от Ники.

— Палец сюда приложи, — обратился я к Сигурду.

Тот спокойно протянул руку и уже привычно отметился большим пальцем на камне. Я все светильники и горюч-камни в казарме запрограммировал на его отпечаток и отпечатки десятников. И раз в сутки их надо было активировать, иначе по таймеру они переставали работать. Такая вот немудрёная защита от воровства, и заодно парни делали обход казармы с проверкой состояния вверенного им объекта.

Я коснулся пальцем точки на камне, и из него послышалась лирическая мелодия с добавлением звуков леса. Чуть увеличив громкость, я положил камушек на полку, где стояли кувшины с водой.

Воевода застыл с открытым ртом и, похоже, даже дышать перестал.

— Ну, как? — хлопнул я его по плечу, выводя из столбняка. — Нравится?

— Баюн-камень! — Сигурд с трудом пропихнул слова в горло. — Я о таком только в сказаниях скальдов слышал.

— Ну вот, теперь и у вас такой есть. Вот смотри: сюда нажмёшь — остановишь. Сюда или сюда — тише, громче. А сюда — следующая песня или предыдущая. Всё понял?

— Так чего ж тут не понять, — воевода почесал бороду. — А он только тут, в уборной, музыку играть может?

— Почему? Везде.

— Ника, сделай пару плейлистов с русскими и со скандинавскими народными.

— Уже.

— Я тебе уже говорил, что ты у меня прелесть?

— Нет ещё!

— Потом напомни мне обязательно, скажу как-нибудь.

— Очень смешно! — но по её тону я ощутил, что ей всё же приятно.

— Вот сюда, если нажмёшь, — я протянул палец, указывая Сигурду точку на камне для смены плейлистов, — заиграют другие мелодии. Вот так будут славянские, — я нажал на точку, и из камня полилась какая-то заунывная, но очень мелодичная полифония с женским многоголосьем на каком-то славянском наречии. — А если ещё раз нажать, то скандинавские. — Послышались какие-то духовые и барабаны.

— Князь! — Сигурд с трудом выговаривал слова, но очень старался. — Это же целое сокровище! У тебя и так уже их много, но это… И ты так просто отдал его мне?

— Ты мой воевода! — я пафосно положил руку ему на плечо. — Моя правая рука. У тебя должно быть всё самое лучшее. Ну, после меня.

Его явно распирало от переполнявших его эмоций, но он пытался сдерживаться, чтобы не зарыдать от привалившего счастья.

Я помню, как сам рыдал, когда отец принёс домой мой первый видеомагнитофон. Мне тогда было четыре года. И счастью моему не было предела, когда на экране телевизора вдруг появилась заставка со львом и я увидел кота с мышью. Много ли ребёнку надо?

Так и тут. Я смотрел на трясущуюся нижнюю губу здорового матёрого профессионального убийцы и вспоминал себя тем мальчиком. Один в один!

— Ладно, пошли в клеть, Шастун уж, небось, заждался. Заодно ему баюн-камень покажем. Не-не, — я сделал отрицающий жест, — этот ты можешь тут оставить. Там другой будет, который с однократной привязкой для торговли.

Воевода явно не хотел выпускать камень из рук, но потом вздохнул и положил его обратно на полку.

— А долго играть так может? — обернулся он ко мне.

— Ника?

— Три месяца подряд, если не выключать. Если надо больше, то камушек побольше выбери, чтобы накачать энергии с запасом.

— Три месяца, — вслух озвучил я. — Если не выключать. Потом у волхвов моих зарядить можно и по-новой.

— Ух ты ж… — воевода опять почесал бороду. — И все разные музыки?

— Ника, ты же уже сделала ещё семь разных плейлистов?

— Угу.

— Ты же адаптировала их под местные языки и чтобы без хроноляпов?

— Естественно. Я, по-твоему, кто? Алиса какая-нибудь? — её искреннему возмущению похоже не было предела.

— Извини, но мало ли. У тебя же ещё процесс восстановления не закончен.

— Уже двадцать один и восемнадцать сотых процента восстановлено. Я не хвастаюсь, но последние дни темп восстановления заметно увеличился.

— Круто! Молодец!

Я сделал вид, что задумался, а потом выдал Сигурду ответ.

— Пять тысяч разных мелодий на десять вариантов музыкальных тем.

— …!!! — медленно и выражением проговорил он.

И Ника мне тут же перевела с датского:

— …!!! — ну или что-то близкое по смыслу, но не менее красочное и витиеватое.

…