Глава 21Р

Неспешно шагая по дорожке Арены в сторону выхода, я считал в уме. В погребе лежит пятьдесят восемь готовых порций корма, из которых десять обогащённые. Сорок продам мире, значит, останется восемнадцать обычных.

Люмин, то и дело подпрыгивая и посматривая на меня с видом охотника, пытался поймать зубами собственную тень, а Крох двигался рядом, демонстративно глядя перед собой, мол, я выше всего этого.

— Молодец, — сказал я Люмину. — Еще немного и накормишь семью.

Ушастый радостно пискнул, а я продолжил размышлять.

Сколько дней мы проведем в Лесу неясно, а корм через двое суток точно испортится. Возьму с собой шесть порций на два дня, плюс завтрак на троих перед выходом, итого девять шариков. Даже останется небольшой запас.

Через несколько минут мы подошли к двери лавки. Первым делом я спустился в прохладный погреб, отсчитал восемнадцать порций обычного корма и перенёс их в лабораторию.

Нашинковав лист обольстителя, добавил его в девять порций и насытил маной все шарики. Затем замотал их в тряпицы, пометил мелом и отнёс обратно в погреб.

Вернувшись в лавку, подхватил ранец и зашел на склад. Снял с верхней полки аптечку, обернул каждую склянку в тряпичную полоску, чтобы не побить в пути, и уложил всё в строгом порядке в ранец: анестетик на дно — в спешке он точно не понадобится, кровоостанавливающие чуть выше, обезболивающее рядом. Рубаху Ларка и флягу с водой поместил сверху, а инструменты убрал в отдельной карман.

Оставив ранец у двери, я вышел во двор и увидел забавную сценку. Люмин, заприметив большую жирную муху с блестящей синей спинкой, устроившуюся на пластине Брумиша, прижался животом к земле и принялся описывать вокруг бронебруса тактический полукруг.

Подобравшись поближе, зайцелоп напружинился, совершил героический прыжок, но… Муха лениво взлетела, а Люмин шлёпнулся на пластины бронебруса, не удержался и съехал по ним на землю, как по ледяной горке.

Брумиш повернул голову, посмотрел на пушистого десантника и выдохнул, отчего под его мордой поднялась пыль. Люмин встал, отряхнулся с обиженным выражением и демонстративно отвернулся.

Я улыбнулся и двинулся к колодцу мыть руки. Уже вытирая их, услышал резкий стук в дверь и громкий окрик:

— Это я!

Узнав голос, я поторопился к двери, открыл засов и толкнул створку. На пороге стоял Элиан с Астиком на плече. Все три хвоста куницы подёргивались, чутко улавливая из-за распахнутой двери звуки двора: шорох Люмина и тяжёлое дыхание Брумиша.

— Заходи, — я посторонился.

Элиан шагнул внутрь, Астик приподнялся на задних лапах и поддался вперёд.

— Спокойно, — шепнул парень.

Я сходил за запасным ключом с бородкой сложной формы, и вложил ему в ладонь.

— Вот, только не потеряй.

— Мог и не говорить, — Элиан сжал ключ в кулаке.

— Пойдём, покажу, что нужно делать.

Стоило зайти во двор, как Астик распушил три хвоста, внимательно обвёл взглядом двор, остановился на Брумише, задержался на Крохе, и последним заметил Люмина, который занят незаконченным делом — охотой за мухой.

Я подвёл Элиана к грядкам.

— Смотри, в этом бочонке, — я постучал по тёплому боку, — отстаивается вода. Для полива растений используй только её.

— Понял.

— Пользуйся лейкой и лей под корень, а не на листья. Как только вода в бочонке начнет заканчиваться, доливай свежую из колодца и не трогай её — пусть отстоится хотя бы полдня. В лавку никого не пускай, — добавил я. — Если кто-то будет настаивать, говори, что хозяин ушел в Лес и закрывай дверь.

— А если принесут больного зверя?

Я ненадолго задумался. Оставлять животных без лечения — самое последнее дело.

— Можешь отправлять их к целителю Транту, у него лавка в центре. Пусть говорят, что от меня, он мужик нормальный, разберётся.

— Понял.

— Борка я предупредил, — продолжил и перевёл взгляд на грядки. — Если возникнут проблемы, смело иди к нему, он поможет.

Вдруг за спиной раздался глухой шлепок. Я обернулся и увидел, что Астик каким-то образом уже восседал на спине Брумиша, хотя всего минуту назад притирался к плечу Элина.

Бронебрус стоял в центре двора и, судя по выражению его морды, не вполне понимал, что на нём кто-то сидел.

Куница с видом капитана задрала три хвоста.

— Астик! — прошипел Элиан.

Бронебрус шагнул, отчего Астик покачнулся, но удержался. На втором шаге куница скользнула вбок, как плохо закреплённый груз на телеге. На третьем Брумиш почти незаметно встряхнулся, и трёххвостый капитан планирующей дугой улетел в траву, приземлился на четыре лапы и мгновенно принял позу «я так и хотел».

Люмин, наконец заметив друга, взвизгнул и стрелой помчался к Астику, но тот, уловив движение боковым зрением, подпрыгнул так высоко, что уши зайцелопа лишь задели его брюхо. Приземлившись, Астик обернулся, чтобы броситься в погоню, но с размаха ткнулся носом в серебристый хвост.

Крох даже не пошевелился, преграждая дорогу к колодцу, как шлагбаум. Куница на секунду просто замерла перед пушистым живым забором, пытаясь осознать, что произошло.

Писк, который она издала, был обиженный до невозможности.

— Он… эээ… сегодня игривый.

— Да я вижу. Подожди здесь, сейчас вернусь.

Я зашёл в кладовую, спустился в погреб и взял две порции корма.

— Держи — это за то, что ты присмотришь за лавкой.

— Эйден, я же говорил, что мне ничего не нужно…

— Давай не пререкайся, — я вложил шарики ему в руки. — Уже слышал, что деньги ты не возьмешь, так что бери корм и не спорь.

Элиан вздохнул.

— Спасибо… Астик, иди сюда, — позвал он питомца, разматывая тряпицу.

Куница мгновенно оказалась у его ладони, выхватила порцию и проглотила её быстрее, чем я успел моргнуть. Затем Астик уселся, облизнулся и с благодарностью посмотрел на хозяина.

Элиан ушёл, пообещав заглядывать в лавку через день. Я запер дверь и направился обратно во двор. Брумиш лежал у загона, вытянув передние лапы, а Крох устроился рядом, прижавшись серебристым боком к его пластинам. Странная пара — каменный танк и пушистый стратег.

Я присел на корточки рядом с ними, положил ладонь на тёплую шершавую пластину Брумиша и почувствовал лёгкую вибрацию в такт дыханию зверя.

— Завтра пойдём за Ларком, — тихо произнес я.

Бронебрус повернул голову и взглянул мне в глаза с явным пониманием. Затем лизнул мою руку, фыркнул и вновь уронил голову на лапы.

Крох приоткрыл глаза, но сон одолевал зверя — он несколько раз пытался сопротивляться, моргая, но в конце концов сдался и медленно сомкнул веки.

Опустившись на землю, закрыл глаза и просто наслаждался тёплым днём, не зная, когда ещё предоставится такая возможность. Немного задремав, внезапно вздрогнул от стука в дверь. Я сегодня прям на расхват…

Подойдя, спросил:

— Кто там?

— Лекарь, открывай давай, гости пришли!

Улыбнувшись, я отодвинул засов, толкнул створку и увидел на пороге братьев Корвин.

— Здарова! — крикнул Келлен, хлопая меня по плечу.

— Здравствуйте, Эйден, — слегка поморщившись от бесцеремонности брата, поприветствовал Дарен.

— Рад вас видеть! Заходите, — ответил я.

Братья шагнули внутрь, а следом поочереди потянулись их звери. Сначала серебристый скальной лев аккуратно переступил порог, не задев косяк мощным плечом, а за ним бесшумно скользнул сумеречный волкодав.

Давление от присутствия зверей B-класса навалилось на мои плечи тяжёлым пластом, будто кто-то накинул плотный тулуп. Я задержал дыхание, затем сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить волнение. Неприятно, но терпимо.

Система откликнулась сама.

[Существо: Серебристый скальной лев]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Стабильное. Алопеция купирована. Минеральный обмен в норме. Каналы: лёгкая остаточная деградация, компенсируется]

[Существо: Сумеречный волкодав]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Стабильное. Дентальная дистрофия купирована. Минеральный обмен в норме. Каналы: лёгкая остаточная деградация, компенсируется]

Звери выглядели отлично. К шерсти льва вернулся серебристый блеск, а клыки волкодава вновь крепко сидели в деснах.

— Ты посмотри на них! — довольно сказал Келлен. — Красавцы!

— Эйден, это невероятно, — добавил Дарен. — Мы вчера показали их дежурному целителю в Ассоциации, и он…

— Просто охренел! — заржал Келлен.

— … буквально потерял дар речи, — закончил Дарен.

— Зачем? — я напрягся.

— Плановый осмотр, — Корвин старший пожал плечами. — Зикариус следит за их состоянием с момента выявления побочных эффектов. Он спросил, как нам удалось их вылечить, ну мы и рассказали, — продолжил Дарен.

— И?

— Он попросил передать вам записку.

Дарен полез за пазуху, достал свёрнутый в трубочку лист и передал мне.

Я развернул его и увидел круглый ровный почерк, без завитушек. «Уважаемый коллега, буду признателен за визит в любое удобное для вас время. Есть ряд вопросов, которые я предпочёл бы обсудить лично. Зикариус Кринст».

В самом конце был написан подробный адрес лавки. Я почувствовал лёгкое раздражение. Опять меня куда-то зовут, и кто-то что-то хочет… Да сколько можно⁈

Аккуратно свернув пергамент, убрал его в карман.

— Передайте ему, что я загляну, — спокойно произнес я. — Как будет время.

— А когда оно будет? — мягко спросил Дарен.

Я посмотрел на него.

— Когда-нибудь, — неопределённо ответил я.

Братья переглянулись, решив прекратить развивать эту тему.

— Завтра я пойду в Лес, — сказал я. — С отрядом Торвальда.

Дарен мгновенно помрачнел, Келлен медленно провёл ладонью по морде волкодава.

— Торвальд, — глухо повторил Корвин старший. — Ну ты и выбрал компанию.

— Увы, других желающих не нашлось.

Они замолчали. Лев переступил с лапы на лапу и зевнул, показав розовую пасть с крепкими клыками, а Волкодав уставился на меня.

— Мы чего пришли-то, — сказал Дарен. — Корм хотим купить, и, раз ты уходишь в Лес… продашь нам десять порций?

Пересчитав в уме остатки корма, понял, что запасов на всех не хватит, но решил, что лучше продлить зверям жизнь без побочных эффектов, чем продать Валленхофам сорок порций. Я кивнул и сказал:

— Да, сейчас принесу.

Захватив два мешочка в погребе, я протянул их братьям. Дарен отсчитал три серебряные марки и передал мне.

— Эйден, — тихо сказал он. — Желаем удачи… Возвращайся.

— Куда я денусь, — усмехнулся я.

— Постарайся как следует, — добавил Келлен и хлопнул меня по плечу тяжелой лапищей.

Я поморщился и проводил братьев к выходу. Закрыв дверь, привалился к ней спиной и постоял секунд десять, потом помотал головой и направился во двор, но… Передохнуть мне не дали.

Вновь раздался стук, и я без раздумий распахнул дверь, решив, что братья что-то забыли, вот только… На пороге стоял невысокий плотный мужчина лет сорока в простой опрятной рубахе и шляпе. Его рыжеватые усы чуть подрагивали, взгляд выдавал человека, привыкшего к тяжелому труду, а большие натруженные ладони бережно придерживали зажатого под мышкой странного зверя.

Существо напоминало толстую мохнатую подушку, из которой в разные стороны свисали четыре короткие лапы. Густая пегая шерсть полностью скрывала морду, и лишь чёрный маленький нос выглядывал наружу.

— Вы… Целитель зверей? — с надеждой спросил мужчина.

— Да, проходите и следуйте за мной.

Он бочком протиснулся внутрь, прижимая свою «подушку» к груди, прошёл по коридору и остановился посреди главного зала, озираясь.

— Кладите его на стол, — произнес я. — Что случилось?

Мужчина осторожно, как хрустальную вазу, водрузил зверя на столешницу. «Подушка» всхрюкнула, из-под шерсти на миг показался чёрный глаз и тут же исчез.

— Я — Берт, — представился гость, стянув шляпу и принявшись взволнованно мять её в руках. — А это Пухляш.

— Очень приятно — Эйден.

— У нас такое дело… — Берт помялся, переступая с ноги на ногу, посмотрел в потолок, затем на свою шляпу, после чего перевел взгляд на Люмина, который как раз просочился в дверь и с интересом разглядывал гостя. — Деликатное.

— У зверей деликатных дел не бывает, — спокойно сказал я. — Говорите, как есть.

— Ну… — Берт вздохнул. — Он, значит, ездит.

Я моргнул.

— Куда?

— Ну… Задом… По полу, — мужчина указал рукой вниз. — Садится, значит, вытягивает задние лапы вперёд, и… Едет, потом разворачивается и обратно. У меня за неделю полы в доме стали чище, чем у губернатора.

Люмин прекратил жевать воображаемую морковку и уставился на Берта с научным интересом.

— Так, — сказал я, стараясь сохранить профессиональное лицо. — Ещё что-то?

— Лижет, — мрачно сообщил Берт.

— Где?

Он снова замялся.

— Под хвостом. Причём не просто лижет, а, прошу прощения, с таким усердием, будто там мёдом намазано. Бывает, по часу сидит. Жена уже всех соседских кумушек обошла, те говорят или сглазил кто, или жрать просит, или помрет скоро. А он жрёт за троих и по полу ездит.

Картина вырисовывалась настолько знакомая, что я уже не сомневался в диагнозе, но ради приличия решил осмотреть зверя.

— Понял, сейчас разберёмся.

Пододвинув табурет, я присел и осторожно раздвинул шерсть на морде Пухляша. Из-под пегих прядей на меня глянули два влажных блестящих глаза. Мордочка с приплюснутым носом выглядела вполне довольной жизнью — ни признаков боли, ни обречённости умирающего.

[Существо: Ковровый лохматник]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Удовлетворительное. Закупорка параанальных желёз. Лёгкое локальное воспаление]

[Рекомендованные действия: Чистка желёз, диета с повышенным содержанием клетчатки]

Типичная проблема, которую в прошлой жизни мне приходилось решать десятки раз за неделю.

— Ну что? — Берт стоял над душой, сжимая шляпу. — Помирает?

— Нет, — я поднялся. — Жить будет долго и счастливо.

— Слава всем светлым! — мужчина резко выдохнул. — А что с ним тогда?

Я прикинул, как ему попроще объяснить.

— У него, Берт, под хвостом есть два маленьких мешочка. Они вырабатывают… пахучую смазку. В норме мешочки сами должны опорожняться, а у вашего Пухляша, — я покосился на мохнатого зверька, растёкшегося по столу, — жизнь, я так понимаю, сидячая.

— Лежачая, — уточнил Берт.

— Ну вот. Мешочки закупорились, давят и чешутся, поэтому он ездит задом, пытаясь унять зуд, и лижет там по той же причине.

Берт смотрел на меня так, будто я только что объяснил ему, как устроена империя.

— И что теперь… делать?

— Выдавить.

— Что⁈

— Содержимое мешочков, — пояснил я. — Процедура займёт минуту, больно не будет, только неприятно, и вам придётся его подержать.

Мужчина обменялся взглядом с Пухляшом. Один глаз из-под шерсти выразил неземное безмятежие.

— Ну давайте, — вздохнул Берт. — Чего уж там.

Я взял чистые тряпицы и раствор железнолиста. В очередной раз пожалев, что так и не купил перчатки, обработал руки антисептиком. Люмин, наблюдая за подготовкой с видом студента на показательной операции, подобрался поближе и уселся у ножки стола.

— Так, Берт, встаньте со стороны головы и обхватите его вот так, — показал я. — Одну ладонь под грудь, второй мягко придержите за холку, главное не зажимайте горло.

— Понял.

— И что бы он ни делал — держите.

— Понял! — уже тревожнее отозвался мужчина.

Я приподнял пушистый хвост, похожий на пипидастер, и аккуратно раздвинул шерсть. Пухляш немедленно попытался сесть, но Берт придержал его.

— Тихо, тихо, — пробормотал я.

Приложив тряпицу, нащупал железы большим и указательным пальцами и аккуратно, снизу вверх, надавил.

Пухляш выпучил глаза, и издал звук, которого я, честно говоря, не ожидал — что-то вроде пронзительного свиста закипевшего чайника.

— ПИИИИУ!

Люмин вскочил на лапы, а Крох в ту же секунду возник в дверном проёме. Я даже не заметил, как быстро он переключился от сна у колодца в режим защиты хозяина.

— Всё нормально, — сказал я ему.

Крох моргнул, оценил обстановку, и, посчитав, что угрозы нет, с подчёркнутым достоинством уселся в проёме.

— Целитель! — выдохнул Берт, вцепившись в зверя как в тонущую лодку. — Он живой?

— Живой-живой, всё уже закончилось.

Люмин подошёл ближе, потянулся любопытным носом к тряпице, унюхал великолепный запах, и резко отшатнулся, замотав головой. Затем чихнул, фыркнул, развернулся и пулей вылетел во двор.

Крох у двери неторопливо перевёл взгляд с удаляющегося Люмина на меня, и я отчётливо прочёл: «Я же тебе говорил, что он дурак».

Я не выдержал и усмехнулся.

— Ну всё, Берт, отпускайте.

Мужчина осторожно разжал руки, Пухляш постоял несколько секунд на четырёх лапах, обиженно встряхнулся и плюхнулся на бок, после чего закрыл глаза с видом мученика.

Тем временем я вытер руки, выкинул использованные тряпицы и обработал железы раствором железнолиста. Кожа выглядела чуть покрасневшей, но без нагноений — мы успели вовремя до осложнений.

— Всё, — произнес я. — Пациент здоров.

Берт мял шляпу и поглядывал на зверя с такой нежностью, будто тот только что вернулся с того света.

— И что… больше ездить не будет?

— Не должен, но если не изменить образ жизни, через месяц-другой всё повторится.

— А что поменять? — Берт нахмурился.

— Во-первых, еду. Вы чем его кормите?

— Кашей с салом, иногда колбасками балую.

— Понятно, — я вздохнул. — Колбаски и сало долой, замените их мясом. Добавьте в рацион овощи и отруби. В общем, всё то, что он будет жевать с недовольной мордой.

— Да он и кашу-то с такой миной ест…

— Ничего, привыкнет, — отрезал я. — Рацион должен содержать достаточно клетчатки, чтобы обеспечить здоровый стул.

Берт закивал, будто боясь забыть хоть слово.

— Во-вторых, гулять хотя бы два раза в день, по четверти часа.

— Он с печи-то слезает с хрустом!

— А вы берите его под мышку и выносите на улицу, — я пожал плечами. — Ставьте на землю, пусть ходит. Даже пять минут во дворе принесут пользу. Если он не начнёт двигаться и худеть, то через месяц вновь окажетесь у меня.

— Понял, — мужчина насупился, видимо, прикидывая в голове новый распорядок дня для Пухляша. — Сколько с меня, целитель?

Вроде бы случай пустяковый, но приём, процедура, расходные материалы и рекомендации…

— Пять медяков.

Берт полез за пазуху, извлёк потёртый кошель и отсчитал монеты, добавив сверху ещё две.

— За честный разговор, — произнес он, кладя марки на стол.

После чего Берт подхватил Пухляша, зверёк обиженно всхрюкнул, скорее для проформы, и прижался к хозяину.

— Если что, приходите, — сказал я, отворяя дверь. — Про овощи не забывайте.

— Я всем о вас расскажу! — пообещал Берт от всей души.

Закрыв створку, я вздохнул, подошёл к столу, окатил столешницу раствором железнолиста и насухо протёр. Люмин заглянул в главный зал, убедился, что опасность в виде великолепного запаха исчезла, и подскочил к моим ногам.

— Предатель, — по-доброму сказал я ему.

Зайцелоп невинно моргнул.

К вечеру, как по расписанию, явился представитель Миры.

— Здравствуйте, сегодня партия будет меньше на три улучшенных порций, — произнес я.

— Добрый вечер, хорошо, несите что есть, — отозвался мужчина.

Я вынес тридцать семь подготовленных шариков, он пересчитал, раскрыл кошель и передал мне восемь серебряных и пять медных марок.

— До завтра, — спокойно произнес он.

— Постойте.

Он замер и внимательно посмотрел на меня.

— С завтрашнего дня можете не приходить, — сказал я.

Стоило мне договорить, как брови мужчины слегка сдвинулись. Я бы и не разглядел этого, если бы не всматривался в его глаза.

— Вы расторгаете договор с семьёй Валленхоф?

— Нет, — я покачал головой. — Ухожу в Лес на неопределённый срок. При разговоре с Мирой я предупреждал, что такое возможно.

Его лицо разгладилось, но взгляд остался чуть более живым, чем минуту назад.

— Понятно, — сказал он, и, помолчав пару секунд, добавил: — Я буду приходить каждый день, пока вы не вернётесь.

— Хорошо.

— Удачи вам, целитель.

Странно — не ожидал услышать от него ничего, кроме привычных слов. За всё время нашего сотрудничества он ограничивался лишь сухим «до завтра»

Мужчина кивнул и ушёл. Заперев дверь на засов, я решил пересчитать финансы. Пятьдесят восемь серебряных и тридцать шесть медных — целое богатство!

Деньги собраны. Осталось лишь отыскать Ларка…

Утром я проснулся от того, что Люмин ткнулся в мою щеку мокрым носом. Крох примостился в дверном проёме, ожидая моего пробуждения с невозмутимой мордой, а со двора доносился гулкий топот Брумиша.

Я умылся, поставил перед зверями миски с кормом и наскоро поел сам. Люмин уничтожил свою порцию за пять секунд, Крох ел медленно, смакуя каждый кусочек. Брумиш же опустил голову в миску и поднял её лишь тогда, когда та опустела.

Вымыв посуду, уложил в ранец шесть порций корма и проверил аптечку. Удостоверившись, что ничего не забыл, оглядел лавку. Что ж, приготовления завершены, можно отправляться.

— Пойдемте, — сказал я зверям.

Люмин юрко прошмыгнул к двери, Крох и Брумиш медленно двинулись следом. Я закрыл лавку, повернулся к утренней улице, глубоко вздохнул и направился к Седьмому спуску.

Я шёл неспешным шагом, понимая, что вернусь не скоро. На углу, у «Свистящего кабана», заметил мусорный воз, сворачивающий в очередной двор. Старик на козлах поднял руку в знак приветствия, а я кивнул ему в ответ.

Чуть дальше вновь сидел плетельщик верёвок, а его ученик плёл канат.

— Вот! — донёсся до меня торжествующий голос мастера. — Это уже похоже на канат, а не на волосы твоей бабушки! Ещё месяц и человеком станешь!

Мальчишка улыбнулся так, будто ему вручили орден.

Вскоре я добрался до крепости у Седьмого спуска, и, подойдя ближе, заметил отряд — Торвальд с василиском, Варрен с искровым прыгуном и тяжелым арбалетом за плечом, Кельн с остроглазым силком, Дрог с сумеречным грызом, и Леннокс с камнегрызом. Парень первым увидел меня и с улыбкой кивнул.

Варрен посмотрел на мою «свиту» и фыркнул.

— Ты на кой чёрт столько зверей с собой тащишь, целитель? — проворчал он. — Двоих я помню, а третий-то откуда? Решил зверинец организовать?

— Третий — дядин, — спокойно ответил я.

— И зачем он нам?

— Укажет направление, где его искать.

Варрен скривился.

— И как же? На ухо шепнёт?

— Внизу разберёмся, — ответил я.

Торвальд сощурился.

— Хорошо, — буркнул он. — Деньги принёс?

— Да, — ответил я, на мгновение показав монеты, и убрал их обратно. — Но заплачу после того, как найдем Ларка,

— В смысле? Деньги вперед, — сказал Торвальд, повысив голос.

— Нет, отряд получит оплату лишь после завершения похода. Или ты с Горганом работал как-то иначе? — я вопросительно поднял бровь.

— Ты себя с ним не сравнивай, — не сдавался рыжебородый.

— С чего бы это? Тогда заказчиком выступал он, а теперь я. Не вижу никакой разницы, — не отступал я, глядя ему в глаза.

Торвальд несколько секунд играл желваками, но в конечном итоге отступил:

— Хорошо. Раз все в сборе, хватит лясы точить — выдвигаемся.

Я не сдвинулся с места.

— Ещё не все подошли.

Рыжебородый замер, внимательно посмотрев мне в глаза.

— Что это значит? Ты не говорил, что ещё кто-то пойдет.

— Ты и не спрашивал, — я пожал плечами. — Ждём.

— Я — главный в отряде.

— С чего ты это взял? Сейчас наниматель — я, и беру в поход тех, кого считаю нужным.

Леннокс за спиной Торвальда чуть дёрнул уголком рта — то ли одобрительно, то ли просто сдержал усмешку. Варрен переглянулся с Кельном, а Дрог так и остался стоять, сверля взглядом землю.

Торвальд медленно выдохнул, сдерживая раздражение, и промолчал. В этот момент слева раздались мерные шаги по мостовой.

Хольц спокойно двигался к крепости, будто прогуливался. За его спиной висел плотный походный ранец, у пояса короткий меч в потёртых ножнах, а в руке он держал длинный посох, которого я раньше никогда не видел.

Тренер подошёл, кивнул мне, и пристроился рядом со мной.

— Это ещё кто? — Варрен уставился на него. — Неужели мы ждали старика?

Торвальд молчал, не показывая никаких эмоций.

— А где его зверь? — хмуро спросил Кельн.

— Я здесь как тренер, — спокойно сказал Хольц. — И не собираюсь лезть в бой.

— А толку с тебя тогда? — буркнул Варрен.

Хольц без злости посмотрел на арбалетчика тяжёлым взглядом человека, годами видевшего вещи пострашнее глупых наёмников. Варрен отвернулся первым.

Торвальд сплюнул под ноги.

— Теперь-то идём? — спросил он и криво усмехнулся.

После моего кивка он повернулся и направился к воротам крепости. Стоило отряду двинуться, как Хольц незаметно придержал меня за локоть.

— Старайся держаться рядом со мной, — шепнул он. — И всегда будь в поле зрения. Это первое правило.

— А второе?

— Не ешь из чужой миски.

Я незаметно кивнул, он отпустил мой локоть, и мы двинулись следом. Люмин прижался к моей ноге, Крох шагал с другой стороны, а Брумиш тяжёлой поступью замыкал. Я остановился на несколько секунд, развернулся и положил ладонь на тёплую пластину бронебруса.

— Ну что, друг, — тихо произнес я, — пойдём за хозяином.

У ворот стояли четыре стражника в кожаных доспехах. Присмотревшись, я узнал мужчину с рыжеватыми усами.

— Доброе утро, — сказал я.

— Привет, целитель, — ответил он. — За дядей собрался?

— Ага.

— Тут такое дело… Ваш поход придётся отложить.