Глава 6

Глушить рыбку мне пока было нечем, но насытить на время воду углекислым газом, чтобы она там вся всплыла к верху брюхом, думаю, должно получиться. В алгоритмах климат-контроля был такой параметр. Или там вообще потом вся живность передохнет?

— Не вся, — комментарии Ники были опять вовремя. — Это же река. Она течёт. А газ быстро выветрится. Тем более, он для растений полезен.

Я ухмыльнулся и начал спускаться к речке, как и договаривались до этого с Волеславом. Заметив на берегу волхва, я помахал ему рукой.

— А с рыбой-то что делать будешь, рыбак? — Ника вроде опять прикалываться начала.

— В смысле? А что с ней обычно делают?

— Соли в деревне почти нет. Можно закоптить, но это на месяц максимум. Можно ещё заморозить или засушить, но тогда опять камушки твои эти надо готовить. Погода уже не та, чтобы рыба нормально высохла на открытом воздухе, ну и для зимнего мороза тоже пока рановато…

— Значит будем сушить и морозить. Ледники-то в деревне есть?

— Под клетью есть. Но он сейчас пустой.

— Ну вот и хорошо. Значит будем наполнять.

Насвистывая себя что-то под нос я спустился к берегу и слегка поёжился от озноба. От реки несло прохладой. И почва тут была заметно прохладнее. Мои босые ноги сразу испытали на себе такой перепад температуры, и я первый раз тут пожалел, что я не в ботинках.

— Ну что, получилось, — Волеслав стоял рядом с небольшой утлой лодочкой, выдолбленной из цельного ствола дерева.

— Получилось, но, пока не взойдут первые всходы, радоваться рано.

Волхв кивнул и повернулся к реке.

— Ну и как ты рыбу будешь ловить?

— Тут вопрос в другом, как нам её вылавливать с поверхности, когда она всплывёт и будет относится течением ниже по реке?

— А она всплывёт?

— Я очень сильно попрошу, и, думаю, она всплывёт, — усмехнулся я, хотя и сам не до конца ещё был уверен в своей затее.

— А может ты сразу попросишь, чтобы она на берег сама попрыгала? — Волеслав явно пытался меня развеселить.

— Пока не могу. Но могу попробовать ветром поднять волну и вытолкать её на берег. Водичка правда уже холодновата, но когда она схлынет, то бабы смогут рыбу набрать с берега.

Волхв снова уставился на меня, как на неродного. То ли не верил мне ещё до конца, то ли подумал, что я так шучу с ним.

— Ты ведь сейчас не шутишь? — наконец, уточнил он на всякий случай.

— А что не так?

— Ветром повелевать только Перун может, — ответил он, потом немного приуныл и вздохнул. — И Горемысл, я слышал, тоже так умеет. Только, что за магия у него, никто не знает. Не наша она.

— Импортная? — я приподнял одну бровь.

— Чё?

— В смысле — не наша? Чужая чья-то? Ну, может, у поляков понахватался? Я слышал, он вместе со Святополком в Польше войско собирал.

— Нет, — волхв замотал головой. — Он и до похода в Польшу уже что-то такое умел. Руны у него другие совсем. Не наши.

— Ника? Чё это за хакер тут такой местный? Не он ли тут заплатки-то ставил везде, где можно, а особенно там, где никто и не просил?

— По предварительному описанию похож. Но тот, кто пытался влезать тут в базовый код реальности, делал это на том же рунном коде, что и в ядре. Если кто-то и применяет тут чужой код, то он скорее похож на тебя.

— Ещё один попаданец?

— Или чей-то аватар.

— Чё? Синий и с хвостом?

— Почему? Просто обычный аватар какого-нибудь из архитекторов этой реальности.

— Так, Ника! Это чё за новости такие? Чего я ещё не знаю?

— Ну… всего? Точнее, многого чего ещё.

— Ладно, — вздохнул я, — потом поговорим ещё. А пока давай тут рыбой займёмся.

Я кивнул волхву и направился прямиком в ледяную воду. Ну, не прям ледяную, градусов десять она, наверное, была. Но ощущал я её прям, как лёд. Глубоко вздохнув, я погрузил в воду ладонь и начал мысленно формировать тот кусок кода, который отвечал за концентрацию углекислого газа в климат-контроле. Вокруг моей ладони завихрились руны и начали бегать кругами по воде, расширяясь и охватывая с свой хоровод всё большую поверхность.

По мере расширения зоны охвата на поверхности стали появляться тушки рыб пузом вверх. Когда их явно начало сносить течением, я прекратил убийство местной речной живности и занялся второй частью балета, которой до этого, естественно, тоже ни разу не пользовался. Точечное регулирование атмосферного давления, по моей идее, должно было сформировать устойчивый воздушный поток, направленный строго по направлению к берегу.

Но вместо этого посередине реки начал закручиваться натуральный смерч, который буквально за десять секунд разметал всю рыбу с поверхности реки по округе и утих сразу после того, как я, будучи в полном шоке, опустил руки и перестал подавать энергию в рунный код.

Волеслав стоял неподалёку, весь мокрый и обляпанный какими-то речными водорослями, как и я.

Ну, чё, такая себе первая рыбалка получилась…

…

— Надо детишек послать рыбку по округе пособирать, — проговорил волхв и выплюнул какую-то травинку. — Наверное, сегодня уже не стоит больше пробовать, — задумчиво проговорил он. — Как бы потом от деревни ничего не осталось.

— Да. На сегодня, пожалуй, всё, — я огляделся по сторонам.

Наверху показались бабы и ребятня, которые с опаской выглядывали с высокого берега и явно боялись спуститься ниже.

Волхв тоже посмотрел в их сторону и прокричал:

— Собирайте быстрее рыбу по округе, только далеко не забредайте. Не хватало ещё, на медведя какого напороться. Сейчас, как рыбу почуют, будут вылезать все кому не лень, — это он уже мне пояснил, видя моё недоумение после слов про медведя.

Я задумчиво мысленно перебирал околевшими пальцами:

— Медведи. Волки. Олени. Зайцы. Птицы разные… Лес. Природа.

Медленно побрёл по мелководью назад к берегу и задумчиво пытался поймать в голове какую-то ускользающую мысль. Дрожать я начал, уже почти достигнув самого берега. Весь мокрый и обтекающий речной водой, я уселся на край старой дырявой лодки и задумчиво начал трястись от холода.

…

— Может костерок разжечь? — вежливо поинтересовалась Ника. — Или просто фаербол создашь?

— А просто согреться никак нельзя? — буркнул я, тихо стуча зубами.

— Пойдём в клеть, князь, — Волеслав кивнул мне в сторону деревни. — Заодно и поедим. Вон, сазан какой жирный лежит. Его и приготовят сейчас в первую очередь.

Я глянул на рыбину, которую уже подхватила какая-то баба. Килограмм на шесть потянет. Не баба — сазан. В животе опять заурчало.

Я встал и, медленно передвигая ногами, побрёл вслед за трясущимся от холода волхвом в сторону деревни.

В клети уже развели огонь в жаровне, и женщины начали подтаскивать остатки припасов. Видимо, сегодня будет пир. Пир в преддверии голода. Очень символично!

Но после того, как набрали рыбы, местные даже улыбаться стали. Или это они мне так глазки строят, чтобы быть поближе к князю?

Матрёна ревностно пыталась сперва шикать на особо игривых баб, но потом, видя, что я на это не обращаю особого внимания, успокоилась и перестала смотреть на всех волком.

Рыбы было реально много.

Я было дёрнулся тут же мастерить артефакт для морозильника, но потом плюнул и решил оставить эту тему до завтра. Как-то у меня сегодня уж слишком много событий для первого дня попаданства. Голова ещё кругом шла от всего пережитого, а я уже пытался объять необъятное. И так вон уже сколько всего наворотил.

Пока запекали несколько крупных рыбин, мне успели поменять рубаху и портки, и даже нашли где-то обувь из кожи. Мужиков-то угнали всех, а лохмотьев их много в деревне осталось. А бабам для меня теперь ничего не жалко. И моргали, и улыбались, и коснуться пытались. Ну, каждая вторая.

Роксанка тоже среди них затесалась. Сарафан главное такой ещё чистый напялила и косу на бок заплела. Вот на неё-то Матрёна стойку и сделала в очередной раз. Еле растащили. Но фингалы под глазами после этого налились у обеих. Красавицы! Когда ещё из-за меня бабы дрались? Ни-ко-гда! Я, конечно, там в прошлой жизни и прикидывался периодически полным задротом, чтобы соответствовать рабочему образу, но с женщинами у меня, и правда, там всё как-то не складывалось. А тут прям хоть гарем составляй.

Но как-то брезговал я. Не то, чтобы прям, как князь, разборчивый стал и на грязных крестьянок внимания не обращал. Только ведь тут недавно целый отряд воинов Святополка в деревне знатно покуролесил, и можно было точно сказать, что почти все пригожие бабы тут, ну кроме моей неприкасаемой знахарки-травницы Матрёны, не по одному разу прошли через грубые солдатские руки.

И все тут как-то к этому вполне нормально относились. Жизнь такая. И рожать от сильного воина тут вовсе за позор не считается. Даже, если баба замужем. Какая-то мораль тут для меня странная, но вполне объяснимая с точки зрения местной этики и социальной модели выживания. Причём для меня не было оправданием даже то, что выбора-то у местных женщин особого не было. Когда вооружённый отряд внезапно ворвался в деревню, то они, как Матрёна говорила, даже в лес никто убежать не успел. А потом и началось. Не мне их судить, но вот как-то не мог я на местных женщин смотреть с точки зрения мужчины. Даже самому за себя стыдно стало.

Но потом принесли медовуху.

Как они её прятали от воинов Святополка я не уточнял, но три больших кувшина пошли по рукам и были выпиты практически за час. Приложились все, кроме детей. Мёд был не очень крепким, но, в сочетании с фруктозой, быстро впитался в кровь и ударил в головы. Горечь от потери мужиков, дни волнений и переживаний за себя и за дальнейшую судьбу своих детей изрядно потрепали нервы местным женщинам. И вот теперь вдруг их попустило. Они вдруг поверили, что боги и правда послали им спасение, и что я теперь их и накормлю, и обеспечу защитой. А может и приласкаю кого, кто прям уж сильно этого жаждет…

А через час после того, как пьянка уже окончательно вышла из-под контроля, благодарных желающих женщин оказалось слишком много на меня одного.

…

Проснулся я утром от сигнала в голове. Будильник сработал. Надо было вставать и начинать опять кодить. В обед будет видеоконференция с потенциальным инвестором, и шеф просил меня тоже быть, чтобы отвечать по техническим вопросам. У Ники уже был пройден порог эффективности модели на уровне девяносто шести процентов, и скоро шеф планирует презентовать нашу разработку на Питерском экономическом форуме.

Я потянулся, и резко открыл глаза, почувствовав, как моя рука упёрлась в чью-то грудь. Большую такую и явно женскую грудь. И без одежды.

Следом за шокирующими тактильными ощущениями ко мне внезапно вернулась память о вчерашнем бурном вечере в кругу двух десятков отчаявшихся одиноких домохозяек образца тысяча семнадцатого года от рождества Христова. И я опять захлопнул глаза.

У них ведь только всего неделю назад мужиков увели в рабство на войну. И перед этим какие-то пришлые воины пустили весь женский коллектив деревни по кругу. Они ведь по факту ещё не вдовы, чтобы как-то пытаться устроить свою личную жизнь заново. Мужья могут и вернуться ещё. Наверное. Хотя и вряд ли.

Но тут видимо у них сработал инстинкт. Что лучше, родить от князя или от какого-то простого залётного воина? А если потом и не разобраться будет, чей там ребёнок родится? А бастарды княжеские тут всё равно имеют более высокое положение в обществе, чем простолюдины! Вот и крутились они вчера, как могли.

Только вот Матрёна, и правда, как разъярённая волчица на всех огрызалась и укорот давала самым смелым. Я-то ведь и не соображал уже почти ничего. И сколько бы там Ника мне в голове не трезвонила, мозг медленно погружался в пучину сна, опьянённый крепким мёдом и перегруженный событиями последнего дня по самое не балуйся.

И вот, пробуждение.

Всем, доброе утро!

Я аккуратно привстал на локтях и оглядел поле боя.

Это точно избушка Матрёны.

Сама Матрёна вон лежит и сопит. Диаграмма у неё над макушкой ровная и спокойная. Значит не пострадала она вчера в той пьяной бабской баталии.

Но вот дальше зрение у меня как-то начало сбоить.

Из-под шкур на лежанке торчало пять ног.

Две точно мои. Вон, пальцами пошевелил. Мои.

А остальные три?

Я тихонько повернул голову в сторону вероятного нахождения хозяйки недавно ощупанной мною груди.

Голова хозяйки груди посапывала рядом. Тоже с вполне спокойной цветной диаграммой над макушкой.

Я задержал дыхание, боясь отбросить шкуры и увидеть под ними ещё одну, но какую-то одноногую женщину.

Медленно потянув один край шкуры вверх я увидел густые женские космы. Уф… Давай ещё немного…

Голова в этот момент повернулась и почмокала губами. Молодая. Этой точно лет двадцать всего. Симпатичная. Неужели с одной ногой?

Мне даже жалко её стало как-то авансом. Я вчера в толпе вроде ни одной одноногой не видел. Но вдруг вот ей так повезло.

Под шкурой заворочались, и с дальнего края показалась ещё одна нога. Блин!

У меня прям камень с души упал.

А потом опять туда прилетел.

Сейчас Матрёна проснётся, и мне точно конец.

— Ой, да не переживай ты так, не было ничего, — вдруг проснулась Ника. — Это они тебя до дома Матрёны вместе тащили, да так тут сами и уснули.

Уффф!!!

Я было дёрнулся на радостях перекреститься, но потом подумал, что такое проявление моей религиозной принадлежности будет тут точно лишним. Не те времена. Да и место не подходящее.

Я медленно сполз с лежанки и тихонько протопал к сеням, где стояли вёдра с водой. Воды было там самую малость, но я медленно и вкусно выпил её всю.

— Ника, а у тебя нет случайно рецепта какой-нибудь травки от головной боли?

— Это твоя Матрёна лучше разбирается.

О как? Это ревность что ли?

— Не ревность. Просто у меня названия трав с местными не совпадают. Могу только визуально их идентифицировать.

— Ясно. Ну тут есть какие-то нужные? — я обвёл глазами верёвки под потолком, на которых сушились пучки каких-то трав.

— Есть. — Ника подсветила мне три штуки. — Отвар сделать надо. Но можно и проще. Ты можешь просто восстановить организм через возврат собственной структуры матрицы сознания к первичному уровню.

— Регенерация?

— Ну, можно и так сказать. Но это выглядит, как распаковка плагина, возвращающая состояние биологического организма к базовым настройкам.

— Ника? А ты ведь помнишь эти мои так называемые «базовые настройки»? И не будет так, что я тут опять в младенца превращусь?

— Базовыми, или точнее первичными, настройками будет состояние этого организма в момент попадания твоей матрицы сознания в эту реальность.

— Уфф! — я выдохнул, но выдох получился громким, и женщины вдруг заворочались, широко раскидывая руки. Я застыл, как сурикат в саване, и затаил дыхание.

Через минуту все успокоились и продолжали спать дальше.

А Ника высветила передо мной руны с плагином, возвращающим структуру моего организма к первичным настройкам. Я пробежался по ней глазами, отметив про себя достаточно простой и компактный код. И на вдохе активировал.

По телу пробежала мелкая дрожь, будто мурашки с головы до ног при заземлении. В целом ощущение даже было приятным, особенно если учесть, что голова у меня точно перестала болеть, но через секунду меня опять начало мутить, как тогда.

Я постарался как можно тише приоткрыть дверь, но она всё равно заскрипела, сразу перебудив всех, кто был в избе.

Но мне на это было уже плевать.

Выбежав во двор, я упал на колени и всласть проблевался.

— Ника! Твоюжмать! — я вытер губы ладонью и меня вырвало снова.

— Упс! Сейчас немного поправлю патч, чтобы пропустить этот неприятный эпизод.

— Да уж, постарайся, пожалуйста! Это какая-то хре… — и снова позыв к рвоте.

— Готово. Можешь снова запустить.

Я активировал рунный алгоритм заново, и на этот раз всё прошло гладко. Блевать мне уже совсем не хотелось.

Я обернулся к избе и увидел на пороге трёх абсолютно голых женщин с широко раскрытыми испуганными глазами.

— Всё хорошо! — я поднялся на ноги и попытался улыбнуться. А потом кинул взгляд вниз на своё голое тело. — Упс… А я, кажется, рубаху в избе забыл!

…