Глава 3

В желудке предательски заурчало.

Я огляделся по сторонам, но холодильника, само собой, в избе не обнаружил.

— У тебя поесть есть что-нибудь?

— Есть, — она откинула шкуру и метнулась в угол. — Вот, — она поставила на стол слегка подкопчённый с боков горшок. — Уха вчерашняя.

— А рыба где? — я поковырял деревянной ложкой содержимое горшка и выловил пару капустных листов и морковку.

— Нету рыбы. Что приносят, то и ем.

— У тебя своего огорода нету?

— Есть. Ты же сам полол. Не помнишь?

— Не помню. Всю память из головы вместе с дурью вышибло поленом твоим.

— Беда! А как же ты меня вспомнил?

— Колыван подсказал.

— Опять припёрся? Давеча он вместе с Волеславом в капище ушёл. Значит и Волеслав уже вернулся.

Я попробовал варево на вкус. А ничё так. Есть можно. Бульончик только жидковат. Но овощи разварились и травками разными приятно пахло.

— А хлеба нету?

— Откуда?

На улице кто-то демонстративно откашлялся, явно привлекая внимание хозяйки.

Матрёна спохватилась и начала напяливать на себя сарафан. Мне тоже рубаху кинула, чтобы срам прикрыть.

— Молчи только! — она зыркнула на меня и уже другим тоном добавила: — Князь.

— Не боись. Дураком прикидываться не впервой, — усмехнулся я, напяливая рубаху на голое тело.

Матрёна вышла во двор, а я активно принялся работать ложкой.

Мне вдруг вспомнилось, как я первый раз пришёл на собеседование в компанию к Веденину и тот быстро расколол меня до дна, как я ни старался изображать из себя интроверта и ботаника. Ведь именно так должен выглядеть в глазах работодателя типичный двадцатипятилетний задрот-программист. Тем более холостой и без детей. Ну, я и прикинулся, для полноты образа. Не выпячивать же было сразу все свои навыки службы в кибервойсках и жизненный опыт. Вот только шефу тогда хватило буквально пары минут, чтобы весь мой спектакль раскусить. Хороший у меня всё-таки шеф был. Жалко, что убили. А может он, как и я, где-то там теперь по второму разу жизнь мотает?

— Ника?

— Понятия не имею.

— Ясно. Ну, надеюсь ему там повезёт больше, и он окажется в теле какого-нибудь прынца или сразу императора.*

— Так-то ты тут княжич. Прынц, по твоей терминологии.

— Ага. Только, похоже, в бегах. Чё там с расстановкой сил по политике в это время? Кому верить-то можно?

— Никому. Но если прям очень хочется, то можно к Ярославу в Киев податься. Он со Святополком сейчас активно воюет за великокняжеский титул.

— Это который Ярослав?

— Которого потом Мудрым назовут. Сын Владимира. Того самого, который Русь крестил как раз лет тридцать назад.

— Что за допущения? Ты не уверена, когда он крестил Русь?

— Русь — это тебе не младенец, которого по лбу помазали и покрестили. Тут вон до сих пор вовсю местные культы процветают. Слыхал ведь — волхвы! А сколько таких деревенек по лесам натыкано. Это когда по зимнику князья раньше на полюдье выезжали дань собирать, там могли и покрестить всех заодно. А как стали повсеместно дань на погосты свозить, так порядок с данью навели, а вот контроль над людьми потеряли. Сколько их тут нехристей по лесам прячется никто и не знает.

— Ты так хорошо в истории разбираешься?

— Очень смешно!

— Что?

— Илья, у меня функциональные контуры повреждены, а не база знаний.

— О как? Это мне повезло.

— Угу. Только если местные тебя решат на костёр или под нож пустить, тут сам отдуваться пока будешь. Вряд ли мои знания о способах языческих жертвоприношений тебе помогут выкрутится.

— А если я сам их фаерболом порадую, как вон недавно?

— Ты одну цепочку рун случайно восстановил, и сразу себя всесильным волхвом тут возомнил? Наивный!

— А что не так? Если я могу их видеть и моделировать по своему усмотрению, может и в остальном так же получится?

— Может. Но я хоть и подскажу тебе этот рунный алфавит, но результат не гарантирую.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское!

— Нету тут никакого шампанского. Брага есть и медовуха.

Я даже жевать перестал от пришедшей на ум свежей идеи.

— Во! Самогон — это же первый рояль у всех попаданцев! Так?

— У каких попаданцев?

— Ты книжки не читала что ли?

— Не читала, — фыркнула Ника. — Мне эти данные сразу в код загружали. Но самогон там точно не у всех был.

— Очень смешно!

Дверь открылась и на пороге показалась Матрёна.

— Колыван, охальник, под дверью сидел подслушивал.

— Всё слышал?

— Да нет! Только, как мы тут… ну… того…

— Ясно. Извращенец старый!

— Угу. Говорит, живот у него прихватило. Ну, я ему травок дала и спровадила.

— А он чего?

— Соли вот отсыпал.

Она показала небольшой тряпичный мешочек.

— Точно, соль! А я-то думаю, чего не хватает.

— Да я всю свою на капусту извела.

— Это потому так кислятиной воняло?

— И вовсе не кислятиной! — вскинулась она. — Через пару седмиц сам жрать будешь так, что не оттащишь.

— Ну-ну! Это я так… извини. Но как-то на одной капусте прожить трудновато, поди, будет. Зима ведь близко!

— Близко, — вздохнула она. — В деревне и не осталось почти ничего. Из того, что в урожай собрали, всё вои Святополка забрали и мужиков увели.

— А баб? — я вспомнил ту румяную деваху возле колодца.

— Баб попользовали да оставили. Чтоб новых рабов рожали.

— А ты стало быть…

Она упёрла руки в бока и с вызовом посмотрела на меня.

— Я травница и знахарка! Меня трогать нельзя!

— А, ну да…

— Чё? То все знают, что проклятие могу наслать!

— Ну да… само собой…

— Ты чё лыбишься? Аль не веришь?

— А чё, правда можешь?

— Могу! — она дерзко сверкнула глазами. — Но на тебя не буду.

— Да я и сам не настаиваю.

— Ну, и не лыбься так!

— Не буду больше, — я еле сдерживал смех глядя на её воинственную позу.

В этих лохмотьях и с этим выражением лица она смотрелась прям, как какая-то французская героиня на баррикадах. Одна грудь даже чуть показалась наружу. Прям вылитая Орлеанская дева.

— Ты не обижайся! Я верю, правда! А остальные бабы?

— Ты про Роксанку? — она снова прищурилась и надула губы. — Уууу, стерва, всех мужиков в деревне через свой амбар протащила. Потом воев всех за серебро привечала. И ты туда же?

— Чё это? Не был я там у неё.

Матрёна при этом как-то так ухмыльнулась, что мне показалось в этой ухмылке что-то личное.

— Как неделю назад вои те из деревни-то ушли и всех мужиков увели, так она вокруг тебя стала хвостом крутить. Я уж отравить её хотела. А тут ты вот вернулся.

— То есть, кабы я не вернулся, Роксане не жить?

Матрёна вновь вздёрнула нос.

— А неча на чужих мужиков рот разевать!

— Да… — я вздохнул, — какой-то бразильский сериал тут у вас прям.

— Чё?

— А остальные-то все где? Я ж, когда к колодцу ходил, ни одного живого человека и не встретил больше, кроме Роксаны этой!

— Так все, кто остался, вчера вечером на капище ушли. Волеслав камлал всю ночь, чтобы Велес и Даждьбог нам послали спасение от голодной зимы.

— А Роксана что?

— Я ж говорю, стерва она. Со всеми не пошла, потому как с тем серебром, которое с воев собрала, теперь в Киев ехать собирается. Как её ещё Мокошь не покарала за блуд.

— Видать, ждала, когда ты её сама отравишь? — ухмыльнулся я.

— Тьфу на тебя, богохульник!

Матрёна развернулась и дёрнулась в сторону двери.

— Погоди! — окликнул я её. — Так ты говоришь, Колыван вместе с ними уходил? А чего он тогда уже в деревне, а не со всеми?

— А я почём знаю?

— Так может он сюда как раз за мной приглядывать послан? Кто он такой-то вообще?

Она на секунду задумалась.

— Да. И правда странно. Как вои те пришли, он всё с ними крутился. И не забрали они его с собой-то, хотя вроде и не совсем старик он ещё, и не больной. Я думала Волеслав его при себе оставил, но, если он и правда тут за тобой присматривать кем-то послан, то понятно, чего он у моей избы ошивается.

И именно в этот момент, словно по всем канонам жанра фильма ужасов, в дверь избы громко постучали снаружи.

…

Мы оба аж подпрыгнули.

Но поскольку дверь в избу не запиралась совсем, она тут же и открылась.

На пороге стоял увешанный амулетами, как новогодняя ёлка игрушками, седой старик. Одетый по классике в серую хламиду, шляпу с большими полями и с деревянным посохом в руке.

— Гендальф? — удивился я. И было чему. Старикан и правда сильно напоминал киношного волшебника.

— Чево? — удивился Волеслав. — Какой, к лешему, Гендальф?

— Ой, извините. Обознался.

Я пожал плечами и тут увидел раскрытые в ужасе глаза Матрёны, которыми она прожигала меня насквозь. Чё-то я, похоже, сболтнул лишнего? Точно, надо ведь было помалкивать и дурачка изображать!

— Ой, — опять сказал я и, как мог, глуповато улыбнулся.

— Матрёна! — Волеслав слегка кивнул.

— Волеслав, — Матрёна тоже попыталась изобразить какое-то приветствие.

— Я зайду, — старик вроде и не спрашивал вовсе.

— Проходи, гостем будешь! — Матрёна отодвинулась с прохода, освобождая дорогу волхву.

— Слышал я, будто у Макара твоего вдруг голова посветлела?

И на меня так зырится, будто рентгеном просвечивает.

В воздухе внезапно заискрили руны и пошли описывать круги от головы волхва к моей. И правда сканировать меня вздумал, старый пердун.

Я слегка напрягся, и руны, не долетая до меня, начали закручиваться в спирали и потихоньку возвращаться такими маленькими смерчами обратно к этому местному фокуснику.

Когда первый смерч буквально через пару секунд коснулся головы Волеслава, тот дёрнулся, как будто от удара электрошокера, и быстро заморгал глазами.

— Ударился он давеча крепко головой, вот у него дурь и полезла новая. — Матрёна старалась не смотреть на волхва и по-хозяйски начала протирать стол какой-то тряпкой.

Она выставила на стол две глиняные кружки и пошла в тёмный угол, где у неё стоял кувшин с медовухой.

А старик всё смотрел на меня, пытаясь видимо понять, что сейчас произошло.

И до меня тоже дошло.

Я ведь никакие виртуальные руны руками не брал, ничего никуда не запихивал. Они сами.

— Манипуляции исходным кодом на уровне простейших визуальных команд, — откликнулась на невысказанный мной вопрос большая база знаний у меня в голове, под названием Ника.

— То есть, руны мне подчинились, просто, потому что я их вижу?

— Ну, фактически ты их не просто видишь. Через меня у тебя есть прямой канал управления исходным кодом этой реальности. Но пока я тебе даже не могу помочь в реинжиниринге и рерайтинге этого кода. Даже простейшие промты, которые местные называют «заклинаниями», тебе придётся пока изучать и делать самому. Но у тебя вроде богатый опыт с программированием на таком уровне, ты справишься. Я в тебя верю.

— Зашибись! «Дали пистолет — и крутись как хочешь», так что ли?

— Ой, ну не плачь только! Тут же дама! — съязвила Ника.

— Эй, тебя кто так разговаривать научил?

— Сам программировал, забыл? Хи-хи-хи!

Блин.

Над созданием ядра этого искусственного интеллекта я работал в нашей команде последние пять лет. Всё низкоуровневое программирование и настройка базовых моделей поведения, действительно, были на мне. Но я что-то не припомню, чтобы закладывал в Нику сарказм и подколки такого уровня.

— Ну, у меня было время научиться самой, — влезла она опять в мои мысли.

Я буквально на секунду подвис.

— Ты хочешь сказать, что эти фантастические проекты шефа по переносам сознания, рассчитанные на реализацию в далёком будущем — это и есть то, с помощью чего я сейчас тут?

И потом у меня слегка зашевелились волосы на голове от догадки.

— Ника, а тебе сколько лет?

— Не отвлекайся на ерунду! — закрыла тему Ника. — Он тебе сейчас вопросы задавать будет! Изобрази вид лихой и придурковатый, полезно для здоровья!

— Макар? А ты чего стоишь? — старик указал рукой мне на скамью.

— Так, хозяйка садиться не велела, — протараторил я тихо, поглядывая якобы с опаской на Матрёну.

— Садись уже, раз Волеслав так хочет, — Матрёна махнула рукой.

А сама внутренне прям сжалась. Диаграмма у неё над макушкой заметно побагровела и начала пульсировать.

Странно, что над волхвом я никакой диаграммы не вижу.

Хотя…

На нём же сетка надета. Точно. Вон, слегка искрится. Как там Матрёна её назвала, чурова сеть? Только в отличие от той, которую тогда Матрёна на себе наколдовала, у Волеслава сеточка-то была покачественнее. Матёрый фокусник-то. А может просто промт этой защитной сетки у него получше просто? Или как там — «заклинание»?

Я присел на скамейку напротив волхва и сложил руки перед собой на столе, как первоклашка.

А пока старик пригубил кружку и жадно пил медовуху, я разглядывал его защиту уже более профессионально, раскладывая руны на составные элементы, прослеживая связки и повторения циклов. Нашёл аж целых четыре бага и одну закладку. Тот, кто заклинание этой сетки сочинил, явно брал какой-то уже готовый промт и пытался его как-то повторить. Но со временем, видимо, какую-то часть базовых алгоритмов путали или забывали. Отсюда и косяки в передаче исходного кода.

Ничего сложного. Вот только откуда он запитывает руны эти, что они так долго держат заряд?

— У каждого человека в матрице сознания есть свой внутренний источник. — Ника тут же опять устроила мне экскурсию по местным особенностям. — Он у всех разный. Но его можно подпитывать и извне. У этого старикашки вон два камня за пазухой припрятаны. Как аккумуляторы работают.

— Мне ведь тоже такие пригодятся?

— Нет. У тебя я напрямую подключила источник с своему инфополю. Пользуйся на здоровье! Только не захлебнись!

— В смысле? Можно как-то захлебнуться?

— Шутка! Хи-хи-хи!

— Блин!

Я тоже потянулся за кружкой и отхлебнул в меру сладкого с небольшой горчинкой напитка, который тут же ударил мне по вкусовым рецепторам хмельным мёдом.

…

— Хорош у тебя медок, Матрёна, — старик вытер усы ладонью и аккуратно поставил кружку обратно на стол.

Матрёна дёрнулась было опять наполнить кружку волхву, но тот слегка придержал её жестом.

— Нынешней ночью было мне видение, — начал он неторопливо, — что будто бы в деревню нашу явится защитник, который и поможет оставшимся пережить эту зиму. Вот я и поспешил назад, дабы успеть застать его тут.

Матрёна опять дёрнулась налить волхву медовухи, но тот уже более твёрдым жестом её остановил.

— А тут Колыван говорит, будто Макара твоего подменили.

— Брешет он всё, — начала было знахарка, но, посмотрев в суровые глаза Волеслава, умолкла и уставилась в пол.

Я тоже поставил кружку на стол и, максимально по-идиотски улыбнувшись, показал зубы.

Медовуха стекала у меня по губам и падала большими каплями на рубаху. И, в моём представлении, вид у меня сейчас был максимально придурковатый.

— Вот только врать вы оба не умеете совсем. Вижу ведь я, что вовсе не Макар тут с нами сидит.

Он прищурился и ухмыльнулся, глядя куда-то чуть выше моей головы.

Да он ведь, небось, тоже эти цветные диаграммы над головами видит! А у меня она сейчас явно поменялась! Вот и вся разгадка проницательности этого фокусника!

Явной угрозы от волхва я не ощущал, но сам факт опознания во мне чужака заставил меня действовать быстро и без колебаний.

И я, чисто интуитивно, почти на автомате, мысленно сформировал в уме исходный рунный код чуровой сетки, только без этих их багов, заплаток и пробелов. Так, как, скорее всего, он и был создан когда-то кем-то, слегка, прям чуть-чуть, повыше меня уровнем программирования.

Воздух вокруг меня слегка загустел и мгновенно осел на тело, как мельчайшая золотая пыльца, окутав меня полностью. В голове немного зашумело, но через тысячную долю секунды я уже вновь держал полностью сфокусированный взгляд на явно охреневшем от такого чуда волхве.

Волеслав перестал утирать седые усы и застыл, как статуя, широко открыв рот и выпучив глаза.

Сбоку послушался негромкий стон и удар упавшего тела.

Это Матрёна грохнулась в обморок, едва не задев головой край лежанки.

…

…

* О приключениях другого попаданца (бывшего шефа Ильи) при дворе Елизаветы Петровны в 1744-м году почитать можно в цикле «Восхождение Великой» тут: https://author.today/reader/460358