Глава 8

Большой овраг, который явно был когда-то старым руслом реки, тянулся от речки до самого леса, огибая деревню полукругом.

Я оглядел диспозицию и потёр руками. Местечко было вполне приемлемое.

Овраг сильно зарос кустарником, но в той его части, которая примыкала к опушке, кустов было значительно меньше. Местечко для устройства загона было самое то.

Трава была ещё сырая от утренней росы, и ноги у меня опять задубели.

Стараясь не обращать на это внимание, я указал волхву на кусты и предложил разметить загон вдоль них. Зверь, конечно, может ломануться и сквозь них, но кусты хотя бы задержат его немного, и будет дополнительное время, чтобы попытаться его обездвижить.

Гасить бедное животное я собирался просто и максимально эффективно: в арсенале звукового амулета было множество сигналов на ультранизких частотах, которые были так и помечены в библиотеке, как боевые. Возможно, именно из-за них в первую очередь и накладывали эту заплатку, блокируя волхвам доступ ко всему массиву данных, и оставляя только самые безобидные.

Была только одна маленькая деталь, с которой я пока ещё не совсем разобрался.

Я уселся на поваленную берёзку, с которой уже давно содрали всю бересту, и принялся пересматривать код.

Руны вихрем крутились вокруг, периодически сплетаясь в какие-то новые цепочки и резвясь, как живые. Ника помогла разбить мне их на отдельные фрагменты, и теперь я внимательно отсматривал ту часть, которая отвечала за настройку параметров угла распространения звуковых волн. Регулировка параметров была достаточно гибкой, но тут особую роль играла и полоса пропускания человеческого уха и резонанс от различных объектов, с которыми волна сталкивалась по дороге к основному объекту воздействия.

После памятного конфуза со смерчем над водой, я постарался максимально учесть все возможные последствия. Тем более, что в случае неудачи могли сильно пострадать не только звери, но и люди вокруг, и даже я сам.

Я всё-таки решил разбить охоту на два этапа. Загон и убой.

Задача привлечения зверей выглядела в этом плане наиболее простой. Стоило только настроить алгоритм генерации звуковых волн для покрытия веером нужного сектора леса и далее, за счёт регулирования силы колебаний, обеспечить нужный радиус покрытия. Деревья при этом служили естественным препятствием, но я чуть усилил эффект резонанса при отражении от них и подправил вектор внимания, чтобы чётко направлять зверя на источник звука.

Камешек для манка я подобрал самый неказистый и прикрутил к нему грозди рунных модулей.

— Лучше поставить удалённый выключатель. — Ника активно мне помогала и подсвечивала нужные строчки и хинты. — Тут можно привязать вон ту руну, а парную повесить на какую-нибудь вещицу, которая будет при тебе.

— Да пора бы уже и у себя начинать иконостас из амулетов делать. А то постоянно в коде ковыряться долго. Если что, и среагировать быстро не сумею.

— Тогда вместо этого сучка, который ты решил использовать как звуковой пистолет, лучше какой-нибудь перстень тебе на палец надеть. Чтобы всегда при себе и можно было быстро активировать.

— Как только разбогатею, так сразу перстнями и разживусь. А пока и сучок сойдёт.

Я покрутил в руке суковатую палку и постарался приклеить к ней рунные модули.

И нихрена у меня не получилось.

— Ника? Чё не так?

— Биологические материалы плохо сохраняют энергию после гибели. Сучок давно уже дохлый, и не может держать твои алгоритмы в себе.

— А как же костяные амулеты?

— В костях много кальция.

— Ясно. Тогда выберу опять камень какой-нибудь.

Я покрутился по сторонам и выбрал небольшой камешек, который удачно лёг в ладонь.

Дальше дело пошло веселее.

Алгоритмы с убойными звуковыми рунами были не из простых, но я разобрался с ними с пятой попытки. Первые четыре привели к тому, что я в щепки разнёс два дерева и сорвал с полянки кусок дёрна размером с теннисный корт. Частота звуковых колебаний в воздухе вызывала резкий резонанс по частотам с растительностью, и мне пришлось перенастраивать модель под шокированными взглядами волхва и Матрёны, которая уже принесла мне, наконец-то, те самые сапоги.

Сапоги мне были велики. Но портянки, это великое изобретение древнего человечества, решило эту проблему быстро и к моему полному удовлетворению. Ногам сразу стало тепло и уютно.

Широко расставив ноги для устойчивости, я направил камушек на большую рыбину, которую притащили из деревни специально в качестве мишени. С двадцати шагов рыбе оторвало башку. Причём настройка прицела зависела от того, куда я смотрю. Главное — в нужный момент не моргать. Что будет, если моргнуть, я проверять не стал.

Ближе к полудню, когда скудное осеннее солнышко начало заметно припекать мою непокрытую голову, я кивнул волхву, и приготовился включать охотничью шарманку.

Потенциальных смертников, которые возжелали вдруг прийти поглазеть, как князь будет охотиться, Волеслав своим зычным голосом отогнал обратно в деревню. Не хватало мне ещё лишних жертв допустить. И так у самого вон руки трясутся.

Малышня убежала в мгновение ока, только пятки сверкали. Всё-таки авторитет тут у волхва был весомый, не чета моему. Но ведь это только начало!

Я оглянулся по сторонам ещё раз, чтобы убедиться, что никаких идиотов в округе не осталось, и дотронулся до небольшого камушка, который стал у меня теперь выключателем манка.

Ничего не произошло.

Даже листики на деревьях не шелохнулись.

— Ника?

— Всё работает как надо. Частота распространяемого звука вне пределов чувствительности человеческого уха. Ща клюнут.

За последующие пятнадцать минут ровным счётом ничего не изменилось. Ника тихонько отсчитывала для меня таймер, чтобы в дальнейшем понять, чего ждать от такого варианта охоты.

На двадцатой минуте, когда и Волеслав и Матрёна уже начали как-то с сожалением поглядывать на меня, вдалеке в лесу раздались последовательно три трубных рёва.

В библиотеке алгоритмов манка звуковая частота призыва благородного оленя была одной из первых, которые я смог разблокировать. Поэтому я, недолго думая, её первую и опробовал.

В течении ещё пятнадцати минут звук трубящих самцов оленя приближался к оврагу. Волхв предусмотрительно оттащил упирающуюся травницу за кусты, но явно не с игривыми намерениями, а чтобы она тут своим присутствием чего не натворила.

Я лежал в небольшом приямке под сосной на краю оврага, и сердце у меня уже начало выплясывать кадриль. Я ведь до этого момента на охоте ни разу не был. В книжках только читал да фильмы смотрел. Но там это выглядело как-то более весомо. Охотники на номерах, ружья с патронами большого калибра на лося или кабана, собачки в роли загонной команды.

Кстати, в деревне не видел ни одной собаки. Надо потом у волхва спросить, куда их дели. Ну, не съели же пёсиков, в конце концов. Или могли?

Почему-то мысль о том, что собак в деревне просто могло не быть, мне в голову в тот момент даже не пришла. Деревня и собаки — это же бессмертная классика.

Мысленно я даже начал прикидывать, что надо будет и мне собачку завести. В городской квартире держать большую собаку я не хотел. Всё-таки, ей простор нужен. А в четырёх стенах моей московской халупы даже мне иногда бывало тесно.

Я вздохнул и предался воспоминаниям о моей прошлой жизни. Без компа прожить можно. Наверное. Тут вот Ника услужливо мне виртуальный рунный интерфейс высвечивает, на котором в принципе вполне удобно кодить просто небольшим усилием мысли. У меня такого раньше и не было. Вот без интернета, конечно, будет туговато. Видосики там разные. Барышни голосистые опять-таки.

Я посмотрел в сторону, куда скрылись волхв и Матрёна.

Травница, конечно, женщина хорошая. И в постели горяча. Но…

Додумать свои влажные фантазии мне не дал здоровенный самец оленя, внезапно выпрыгнувший на опушку перед оврагом.

Рога у него были такие ветвистые, что я почему-то сразу вспомнил байку про Мюнхгаузена, который попал оленю вишнёвой косточкой в лоб, и у того через год выросло на голове вишнёвое дерево.

Вот из таких рогов амулетов я себе наделаю штук сто. А может и все сто пятьдесят.

Как выяснилось через пару секунд, делить рога ещё неубитого оленя было рановато.

Из чащи вырвались ещё два пока вполне живых кандидата в доноры рогов. Рожки, правда, у них были немного пожиже, но статью они первому явно не уступали.

Красавцы все как на подбор! И с ними дядька Черномор!

У меня на миг перехватило дыхание, а потом все трое гостей из леса разом заревели свою брачную песню. А может и не брачную, я по оленьи как-то пока не понимаю.

До первого будущего моего куска стейка было метров пятьдесят. Я уже мысленно прикидывал место для звукового удара, когда один из вновь прибывших рогоносцев опустил башку и ринулся на самого рогатого конкурента. А второй в это время решил прорваться тихим сапом по краю оврага туда, откуда по его оленьим мозгам уже битый час ездит мой манок истошными призывами самки. Правда, на частоте, которая была специально смоделирована для того, чтобы самцы теряли волю и безропотно шли на убой.

А тут вдруг конкуренты. Ну, и природа взыграла.

Я навёл камешек на самого хитропопого из самцов и послал импульс на активацию рун.

Стрелял зачем-то в голову, совсем позабыв про свою идею с амулетами из оленьих рогов.

Голову у бедолаги вывернуло почти наизнанку, и он рухнул в траву, не издав больше ни единого звука.

А двое оставшихся бойцов даже внимания на это не обратили.

— Вырубай манок, — зашипела мне в голове Ника. — Не хватало ещё, чтобы тут этих рогатых целая толпа набежала. Лучше пусть сперва этих оприходуют, а потом уже и дальше можно будет запасы делать.

Я коснулся выключателя и почти сразу вслед за этим быстро дважды активировал свой звуковой пистолет на дуэлянтах. Немного нечестно получилось с моей стороны. Всё-таки парни были так увлечены битвой, а тут я, такой подлец, раз — и убил обоих. Но тут, как говорится, ничего личного. Это не убийство, это заготовка провизии. Так что, никаких угрызений совести я при этом особо не испытывал.

На этот раз рога остались все в целости.

Я вскочил и побежал к лежавшим вповалку тушам.

Ника тут же выдала мне их характеристики по возрасту, весу, и даже виртуально их уже разделала, подсветив мне самые ценные части с точки зрения её понимания гастрономии.

Сзади послышались осторожные шаги. Волеслав и Матрёна с тихим ужасом, написанном на их лицах густыми мазками солнечных лучей, медленно подошли ко мне.

И оба упали на колени.

Ну ладно, Матрёна. Баба всё-таки. Нервишки ни к чёрту. Но старик-то куда? Этот же вроде тут в авторитете, учёный человек, почти маг и волшебник, а туда же?

— Вот что! Хватит уже тут лбами землю бодать. Давайте, зовите народ! Рыбу небось уже всю перетаскали, пора и оленину разделывать. Я этого сам точно делать не буду. Не княжеское это всё-таки дело, — добавил я в конце для весомости аргументов.

Медные трубы — это только в сказках на героев сильное влияние оказывали. А мне до звёздной болезни — как пешком до Пекина. Я ведь даже почти на все лекции по демагогии ходил, которые Веденин в своё время в универе читал. Так что, меня такими знаками внимания сложно сбить с пути праведного. Слишком я продвинутый для такого рода подхалимажа.

Но, приятно, чего уж там!

…

Вместе с бабами и детворой на полянку прибежали и четверо оставшихся в деревне старичка. Трое бодренькие ещё, которые тогда тухлую рыбу выносили из клети, а один какой-то уже совсем плохонький.

Я посмотрел на хромающего дедка, и попросил Нику выдать мне перечень их болезней в виде хинтов над диаграммами матриц сознания. И тихонько покачал головой. Как они ещё бегали тут, вообще не понятно.

— Ника, а для местных аборигенов нет никаких рунных патчей, чтобы откатывать организм к базовым настройкам?

— Нет. Их матрицы сознания меняли их физическую оболочку со временем. Без бэкапов.

— А этот хаос в диаграммах жизненных показателей как-то можно поправить?

— А ты знаешь, какие параметры будут для них оптимальными?

— Ясно. То есть каждый организм индивидуален. Но есть же какие-то стандартные показатели здоровья, которые могут считаться нормой? Как в анализе крови количество лейкоцитов, например.

— Безусловно. Если брать средний референсный интервал, то можно по нему выстроить значение основных жизненных показателей. Только отклонения от этого среднего показателя для местных, как ты их назвал «аборигенов», может отличаться от тех, которые есть в моей базе данных. У меня нет адаптированных референсных интервалов для местных.

— Можем рискнуть и применить первые из известных тебе параметров. Всё равно по средней будем считать.

— Можем. Но работать с рунным кодом, наложенном на биологические объекты, не так просто, как с неорганикой. Можно и убить пациента.

— Ну, ты же мне поможешь, если что?

— Ты собрался их тут всех лечить?

— Ну… долгими зимними вечерами…

— Ты вроде хотел по первопутку во Вручий ехать с наследством покойного отца твоего реципиента разбираться?

— Ну, когда это ещё будет! А если могу им помочь, то почему бы и нет?

— Ну, как знаешь. Ты князь, тебе виднее!

Последнее её высказывание было скорее всего каким-то изощрённым сарказмом, но я решил не обращать на это внимание. Главное, что она готова была мне помочь и в этом.

— Кстати, — я вдруг вспомнил про ход конём. — Может, мы не будем изобретать велосипед, и ты просто подсмотришь у волхва. Может у него какие-то лечебные амулеты есть?

— Нету. Я уже смотрела.

— Погоди! Ты что, уже скопировала себе код со всех его амулетов?

— Угу.

— А чего молчишь? И чё там?

— Два модуля с алгоритмами дистанционной подпитки энергетических камней. Ну, а про амулеты с модулями управления звуком и климатом ты уже и так в курсе. Только они почти все у него заблокированы процентов на восемьдесят.

Я вздохнул.

— Так что тогда с лечением аборигенов?

— Надо поискать готовые модули с рунами алгоритмами по местным структурам. Скорее всего где-то у кого-то такие есть. А пока, действуем как обычно.

— Методом творческого тыка?

— Угу.

— Тогда надо сперва пробовать на добровольцах. Вон тот дряхлый дед вполне подойдёт для этой сугубо добровольной миссии на благо всего общества. Как только так сразу.

…

Я выискал глазами волхва и подозвал его к себе взмахом руки.

— Слушай, Волеслав, а кроме Матрёны лечением людей в деревне никто больше не занимается?

— Была бабка Луша. Ну, ты ж её знаешь. Так померла в прошлую зиму. Крепкая ведунья была.

— А после неё никаких амулетов не осталось?

— Может и остались у неё в избе. Только кто ж к дому ведуньи пойти решиться. Дураков в деревне нету.

Он посмотрел на меня как-то странно.

— Ну… уже второй день, как нету.

— А что там страшного такого? Капканы вокруг избы понатыкала старушка?

— Не капканы, но отпугнёт любого. Бабка была сильной ведуньей, раз её сам князь Святослав столько лет привечал и сыновей ей доверил.

— Ясно. Так я ведь с ней там жил. Мне-то не повредит.

Волхв пожал плечами.

— Может и не повредит. А тебе зачем?

— Да хочу посмотреть, может там какие мои старые вещи остались.

— Может и остались, — он опять пожал плечами. — Только надо же сперва мясо разделать и проследить, чтобы в ледник правильно всё занесли. Но тебя Матрёна может проводить. Она дорогу хорошо знает.

Видно было, что старик сам никак не желает соваться в хату к давно мёртвой ведьме.

— Ладно, — я кивнул волхву, — схожу с Матрёной.

А потом я огляделся по сторонам и задал вопрос, который у меня с самого утра вертелся на языке:

— А куда делся Колыван? Я его сегодня вообще не видел.

…

…