Глава 14

Я подался вперёд и положил ладони на колени.

— Я целитель зверей, хозяин лавки в районе Отверженных. Помимо лечения, изготавливаю и продаю лекарства. К каждой склянке привязываю этикетку, где указаны название, назначение, способ, длительность применения и условия хранения. Также всегда пишу, что делать при ухудшении состояния, и добавляю предостережение, если в нём есть необходимость.

Дорвин чуть склонил голову и постучал указательным пальцем по столешнице. В ответ на его молчаливое сомнение я пояснил:

— Как правило, заботливые хозяева, выйдя от целителя, помнят всё до последнего слова. А затем наваливаются повседневные заботы: телега сломалась, ребёнок заболел, работы по горло, и человек половину забывает. В таком случае лекарство дают на глаз, путают дозировку либо бросают лечение, что только вредит зверю. А если перед глазами есть этикетка, хватит и одного взгляда, чтобы всё вспомнить.

За окном по гравию прошуршали шаги, кто-то крикнул, а когда голос стих, в кабинете вновь стал слышен лишь стук пальца по столешнице. Наконец Ансельм поправил и без того безупречный воротник и заговорил:

— Знаете, ко мне в месяц приходит десятка полтора мастеров, и почти каждый просит закрепить за ним знак, чтобы соседний ремесленник не делал такой же завиток на своей продукции, — он откинулся на спинку кресла. — Но ваша задумка прежде всего полезна людям, так что я принимаю её на рассмотрение. И раз уж за вас поручился господин Теодор, обещаю управиться в короткий срок.

— Благодарю вас, — искренне сказал я.

— Не благодарите раньше времени, — Ансельм вновь подался к столу, выдвинул ящик и, перебирая листы, заговорил, не поднимая головы: — От вас необходимы образцы, письменное описание процесса изготовления и пошлина в размере…

Его прервал резкий стук. Дверь тут же приоткрылась, и в кабинет протиснулся сухопарый писарь с кипой папок под мышкой.

— Господин Дорвин, по мельничному делу нужна ваша подпись.

— Положите документы на угол стола, — не глядя, отозвался Ансельм.

Подойдя к нам, писарь выудил из-под мышки одну папку и разместил её у края столешницы. Она тут же скользнула, но он успел её перехватить, поправил и быстро удалился, аккуратно притворив за собой дверь. Едва створка закрылась, Дорвин вынул из ящика узкий лист с длинными столбцами цифр, повёл ногтем сверху вниз, дважды вернулся к одной строке, пошевелил губами и поднял на меня взгляд.

— Пошлина составит шесть золотых марок.

Я кивнул и, вынув монеты из кармана, положил на стол. Дорвин ребром ладони пододвинул их к себе, обмакнул перо в чернильницу и, дважды сняв излишки о край, сделал пометку на чистом листе. Отложив его в сторону, он тут же взял следующий пергамент, быстро исписал его и протянул мне:

— Расписка в получении средств.

— Спасибо, — произнёс я. — Остальное в ранце, секунду.

Поднявшись, я подошёл к стулу у окна, откинул клапан и, стараясь не повредить содержимое, достал мешочек. Затягивая ремешки, я мимолётно взглянул на спящего на лежанке зверя.

Довольно странно, что за время моего нахождения в кабинете, он ни разу не пошевелился. Его не потревожил даже недавний шум во внутреннем дворе, не говоря уже о чужих голосах и шагах… Будь он здоров, то хоть одним глазком, но взглянул бы на происходящее.

Внезапно ухо с кисточкой дёрнулось, и зверь, будто почувствовав моё внимание, приподнял голову, повёл носом и, с трудом приоткрыв глаза, чуть отстранённо уставился на меня.

— Господин Дорвин, — я обернулся, — ваш зверь, случайно, не болен?

— Лиска в полном порядке, — Ансельм нахмурился и переплёл пальцы. — Три дня назад я повысил ей ранг, разумеется, под наблюдением опытного целителя. Сразу после приёма зелья он осмотрел её и заверил, что всё прошло идеально, а слабость сойдёт в течение недели.

Лиска перевела взгляд на хозяина, затем вновь на меня и опустила морду на лапы, продолжая следить за мной из-под полуприкрытых век.

— Вы не будете против, если я её осмотрю? — спросил я.

— Не вижу в этом смысла, — сухо отозвался он. — При всём уважении к рекомендации господина Теодора, вы пришли ко мне по делу об этикетках, так что не стоит лезть к моему зверю.

Я подошёл к столу и положил мешок на столешницу, затем сунул руку в карман и, выудив удостоверение целителя Ассоциации, развернул его перед чиновником.

— Не сочтите за грубость, но Лиска никак не отреагировала, когда в кабинет вошёл незнакомый человек, — спокойно сказал я. — Я не собираюсь ничего ей давать или спорить с рекомендациями вашего целителя. Прошу разрешения только осмотреть.

Бросив быстрый взгляд на документ, Ансельм задумался, поглядывая на лежанку и постукивая пальцем по столешнице.

— Смотрите, — наконец сказал он и добавил: — Только не трогайте левую заднюю лапу, она в последнее время этого не любит.

— Спасибо, — отозвался я и, вернувшись к лежанке, опустился на колени. — Ну здравствуй, красавица.

Лиска тщательно обнюхала мои пальцы и, моргнув, вновь прикрыла глаза. Я аккуратно приподнял её губу: дёсны оказались влажными, бледно-розовыми, без синевы, а дыхание — ровным и глубоким, без хрипов. Помня о предостережении, я провёл рукой по внутренней стороне правого бедра, но тыльная сторона ладони наткнулась на влажный участок на левом. Решив все же осмотреть его, осторожно раздвинул подшёрсток и тут же нахмурился — на пятачке размером с монету волоски были обломаны, а покрасневшая по ними кожа лоснилась.

По всей видимости, она долго и упорно вылизывала этот участок, пытаясь унять зуд или боль. Я активировал восприятие и задержал дыхание: её каналы оказались практически пусты.

Но как такое возможно⁈ Наклонившись ниже, я принялся изучать светящееся плетение и вскоре заметил в районе бедра, под воспалённым участком, тонкую трещину в стенке канала. Из неё непрерывной ниточкой сочилась мана, однако она не расползалась по тканям, а накапливалась в уплотнении размером с перепелиное яйцо. Пока я разглядывал этот сгусток, он, получив очередную порцию энергии, чуть увеличился и сильнее вдавился в стенку, отчего трещина немного удлинилась.

[Обнаружено существо: Дымчатый кольцехвост]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Побочные эффекты от зелий повышения ранга: 1. Новообразование, поглощающее ману. 2. Трещина в стенке магического канала. Внимание, обнаружена опасная взаимосвязь: новообразование непрерывно питается сочащейся из трещины маной, отчего разрастается, сильнее давит на канал и расширяет разрыв]

[Рекомендация: хирургическое удаление новообразования и заживление трещины при помощи зелья.]

[Прогноз без вмешательства: отказ жизненных функций через двадцать четыре часа]

Что ж, вполне ожидаемо увидеть побочные эффекты после принятия зелья повышения ранга. Пока я не могу избавить от подобных последствий зверей Корвинов, но в этом случае справлюсь. Проведу операцию, удалю новообразование, а затем дам зелье из ягоды радужного куста, благородя чему трещина и зарастёт. Вот только тянуть нельзя. Чем шире разрыв, тем меньше шансов, что стенка канала вообще сойдётся.

— Вы закончили? — донеслось от стола. — Нам предстоит подписать ещё немало документов, а у меня приём по записи.

Я поднялся.

— Господин Дорвин, Лиске нужна срочная операция.

Он посмотрел на меня с лёгким прищуром.

— Молодой человек, — жёстко произнёс Ансельм, медленно подаваясь вперёд и упираясь ладонями в столешницу. — Лиску осматривал уважаемый целитель, вы же лишь мельком взглянули на неё и заявляете, что нужна операция. Если это попытка ускорить рассмотрение вашего дела, то вы выбрали худший способ из всех.

— Мне незачем ускорять то, что вы и без того пообещали сделать в короткий срок, — я не отвёл взгляда. — Пожалуйста, подойдите сюда.

— Эйден, — в голосе мужчины проступило явное раздражение. — Не испытывайте моё терпение.

— Господин Дорвин.

Мы секунду смотрели друг на друга, затем он отодвинул кресло, встал и, подойдя ко мне, остановился над лежанкой.

— У вас минута.

— Посмотрите на её морду, а я аккуратно надавлю на левую заднюю лапу что, как вы сами заметили, она в последнее время не любит, — я присел, положил пальцы чуть выше скакательного сустава и мягко нажал, но Лиска не отреагировала. Затем провёл ладонью выше, к колену, и надавил, но результат остался прежним. — Видите? Ей не больно, лапа здоровая.

— И что это доказывает? — сухо спросил Ансельм.

Я сместил ладонь к внутренней поверхности бедра, нащупал под кожей плотное новообразование размером с перепелиное яйцо и слегка нажал. Лиска тут же дёрнулась, взвизгнула и, прижав лапу к животу, уставилась на меня с таким укором, что я невольно погладил её по загривку.

— Прости, красавица.

— Что вы сделали? — хрипло спросил Дорвин.

— Надавил на опухоль, которая из-за трещины в магическом канале непрерывно растёт, наполняясь сочащейся маной, — я вновь раздвинул подшёрсток. — Это место Лиска упорно вылизывает, посмотрите сами.

Дорвин наклонился и взглянул на покрасневшую кожу.

— Я видел, как она вылизывала бедро, но звери так моются! — он повысил голос. — С чего вы решили, что у неё появилось какое-то образование?

— Мне незачем вам лгать, я лишь хочу помочь зверю, — спокойно ответил я. — Всё это — побочные эффекты от зелья повышения ранга. Если вы посмотрите на неё через монокль, то увидите, что магические каналы почти пусты.

— И как вы это разглядели? — с явным подозрением спросил мужчина.

— Увы, это секрет семьи Моррис, — ответил я, не собираясь вдаваться в подробности.

Дорвин выпрямился, одёрнул рукав сюртука и ненадолго замолчал.

— Подождите здесь, — наконец произнёс он.

Мужчина вышел, притворив за собой дверь, а следом в коридоре хлопнула другая створка. Из-за порога доносился приглушённый гул: несколько человек настойчиво требовали приёма, а Милисса монотонно повторяла одну и ту же заученную фразу.

Ансельм вернулся минуты через три, на ходу вынимая из бархатного мешочка монокль в потемневшей серебряной оправе. Зажав линзу в глазной впадине, он подошёл к лежанке, наклонился над зверем, придерживая цепочку двумя пальцами, и замер. Несколько секунд мужчина не двигался, затем моргнул и снял монокль.

— Этого не может быть, — глухо сказал он, опускаясь на корточки и ведя ладонью по зеленой шерсти Лиски. — Я трижды спрашивал, не рано ли ей переходить на следующий ранг, но меня заверили, что она достаточно окрепла и без проблем перенесёт приём зелья. Я заплатил огромную сумму, чтобы всё прошло как можно безболезненнее для моей красавицы…

Ансельм поднял на меня глаза, и всё его недоверие бесследно исчезло, уступив место тревоге.

— Вы сможете ей помочь?

— Смогу, — я подхватил со стула ранец. — Но надо как можно скорее перенести её в мою лавку.

Слегка кивнув и убрав монокль в бархатный мешочек, мужчина поднялся, положил его на стол и, вернувшись, бережно взял зверя на руки. Лиска даже не пошевелилась — её хвосты безвольно свесились, голова завалилась под его подбородок, а из пасти вырвался глубокий вздох. Дорвин замер на мгновение, отрешённо глядя в окно, а затем двинулся к двери. Я обогнал его и, потянув створку на себя, придержал её.

— Я доверюсь вам, — сказал он, проходя мимо.

Стоило нам оказаться в коридоре, как разговоры на скамьях мгновенно стихли: веснушчатый парень в кожаном фартуке привстал, вытянув шею, а дремавшая женщина открыла глаза и толкнула локтем соседа. У стола Милиссы стоял грузный мужчина в добротном плаще и, опираясь ладонями в столешницу, наседал на девушку.

— Милая, у меня сейчас запись, — возмутился он. — Так почему я должен ждать⁈

— Как только господин Дорвин освободится, я вас сразу приглашу, — ответила девушка.

— Но у меня запланирована другая встреча! — вспылил мужчина. — Мне срочно нуж…

— Милисса, — раздался холодный голос Ансельма, оборвавший мужчину на полуслове.

Девушка повернула голову и в следующее мгновение получила на руки тёплую охапку шерсти. Охнув, она прижала Лиску к себе, едва не смахнув локтем чернильницу со стола, и растерянно взглянула на начальника:

— Господин Дорвин, что происхо…

— Ступайте с целителем Моррисом, — он бережно, будто прощаясь, поправил кисточку на ухе зверя. — Ей требуется срочная помощь, а я не могу оставить кабинет посреди рабочего дня.

— А кто будет следить за порядком? У вас же запись до вечера…

— Я разберусь, — Ансельм наконец посмотрел в её глаза. — Главное проследите за всем, что будет происходить у целителя.

— Извините, а когда меня примут⁈ — возмутился мужчина в плаще.

— Ждите, — строго ответил Дорвин, поворачиваясь к нему. — Присядьте на скамью и не мешайте.

Посетитель открыл рот, но, посмотрев на зверя, чьи хвосты свисали через локоть девушки, молча отступил. Милисса крепче прижала Лиску к груди, перехватила её поудобнее и кивнула. Дорвин же повернулся ко мне и на мгновение сжал моё предплечье ладонью, чего я от него совсем не ожидал.

— Я лично подготовлю все ваши документы, — тихо сказал он. — Вечером, после работы, зайду, и вы сможете поставить подписи. Только… спасите её.

— Сделаю всё, что необходимо, — ответил я и направился к выходу.

Вскоре вместе с Милиссой мы пересекли вестибюль, где нас проводили взглядами двое писарей с папками, и вышли на крыльцо. Стражник в начищенном нагруднике скользнул по мне ленивым взглядом, но, узнав мою спутницу, удивлённо приподнял брови.

— Ты куда это в рабочее время собралась? — спросил он.

— Не твоё дело, Бердан.

— Так я ж по службе интересуюсь, — мужчина хмыкнул. — А ты с чужим зверем на руках, между прочим.

— Следую по поручению господина Дорвина, — отрезала девушка и, не оборачиваясь, поспешила вниз по стёртым ступеням.

Садовник стоял рядом с лесенкой, сгребая в кучу срезанные ветки, но, как только увидел нас, опёрся на метлу и, озадаченно почесав затылок, проводил взглядом свисающие хвосты.

Выйдя за ворота, мы двинулись по широкой улице, вымощенной гладкой брусчаткой. Первые пару сотен шагов Милисса держалась спокойно, но вскоре Лиска начала то и дело соскальзывать. Тяжело дыша, девушка на ходу подтягивала обмякшее тело повыше, но стоило мне протянуть руки, чтобы помочь, как она мотнула головой.

— Я донесу.

— Нам идти до района Отверженных, — предупредил я. — Путь неблизкий, почти час.

— Не страшно, — она сдула со лба выбившуюся прядь. — У меня трое младших сестёр, они вечно на руках висели. Я привыкла.

Я промолчал и подстроился под её шаг. По мере того, как мы приближались к моему району, нарядные фасады сменялись простыми домами. У одной из сапожных лавок вовсю кипела жизнь: краснолицый хозяин яростно отчитывал подмастерье, тыча ему под нос сапог с криво пробитой подошвой.

— Ты чего наделал, дуболом⁈ — прогремел он на всю улицу.

— Шило само в сторону ушло, — вяло ответил парень. — Кожа сухая была, а вы не сказали, что её стоит замочить.

— А голова тебе зачем⁈

Мы миновали сапожников, и вскоре их крики остались позади. Лиска всю дорогу почти не шевелилась, но стоило рядом с нами с дребезжащим грохотом прокатиться телеге, как она вздрогнула и вцепилась когтями в рукав. Милисса выдохнула сквозь зубы, но не стала убирать лапу, а прижала зверя крепче и неожиданно заговорила, глядя перед собой:

— Лиска у него шестой год. Господин её каждый день в кабинет приносит, она укладывается на свою лежанку и спит, пока он работает. Один раз в ливень пришёл один — испугался что застудит, так весь день сам не свой ходил, три листа испортил, хотя никогда такого с ним не было, — девушка помолчала, обходя выбоину. — Скажите честно, вы её спасёте?

— Сделаю всё, что смогу, — ответил я и придержал её за локоть, когда мы обходили очередную колдобину.

Милисса кивнула и больше ни о чём не спрашивала. За поворотом потянулись знакомые заборы, и вскоре мы подошли к лавке. Я распахнул створку и, придержав её, посторонился, пропуская спутницу вперёд.

— Налево, в главный зал, — сказал я.

Девушка протиснулась в проём и двинулась по коридору, а я затворил дверь и, пройдя через кухню, заглянул во двор. Хольца уже не было, зато вся команда носилась вокруг колодца: Люмин закладывал круги, отталкиваясь от сруба, Адрия бежала за ним, отчаянно перебирая лапками, Крох в два прыжка обгонял обоих, разворачивался к ним мордой, а затем вновь срывался с места, повторяя этот трюк. Брумиш же тяжело трусил следом. Я улыбнулся и прикрыл дверь, чтобы компания не ввалилась в лавку, а также лишние глаза не увидели рогатого зайцелопа. Затем подхватил кувшин с водой, взял глубокую глиняную миску и, зайдя в главный зал, поставил всё на край стола.

— Кладите её на стол, — произнёс я, засучив рукава по локоть.

Бережно придерживая голову Лиски, она уложила её на деревянную поверхность и замерла.

— Выйдите в коридор и присядьте на лавку, — произнёс я.

— Как это — выйдите? — Милисса отступила на шаг и посмотрела на меня. — Господин Дорвин сказал мне за всем проследить!

Встретившись с ней взглядом, я понял, что девушка настроена серьёзно и собирается выполнить распоряжение со всей ответственностью.

— Тогда будете помогать, — сказал я. — Уберите волосы и закатайте рукава.

— Я в канцелярии работаю, — она испуганно моргнула и отошла к стене. — Да я даже кур в детстве никогда не щипала!

— Не переживайте, вы просто подержите лапу.

Покосившись на дверь, девушка мгновение поколебалась, но затем поджала губы, перевела на меня взгляд и, поправив волосы и закатав рукава до локтей, подошла поближе. Я в это время взял с полки отвар сонного листа и вернулся к столу.

— Сейчас немного поспишь, красавица, — прошептал я, погладив Лиску по загривку. — А когда проснёшься, будет намного лучше.

Придерживая морду снизу, я приподнял верхнюю губу зверя, оттянул щёку и небольшими порциями влил отвар в защёчный карман, следя, чтобы Лиска успевала сглатывать. Красавица слабо мотнула головой и, облизнувшись, опустила морду на столешницу.

— А она точно проснётся? — тихо спросила Милисса.

— Конечно, — ответил я, закупоривая склянку.

В этот момент во дворе кто-то с разгона влетел в ведро, и оно с грохотом покатилось по утоптанной траве.

Через пару минут дыхание зверя стало глубже. Коснувшись пальцем внутреннего угла века, я убедился, что оно не дрогнуло, без усилий открыл пасть и, вытащив язык, убрал его набок, чтобы не запал. На всякий случай проверил чувствительность между пальцами задней лапы — Лиска не отреагировала.

Окончательно убедившись, что наркоз подействовал, я вернулся к полкам, взял стопку чистых тряпиц и положил на столешницу. Следом подхватил нож, щипцы, иглу и моток нитей Полуночной паучихи. По очереди протерев инструменты тканью, смоченной в растворе железнолиста, разложил их на отдельные лоскуты, а рядом поставил склянку с порошком кровохлёбки.

Из оставшейся стопки я взял ещё несколько тряпиц, свернул их в тугой валик и, перевернув Лиску на правый бок, подсунул его под поясницу, чтобы зверь не заваливался на спину, после чего приподнял левую заднюю лапу, открывая внутреннюю поверхность бедра. Подхватив острый нож, сбрил остатки шерсти на вылизанном пятачке, захватив еще пару сантиметров в каждую сторону, смахнул сухие волоски чистым лоскутом на край стола, а затем обработал обнажившуюся кожу антисептиком.

— Помойте руки, — я поставил миску поближе к девушке.

Едва Милисса протянула ладони над ёмкостью, я полил на них из кувшина, подсказывая, что нужно тщательно промыть предплечья, пальцы и не забыть про ногти. Затем быстро вымыл руки сам и слегка встряхнул кисти. Следом я плеснул нам на ладони дезинфицирующий раствор железнолиста, и мы хорошенько растёрли его по коже.

Убедившись, что антисептик подсох на бедре зверя, я обработал кожу ещё раз и обложил операционное поле чистыми тряпицами, оставив открытым небольшой прямоугольник.

— Встаньте напротив меня, — я обошёл стол, взял девушку за запястья и направил её ладони: одну под колено, вторую — на голень. — Поднимите вверх и чуть на себя, вот так. Теперь держите крепко. Если устанете — скажите, я подхвачу.

Зафиксировав лапу, Милисса растеряно произнесла:

— Она горячая.

— Это нормально, — отозвался я, возвращаясь на место. — Сейчас начну резать. Если страшно, можете не смотреть, главное — держите лапу.

— Я посмотрю, — упрямо сказала Милисса побелевшими губами.

На мгновение покосившись на неё, я занёс нож над бедром и, посмотрев через восприятие на образование, глубоко вздохнул. Большим и указательным пальцами левой руки натянул кожу, а правой уверенно провёл лезвием, рассекая лишь верхний слой вместе с тонкой подкожной клетчаткой. Края разреза разошлись, и из мелких сосудов тут же выступили багровые капли. Удерживая ткани левой рукой, я отложил нож на чистую салфетку, перехватил тряпицу и на полминуты плотно прижал её к ране. Затем аккуратно присыпал края кожи порошком кровохлёбки, и через несколько секунд подтекание полностью прекратилось.

Напротив раздался судорожный вдох. Пальцы девушки на голени зверя побелели, но лапа не шелохнулась.

— Держите, всё идёт как надо, — сказал я, не поднимая головы.

— Угу, — выдавила она и уставилась на стену.

Следом я завёл в рану сомкнутые щипцы и, разжав их, раздвинул подкожную клетчатку по ходу волокон, затем повторил это движение ещё дважды, каждый раз продвигаясь чуть глубже. Указательным пальцем левой руки аккуратно отвёл в сторону край мышцы и придержал его, освободив себе обзор. Вскоре в глубине показалась гладкая беловатая поверхность плотной капсулы.

Обходя её по краю кончиками щипцов, я разделял рыхлые сращения и короткими движениями подтягивал узел на себя. С трёх сторон он отделился легко, но с четвёртой, где перепелиное яйцо упиралось в стенку канала, ткани держали крепко. Так что пришлось сменить инструмент: не убирая пальца с мышцы, я взял нож и принялся срезать тончайшие тяжи, ведя лезвие плашмя по поверхности образования. Дно раны быстро заполнялось кровью. Дважды мне приходилось откладывать нож, промакивать операционное поле лоскутом ткани и ждать, пока обзор вновь не станет чистым.

— Чуть выше, — попросил я. — Ещё немного.

По виску сползла капля пота и повисла на брови. Я прижал щёку к приподнятому плечу, и вернулся к работе. Последний тонкий тяж наконец поддался под лезвием, и образование полностью отделилось от стенки канала. Отложив нож, я уже хотел потянуть капсулу на себя, но в это мгновение образование, напитавшись маной из стенки канала… лопнуло!

Из разрыва на дно раны хлынула густая голубоватая масса, и в местах, где она коснулась мышечных волокон, те тут же побледнели.

Вот это уже очень плохо.