Глава 4

Я кинулся к Матрёне и аккуратно пощупал у неё пульс на шее. Пульс был.

Диаграмма над её головой перестала пульсировать и налилась ровным багровым светом.

— Жива, — прокомментировала мне Ника. — Просто в обмороке. Минут через пять очухается.

— У тебя там детектор какой-то встроен?

— Ваши тела такие примитивные. Там и детектировать особо нечего.

Я присмотрелся к потоку рун вокруг головы женщины. Пробелы в хороводе были хорошо прослеживаемыми и вполне понятными.

Я протянул руку и коснулся двух отлетевших в сторону рун, лениво крутящихся чуть в отдалении от её головы. Им точно в её хороводе место нашлось. Как пазл, встали в нужное место.

Веки у Матрёны дёрнулись, и она открыла глаза.

— Проснись, красавица, тут гости у тебя, а ты вдруг поспать решила?

— Гости, — шёпотом проговорила она. И вдруг её глаза опять стали округляться. Вспомнила.

Она резким жестом оттолкнула мою руку и поднялась с пола почти в прыжке.

— Волеслав?

Волхв по-прежнему сидел, тупо уставившись на меня, и, видимо, неимоверным усилием воли сдерживался, чтобы не заорать в голос.

— Старик, ты живой? — я сел обратно на скамью.

— Что? — он встрепенулся и глаза стали приобретать осознанный вид.

— Медку плеснуть ещё? — поинтересовался я, но потом перевёл взгляд на валяющийся на полу кувшин, из которого вытекали последние капли медовухи. — Хотя, мёд, похоже, на сегодня закончился уже.

— Мёд? — старик, казалось, не понимал о чём я говорю. Его глаза окончательно сфокусировались на моём лице, и он задал вполне понятный вопрос: — Ты кто?

— Я так понимаю, что тайны тут уже никакой нету, раз ты такой глазастый старик оказался, — спокойно ответил я.

Угрозы от волхва я по-прежнему не ощущал. Хотя и напрягало немного, что я не могу подсмотреть на его эту матрицу сознания, как назвала её Ника. Вот, казалось бы, только обрёл ранее неизвестный мне навык, а уже страдаю прям от того, что на старике он не работает.

Я поднял свою кружку и сделал два глотка, смачивая горло.

— Вот что, старик, — я наконец-то решил начать знакомство по-взрослому. Играться в несознанку тут у меня всё равно уже не получится. Не поверят. — Ты вроде тут самый умный должен быть. Вон, картинками весь увешан и даже два камушка интересных за пазухой таскаешь. Меня Матрёна тут коротко в курс дела ввела. Так что, видимо, говорить мне с тобой всё равно придётся, и нам надо сразу определиться с твоей позицией относительно моего отца, Святослава Владимировича. Короче, ты за наших или за братоубийцу?

— Отца? Так ты, выходит…?

— Ну да, и входит, и выходит, — кивнул я.

После чего попытался остановить его от резкого вскакивания со скамьи примирительным жестом руки.

— Давай только без истерик и лишнего размахивания руками. И рунами своими тут не свети, от греха подальше. Неровен час, спалим тут с тобой избушку эту на курьих ножках, а Матрёне в ней ещё зиму зимовать.

Он бухнулся обратно на скамью и открыл рот.

Но ничего не произнёс. Так и сидел.

Слабоват как-то старичок оказался. Или я его неправильно просчитал, и он всё-таки и правда за наших?

— Т-ты… — он ткнул в меня трясущимся пальцем.

— Илия Святославович. Очень приятно! А ты Волеслав, местный жрец, который чуть не принёс меня в жертву богам, пока у меня памяти не было, и я тут по деревне дурачком бегал. Так?

— Т-так! Только я волхв, а не жрец. Жрецы только одному богу своему служат.

— О как? А ты выходит человек-оркестр? И нашим, и вашим что ли?

— Оркестр? Я волхв! — глазки у него начали как-то нехорошо загораться красненьким отсветом.

Видимо какая-то профессиональная гордость у него там проснулась. Похоже, зря я сравнил его с менее квалифицированными коллегами. Эк, вон, его покоробило.

Я миролюбиво опять поднял ладони вперёд.

А старик от этого моего жеста аж со скамьи подскочил и начал что-то бормотать, отчего его чурова сетка засверкала голубыми красками.

Интересно, а цвета у сетки играют какую-то роль?

Я пригляделся в структуру рун и уловил дополнительные контуры и два лишних хоровода. Тоже не без изъянов, но явно именно из-за них сетка цвет поменяла.

— Золотистый обеспечивал ментальную защиту. — Ника вовремя влезла со своими комментариями. — Голубой должен отвечать за физическую. Вон те руны — это обрывки комментариев к базовому коду.

Она подсветила мне нужные фрагменты, и я удовлетворённо крякнул. Выходит, если поиграться вот с этими настройками, то можно и силу воздействия регулировать, и время, и даже комбинировать сетки друг с другом. Только местные похоже этого не умеют.

Потому что в тот момент, когда сетка на волхве заиграла новыми красками, ментальная защита, державшаяся на старике всё это время, растаяла, как дым. И над его головой заиграла уже знакомая мне цветная диаграмма матрицы сознания.

«Семён Семёныч!» — я аж мысленно ладошками потёр.

А реальные ладони, примирительный жест которыми так напугал волхва, я опустил обратно на стол.

Метрика у старика, судя по диаграмме, заметно отличалась от той, которую я наблюдал у Матрёны. Волхв был реально стар, но при этом обладал какими-то дополнительными контурами чувственного восприятия, которые переливались у него над макушкой новыми цветами.

— Ника, нужен полный структурный анализ матрицы сознания пациента. Сможешь помочь?

— Хм… — этот звук, по-видимому, должен был означать у Ники: «Как два пальца об асфальт», поскольку буквально через долю секунды рядом с цветными полосами у волхва появились буквенно-цифровые комментарии. И я прям расплылся в улыбке.

— Славик! Не кипешуй! Присядь! Никто на тебя нападать не собирается! Поговорим, как взрослые люди!

Я не уверен, что он понял меня буквально дословно, но общую суть и интонацию старик явно уловил правильно. И сел обратно, хотя руки у него при этом слегка тряслись.

…

— Давай начнём с начала!

Я уже старался не дёргать резко конечностями, а то старик как-то нервно на это реагировал. Может считал, что я тут начну его магией этой атаковать сразу?

— Ты тут ведь за главного?

— Я волхв! — старик гордо выпятил грудь колесом.

— Да понял я уже, что не Грут. Давай ближе к делу! Ты за Святополка или Ярослава?

— Я за древлян. Но князь Святослав, который правил нами почти двадцать зим, был хорошим вождём. И я на него и его детей зла не держу.

Ну спасибо хоть на этом.

— Стало быть не побежишь сразу сдавать меня Святополку?

— После того, как его люди оставили мою деревню пустой перед самой зимой?

— Ты отвечай только да или нет!

— Нет, конечно.

А я наблюдал за колебаниями его матрицы вслед за ответами на простые вопросы. Он ведь, как обратно уселся, сетку не поменял. Она по-прежнему у него отливала синим цветом, и вся гирлянда цветных показателей над его головой была для меня лучше всякого детектора лжи.

— Ну, вот и хорошо. Теперь можно перейти ко второму вопросу нашей повестки. Чё делать будем, старче? Как проблемку с близким голодом решать? Скоро мороз ударит, речку льдом затянет. Птица похоже уже улетела вся. Зверь зимовать уйдёт. Припасов нет. Скотины нет. Кору с деревьев жрать будем?

Судя по мерцанию его «ауры», некоторые мои слова он не понимал. Но это и не удивительно. Я сыпал анахронизмами без устали. С непривычки просто. Главное ведь, что я их понимал нормально, а общий язык найдём.

— В лесу ещё зверь есть, — при разговоре о голоде старик вроде включился в конструктивный диалог. — С рыбой сложнее. Сетей нету совсем. Всё забрали. Но тут ведь беда не в этом. Мужиков-то в деревне всего пятеро осталось. Да и те старые да хворые. А бабы да детишки, кои живы ещё, со зверем не справятся.

— То есть, кроме тебя и Колывана в деревне всего трое мужиков?

— Четверо. Колывана ты не считай. Он в служках у меня.

— О как⁈ Служителям культа руками работать западло? Пусть все с голоду сдохнут, пока вы будете вокруг костра с бубном плясать?

— Я не понимаю, о каком бубне ты говоришь, но как всем нам выжить, если на то не будет воли богов? А кто их упросит, умилостивит, накормит?

— Ну да, я понял. Волхв!

Старик гордо и утвердительно кивнул головой.

— Значит пятеро это со мной.

Он опять кивнул, подтверждая ответ на мою задачку из высшей математики.

— И все старики? — я покачал головой.

Похоже, попа.

Я был ни разу не знаток загонной охоты в осенний период в условиях раннего средневековья в средней полосе Руси. Рыбу ловить без сети, на удочки? Орехи и корешки в лесу собирать?

— Может у кого-то родственники есть в соседних деревнях, которые могут на зиму приютить?

Волхв покрутил головой.

— У всех такая же беда. Всем худо. А тут каждый сам за себя. Лишние рты никому не нужны.

Матрёна тихонько сидела на лежанке и в разговор мужчин предусмотрительно не встревала. Она ещё никак отдышаться не могла после того, как на Макаре, в смысле, на Илие, чурова сетка засверкала, как новая. Будто сам Перун ему свою сеть на плечи накинул. Она таких и не видела ещё ни разу.

— Сколько народу в деревне всего? — задал я следующий вопрос, хотя любой ответ на него будет всё равно для меня катастрофой.

Бросить людей я не смогу, а прокормить всех скорее всего не получится, даже если я прям сейчас в лес пойду за дичью. Я ведь вообще не охотник! А после того, как в подмосковных лесах в моё время начали лютовать энцефалитные клещи, я и в лес-то ни разу не ходил. Рыбу ещё может как-то поймаю, но сколько я той рыбой народу накормлю? А зимой?

— Сорок два. Шестнадцать баб, девятнадцать детей до двенадцати зим отроду и пятеро мужиков.

— Ты себя и Колывана опять не посчитал?

— Сорок два, — повторил старик, — со мной и Колываном.

— Многовато будет, — я почесал подбородок. Щетины у меня ещё не было, но кое-где я пальцами нащупывал уже еле заметный пушок.

— Дети до весны, скорее всего, не доживут, — вздохнул волхв.

На жалость давит? Да нет, судя по радуге над головой, просто констатирует факт.

— Погоди, княжич! — старик внезапно встрепенулся и уставился на меня опять с удивлением. — А как ты…? — он опять ткнул в меня пальцем. — Откуда на тебе сеть чурова такая? Я такой ведь раньше и не видывал никогда? Ты волхв?

«Я есть Илья!» — мысленно усмехнулся я.

— Не волхв, — ответил я вслух и с усмешкой покачал головой. — Боюсь, ты не поймёшь. Что я могу — пока и сам толком не знаю. Надо пробовать. Но, если ты мне покажешь какие-то из своих обрядов и заклинаний, скорее всего, я смогу чуть больше.

— Моих заклинаний? — старик опять напрягся. — Непосвящённому выдавать тайны рун? Не бывать такому! — он сурово сдвинул бровки.

А я прямо вот взял и рассмеялся в голос.

Оба зрителя опять уставились на меня удивлённо.

— Чудак ты старик, — сказал я, отсмеявшись и вытерев слёзы. — Мне не нужны твои тайные знания. Достаточно будет, если ты при мне начнёшь кастовать, или как ты там заклинания свои произносишь?

— И всё? — недоверчиво буркнул он.

— И всё, — вздохнул я. — Вот смотри.

И я мысленно свернул руны в строчки алгоритма, который сам только что допилил из уже увиденных вариантов кода защитной сети, которую тут называли почему-то «чуровой».

Вокруг меня почти мгновенно опять загустел воздух и тело обволокло голубое сияние с золотистыми проблесками. Комбинированная сетка получилась с первого раза, что, собственно, для меня не было никакой неожиданностью. Компиляция такого кода, с учётом устранения найденных мной багов и пробелов в рунах, заняла у меня от силы пять минут. Пока сидели тут болтали, я в фоновом режиме уже всё и успел допилить.

И вуаля!

Теперь со скамейки на пол с грохотом упал старик.

…

Пока поднимали с пола волхва, я успел мысленно перекинуться несколькими фразами с Никой.

— Чем можно прокормить четыре десятка людей зимой в лесу? Речка рядом есть, но что там с рыбой пока не ясно.

— Мясо дичи, орехи, грибы, рыба, овощи… — начала перечислять она.

— Ага, устрицы, омары и чёрная икра…! Погоди… какие овощи? Их тут обобрали до последней морковки, и зима на носу! Капусту, вот, Матрёна последнюю заквасила, чтобы не пропала. Откуда овощам взяться?

— В теплицах можно вырастить.

— Ясно. Видать, у тебя не только ядро пострадало, но и с чувством юмора что-то не то. Тут ведь теплиц-то в каждом огороде штук по пять. А я-то и не заметил!

— Очень смешно! Можно создать локальную область с климат-контролем. У старика, вон, на шее амулет висит. Над ним руны видишь?

Ника подсветила мне нужную картинку на шее у волхва.

— Вот тут, видишь, комент стоит? Управление погодой. Влажность, атмосферное давление, температуру, даже степень проникновения ультрафиолета, насыщение кислородом и углекислым газом в локальной области можно регулировать. Судя по надписи. Но как он точно работает, я не скажу. Сам смотри.

Очень интересно! А чё он сам им не управляет тогда? Или не в курсе про его такие способности? Можно ведь тут вообще субтропики сделать с таким роялем! Нам никакая зима не страшна будет!

— Энергии на столько не хватит, — вздохнула Ника. — Даже у меня. Пока не раскрыт весь потенциал ядра. Ты сам попробуй. Может на то, чтобы отопить местные дома и поставить пяток локальных климатических зон энергии вполне и хватит. Но я уйду в ноль. И восстановление потом займёт не один месяц.

— А кто-то тут хвастался, что у него прям бездонный энергетический колодец! — я с сожалением покачал головой. Но пробовать всё равно ведь надо.

— Слушай, Волеслав, а вот этот амулет у тебя что делает?

— Этот? — волхв, наконец-то, перевёл дыхание после потрясения и уставился на круглую картинку, по-видимому, вырезанную из какой-то кости. — Дождь с ним можно вызвать. А что? Тебе дождя надо? Так ведь урожай собрали весь давно. Ни травинки не осталось на просеках.

О, как! Значит он только алгоритмы с рунами атмосферного давления может юзать. Прикольно!

— Дашь посмотреть?

Я улыбнулся, как можно более дружелюбно. Но он опять чуть не упал со скамейки и сжал амулет в руке, будто я его прям сейчас силой отбирать буду.

— Ладно, не хочешь давать — просто на стол положи, — и глядя в его недоверчивые глаза опять вздохнул, — не буду я его трогать, не бойся!

Старик аккуратно снял верёвку с амулетом с шеи и положил передо мной на столе.

Ну, как говорится, поехали!

…

Амулет был повреждён.

Контуры с алгоритмами управления всеми остальными климатическими параметрами несли на себе следы какого-то варварского взлома.

Едва распутав цепочку рун алгоритма управления температурой, я уткнулся в здоровенный такой блок на коде с рунами управления подачей ультрафиолета.

Ника мне выдавала контекстные подсказки по типам и назначению рун прямо на ходу, но для устранения таких глобальных пробелов в коде мне требовалось явно больше времени. Это в защитной чуровой сетке было всего ничего багов и дыр, а тут кто-то хорошо так постарался с тем, чтобы алгоритмы двойного назначения были надёжно блокированы от разных местных рукожопых пользователей. Ведь спалить чего-нибудь с помощью концентрированной подачи ультрафиолета можно достаточно быстро и сразу до золы. Даже угольков не останется. И ядрёная бомба не нужна будет совсем. Вот тебе и простенькое управление климатом!

Я оставил пока модуль с ультрафиолетом и переключился на углекислый газ. С ним была почти такая же беда. Заплатка правда на этот раз стояла кривовато, и у меня получилось с ходу обойти почти половину искусственных багов, которые она создавала. Посмотрел на результат, покачал головой и взялся за оптимизацию кода. Как-то топорненько он выглядел. Без красоты. Я так не люблю.

Я сидел за столом, уставившись на амулет, и водил над ним руками. Со стороны меня можно было бы, наверное, принять за конченного психа, который пытается заниматься спиритизмом на трезвую голову. Но те двое зрителей, которые могли бы так про меня подумать, думали в эти минуты явно о другом.

Матрёна похоже боялась пошевелиться или как-то ещё помешать мне сосредоточится на том, чем я там занимаюсь. Хотя явно не понимала, чего это я тут руками над старым амулетом дождя размахался.

А волхв пытался проследить за моими манипуляциями, но по глазам было видно, что нихрена у него не получается.

Минут через двадцать, когда терпение у зрителей уже начало было подходить к концу, я наконец-то опустил руки и, закрыв глаза, громко втянул в себя воздух носом.

— Чувствуете? — тихо проговорил я. — В воздухе прям пахнет едой.

Они принюхались, но ничего такого точно не унюхали, кроме лёгкого аромата квашеной капусты из угла избы и сладковатого запаха разлитого на пол мёда.

Я открыл глаза и улыбнулся.

— Этой зимой в деревне никто от голода не умрёт!

…