Глава 7

Две кучки оставшейся от вчерашнего рыбы как-то резко мне разонравились, едва я посмотрел на состояние их глаз и жабр.

— Ника? Это чё такое?

— CO ₂ иногда использовался на ваших рыбозаводах для гуманного усыпления рыбы. Рыба при этом была абсолютно безопасна для употребления в пищу, если быстро обрабатывалась и замораживалась. Углекислый газ убивает рыбу, но не стерилизует ее. После смерти бактерии из кишечника и жабр начинают быстро размножаться и разлагать тушку. В бескислородной среде, которую как раз и создает CO ₂, прекрасно себя чувствуют анаэробные бактерии, некоторые из которых могут вырабатывать опасные токсины (например, вызывающие ботулизм). Продукты распада (трупные яды) делают рыбу опасной для употребления.

— То есть из-за того, что мы вчера тут устроили эту пьянку вместо обработки улова, теперь эту гору рыбы можно выкидывать?

— Можно и пустить в пищу, если надо кого-то отравить.

А я всегда говорил, что алкоголь вреден! Ну ладно я, сугубо городской житель, мог этого и не знать. Но местные-то что так халатно отнеслись к порче продуктов питания?

— Видимо, они понадеялись, что ты знаешь, что делаешь!

Блин!

Опять идти рыбу гасить?

Я вздохнул и посмотрел на ожидающих моего вердикта двух дедов.

— Всё выбросить. А лучше закопать, чтобы соблазна ни у кого не было. Это есть нельзя.

— Как скажешь, княже, — старички, помотали головами, но начали потихоньку грузить начавшую уже пованивать кучу испорченной рыбы в носилки, чтобы оттащить в овраг.

— Что случилось? — на пороге клети появился волхв.

— Протухла вся. После того, как я её глушу, надо замораживать сразу, чтобы не пропала. А как ночь полежала — уже есть такую нельзя.

— Так льда у нас столько нет, снег вон ещё даже не выпал.

— Льда… Где тут ледник у вас?

— Так знамо, где, в погребе.

— Пошли. Сделаю сперва морозилку.

На этот раз Волеслав уже и не удивлялся и вопросов лишних не задавал.

Мы спустились в довольно глубокий сырой подвал и в дальнем его углу волхв открыл тяжёлую дубовую дверь.

На конце посоха старика загорелся светляк, тускло освещая довольно большое насквозь сырое помещение, обложенное старыми уже почерневшими брёвнами, в котором снизу почти по щиколотку плескалась вода. Лёд, обычно укладываемый тут по стенам, из блоков, выпиленных в реке, давно весь растаял, и сырой запах брёвен перемешивался с запахами остатков продуктов, которые тут ещё недавно хранили. Военная экспроприация выгребла отсюда все остатки провизии, и ледник теперь был абсолютно пуст.

Мдааа… Для нормальной заморозки при длительном хранении надо будет поддерживать постоянную температуру около минус восемнадцати. Даже при наличии льда зимой этого вряд ли получится добиться. Значит, без артефакта тут точно не обойтись никак.

Я покрутил в руке небольшой камешек, заранее прихваченный сверху, и приценился к объёму помещения. Форма по периметру — почти идеальный квадрат, чтобы обеспечить равномерное таяние льда со всех сторон. Я мысленно сформировал готовый блок алгоритмов, убрав параметр влажности на минимум и поставив постоянный температурный режим на минус двадцать по Цельсию, как мне перевела Ника соответствующие руны. Тут же прилепил это всё к булыжнику, не забыв и контур отвода глаз, и привязку к своему источнику энергии.

Положил камешек на полку возле входа и активировал прикосновением к первой руне.

Вот почему я таким дураком родился? Или это игры компьютерные мне так мозги вывернули?

Температура в леднике почти мгновенно понизилась до установленных мною самим минус двадцати. И лёгкие у меня и у волхва чуть наружу не вывернулись от такого температурного удара.

Вот что мне стоило просто дыхание задержать?

Волеслав с выпученными глазами вывалился наружу и начал медленно хватать ртом тёплый воздух, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Я попытался выйти вслед за ним, но понял, что мои ноги намертво примёрзли к полу. Как бы теперь обморожение пальцев не схлопотать.

Еле выдрав изо льда ступни, вытащив их при этом из кожаных онучей, которые были обмотаны вокруг ног, я тоже вывалился наружу.

— А ты, княже, заранее сказать не мог? — волхв уже поднялся на ноги и пытался перевести дыхание.

Его ноги, обутые в какое-то подобие кожаных сапог с мягкой подошвой, не пострадали, поскольку он стоял на небольшом возвышении при входе. Это я, как дурак, внутрь сразу полез по воде. Вот и получил.

Я потёр ступни руками, разгоняя кровь. Ника обморожения не зафиксировала, и я с облегчением вздохнул. Проверять на себе ещё раз патч для регенерации после утренней блевотни мне как-то совсем не хотелось.

Я поднялся на ноги и заглянул в ещё открытую дверь ледника, откуда отчётливо несло лютым холодом.

— Сам не ожидал, что так быстро сработает, — я обернулся я к волхву. — Вот, значит, сюда рыбу и дичь потом пусть сносят.

— Ты на охоту всё-таки собрался?

— А у тебя есть другие варианты?

Мы вылезли из погреба и пошли по направлению к речке. За нами увязалась стайка малышни, но волхв не обращал на них никакого внимания, задумчиво теребя какой-то амулет у себя на груди.

…

Волеслав наконец-то решился и снял у себя с шеи этот плоский камень.

— Вот.

— Это что?

— Сам посмотри, — волхв как будто прям от сердца амулет отрывал.

— Ника, сделай анализ, пожалуйста.

— Обычный свисток. Он им на капище зверушек подманивал, чтобы в жертву богам приносить.

Я остановился и покрутил амулет в руке.

— Манок? — вслух спросил я.

— Что?

— Я говорю, зверей подманиваешь им?

— Д-да! — ошалело посмотрел на меня волхв. — Подманивал. Давно. Только не работает он уже больше десяти зим.

— Ника?

— Ну вот, сам смотри.

И передо мной всплыла консоль управления рунным интерфейсом. Камешек у меня в руке слегка расфокусировался, а потом вокруг него заплясали уже знакомые хороводы рун.

Баги и пробелы в коде я сумел разглядеть почти сразу. Но не это было самым интересным.

Библиотека звуков, которые мог генерить этот код, была весьма обширна. Если бы кто-то не залепил доступ к ней какой-то грубой затычкой.

Ника подсвечивала мне нужные участки хинтами, и я даже присвистнул от восхищения.

— У тебя ещё что-то подобное есть?

Я жадно взглянул на костяной обвес у него на груди и уже примерился к одному из крайних амулетов.

— Охолони, княже! — волхв рукой прикрыл грудь со своим языческим иконостасом и сердито зыркнул на меня из-под бровей. — То веды для посвящённых.

— Ну, может какие тоже не работают? Ты не стесняйся, я, может, починить сумею.

Он дёрнулся было к одному из амулетов, но в последний момент просто накрыл его рукой.

— Не время ещё.

— О как? А когда время-то будет? И так вроде уже тут всё плохо, дальше некуда.

— Сперва очиститься тебе надо перед богами. Коли признают они тебя достойным, так и получишь всё что захочешь.

— Прям всё?

— Это, — старик рукой указал на свои амулеты, — и знания тайные будут доступны.

Я посмотрел ещё раз на камешек.

— Уже скопировала, — послышался в голове тихий и уверенный голос Ники. — Можешь отдавать.

— Держи, — протянул я амулет старику обратно.

— Уже починил? — с надеждой переспросил он.

— Зачем? Мне это не надо. А ежели это надо тебе, то ты только что сам сказал — не время ещё.

Он вздохнул и посмотрел себе под ноги. Диаграмма у него над макушкой замерцала, что Ника опознала как среднюю мозговую активность при обдумывании какого-то сложного решения.

— Охота — дело не простое, — сказал он. — Раньше я мог приманивать вот им, — он крутанул в пальцах амулет, — разную мелкую живность, белок, зайцев, иногда барсуков. Если бы ты смог починить амулет, то могли бы попробовать приманить зверя поближе к деревне и тут уже как-то постараться его поймать.

Я посмотрел на его мучения и ухмыльнулся. Библиотека звуков его амулета, которую Ника уже успешно стырила к себе, была наполнена сотнями тысяч алгоритмов со звуковыми модуляциями на все случаи жизни.

— Белки невкусные небось?

— Ну, с голоду можно и крыс с мышами съесть. Бывало уж.

— Ладно, — не стал я его сильно мучить. — Гон у оленей ведь ещё не закончился?

— Так, через пару седмиц уже и перестанут реветь, — вздохнул опять волхв. И тут до него дошёл смысл моего вопроса. — Ты сможешь приманить оленя?

— Ну, оленя, кабана, косулю, — начал перечислять я. — Одного или дюжину. Или сотню. Надо только второй ледник сделать будет. А старички-то с разделкой тушек справятся?

— У нас и бабы с этим справятся, — он махнул рукой. — А как?

— Загон сделаем из плетня повыше и покрепче. Внутрь они сами и зайдут. Ну, в теории.

— Чё?

— Я очень попрошу! Так понятнее?

— Ясно. Может тогда сразу и пойдём загон делать?

— Давай уж рыбу наловим сперва. Всё равно уже пришли.

Я посмотрел на реку и потом перевёл взгляд на свои босые ноги.

Может мне не обязательно в воду заходить?

— Можешь руны на камень прилепить и блинчиком в реку запустить.

— Ника, вот когда ты своевременные и умные советы даёшь, прям расцеловать тебя готов!

— Вот ещё! — фыркнула она. — Будет он мне тут свои слюни в код запускать…

Я подхватил с берега окатыш и прилепил к нему модуль насыщения углекислым газом. Всё-таки такая смерть для рыбок была куда гуманнее, чем динамит. Да и динамита у меня сейчас с собой нет.

…

Волеслав в этот раз всё-таки отошёл подальше и скрылся за кустами. Малышня тоже попряталась куда могла, и на берегу я стоял в гордом одиночестве.

Эффект от пущенного мною по поверхности воды блинчика был выше вчерашнего в несколько раз. Там может часть рыбы успела отплыть от эпицентра удушья, а тут у неё просто не хватило на это времени. Блинчик проскакал почти до середины речки, сделав по дороге аж шесть касаний с речной гладью, выпуская туда волны убийственного для местной фауны углекислого газа. После чего сработал код с ограничением по времени работы рун, и он просто утонул, как обычный камень.

Когда на поверхности стали появляться тушки рыб, я снова попытался сконцентрироваться, с учётом прошлых своих ошибок. Я просто не учёл в коде вектор преломления давления в атмосфере над водной поверхностью. Но теперь-то с помощью Ники я постарался эту ошибку поправить. И, вроде, вполне удачно.

Волны накатывали на берег одна за одной, вынося каждый раз мне почти под ноги неплохой такой улов. Я тоже в этот раз не стоял на самом краю воды, а отошёл выше по берегу. И не зря. Зато, когда минут через пять я прекратил подачу энергии в руны, на берегу уже лежали довольно большие горки разнокалиберной рыбы, до смерти усыплённой углекислым газом.

Я улыбнулся и махнул рукой малышне, которые с восторженным гиканьем кинулись разгребать добычу.

А я развернулся к волхву, вышедшему из кустов, и развёл руками.

— Сегодня уже лучше?

— Княже, я не знаю, как ты это делаешь, но очень хочу, чтобы ты меня этому научил.

— Это только для посвящённых… — передразнил его я и засмеялся собственной шутке. — Но я, может быть, сделаю тебе амулеты для такой ловли рыбы.

— Благодарствую, княже! — старик поклонился мне в пояс.

Вообще, как-то странно он себя ведёт. То из него этот пафос профессорский лезет, то вот тут как дитё малое удивляется, и в ученики к юнцу напрашивается. Похоже, что и правда он только и умеет, что своими бракованными амулетами пользоваться, да и то не всеми. Не зря Матрёна говорила, что Волеслав против Горемысла не пляшет совсем. Если он тут всю жизнь только зазубренные когда-то руны копирует, даже толком в них и не понимая ничего.

Надо всё-таки на ноги чего-то надеть. После ледника прям ступни стынут. Портянки с лаптями пока тоже сойдут. Хотя сапоги, конечно, получше будут.

Мы шли к деревне, а мимо нас бежали бабы с волокушами, торопясь к берегу за новым уловом.

— Матрёна! — позвал я пробегавшую мимо травницу. — Слушай, а, может, есть у кого в деревне сапоги нормальные? А то пятки уже стынут.

— Есть, князь, как не быть. У Роксанки вон от первого мужа ещё остались. — Матрёна уставилась в землю под ногами. — Только я у неё просить не пойду.

— Кстати, — повернулся я к волхву. — Интересный вопрос тут возник. Вот я тут деревню кормить собираюсь и от голода спасаю. А мне-то что с этого?

— Как это? — волхв аж чуть не споткнулся. — Ты же князь!

— И чего? Я князь по рождению, а не по должности. В Древлянском княжестве сейчас кто правит?

Волхв задумчиво пожал плечами.

После Святослава некому править-то было. Выходит, ничейная то земля. Или, точнее под Киев опять отойти должна. Но там сейчас эта заварушка между Ярославом и Святополком. Им пока не до древлян. Но и права на наследство я предъявить не могу. Некому пока их предъявлять. Но скоро, года через два, судя по данным Ники, Святополка разобьют, и Ярослав в Киеве сядет уже надолго. А пока тут полная анархия.

— А это значит что? — я улыбнулся и покачал головой. — Это значит, что формально я вам ничего не должен, как и вы мне. Это раньше древляне были людьми моего отца. А ныне его уже давно нету. А меня на княжение никто не звал и не ставил.

Я вдруг понял, что в этом квесте надо точно начинать создавать себе базу и набирать людей. Так ведь обычно империи завоёвывают?

…

— Так мы же тебя вчера и позвали! Пир ведь был, на котором ряд и заключили, — после секундного размышления удивлённо заявил волхв. — Всей общиной приговорили быть тебе князем у нас в Сосновке. У нас хоть и не град, но после смерти твоего отца, князя над нами не было. А ныне вот ты. Али не помнишь, княже?

— Ника?

— Было такое.

— А ты чего мне не рассказала? Я ж вчера упился до беспамятства.

— Ты не спрашивал.

— Ну, зашибись! Я выходит, уже и подписался на что-то, а на что — и не помню?

— Что-то такое было вроде, — я скривился, будто вспоминал с трудом.

— Ника, что я там теперь должен-то?

— Володеть и рядить по праву, то есть управлять и судить справедливо, защищать землю от внешних врагов, обеспечивать в военное время выживание населения.

— А мне за это чего? Горы злата и девиц для утех?

— А тебе за это «дар». Ну, это такая зарплата местная, вознаграждение князя и его дружины.

— И какой нынче местный МРОТ у князей?

— По-разному. Зависит от населённого пункта, от количества подотчётного населения, от наличия торговых путей и внешних угроз. Ну и без блата тут никуда. Святослав, как сын Великого князя Киевского, просто получил от него Древлянский стол во владение и делал тут всё, что хотел. С дружиной регулярно объезжал подвластные территории и собирал с населения дани в виде натурального оброка (меха, мед, воск, скот и прочее), получал себе в казну судебные и торговые пошлины, и ещё получал доход от собственных угодий. Ну, и девиц для утех.

— Погоди про девиц! А где его злато-серебро? Меха и всё прочее? Всё это нажитое непосильным княжеским трудом разграбил какой-то Святополк?

— Не знаю, — Ника даже как-то приуныла. — Но если вдруг захочешь поискать остатки отцовского наследства, это надо в княжий град Вручий идти. Или ехать. Тут вроде по прямой километров сто пятьдесят всего. Но лучше по реке.

— «Тайна княжеского наследства»? Или «Сокровища Древлянского князя»? — Я задумчиво смотрел на излучину реки, которая с холма была видна на несколько сотен метров в разные стороны. — Прямо книжку писать можно начинать. Главное, не сдохнуть по дороге. А то книжка короткая получится слишком. А для этого надо сперва нормально подготовиться.

— Пулемёт я тебе не дам!

— Ой, тут у меня уже такие вундервафли есть, что пулемёт и не понадобится.

Я посмотрел на Матрёну и кивнул ей.

— Вот что, Матрёна. Назначаю тебя моей ключницей. Будешь за снабжение княжеского стола отвечать. Вопросы у тебя есть?

— Ключницей? — травница захлопала глазами и бухнулась лбом в землю.

Да ёлки-палки! Опять!

— Вставай! Вот тебе первое княжеское поручение. Идёшь к Роксане и говоришь ей, что князь ей дарит милость, и готов принять будет от неё в дар сапоги. Если по размеру подойдут.

— Какую милость? — Матрёна насупилась и стала наливаться краской. Как и показатели её матрицы сознания над головой.

— Как это — какую? Все будут знать, что князь ходит в Роксаниных сапогах! Этого мало что ли?

— И всё? — Матрёна всё ещё ждала какого-то продолжения условий оказанной милости.

— И всё!

Травница уже взяла было низкий старт, когда я её притормозил.

— И узнай ещё, когда она в Киев собралась ехать. Может с ней весточку дядьке Ярославу передам.

Матрёна кивнула и понеслась в деревню впереди нас.

Хорошая она всё-таки. Хоть и ревнивая очень! Как бы опять там Роксанке не влетело с её горячей руки.

…