Глава 15

Я сделал несколько глубоких вздохов, чтобы немного успокоиться, как вдруг перед глазами вспыхнули строчки Системы:

[Обнаружено вещество: Концентрированная мана]

[Эффекты: Разрушает живые ткани при непосредственном контакте. Вне оболочки испаряется в течение нескольких секунд]

[Рекомендация: Не препятствовать испарению. Удалить остатки оболочки, иссечь поражённые ткани, промыть рану]

Судя по системному уведомлению, мана вот-вот начнёт исчезать, нужно только подождать.

Потянулись томительные мгновения. Вскоре густая лужица на дне раны дрогнула, и из нее взвились мутные светящиеся нити. Закручиваясь в спирали, эти струйки плавно поднялись над телом зверя буквально на десять сантиметров, и их кончики принялись истончаться, становясь полупрозрачными. Через несколько секунд от содержимого капсулы не осталось и следа. Однако из трещины поврежденного канала по-прежнему сочилась энергия, которая, устремляясь вверх, точно так же бесследно растворялась.

— Что-то случилось? — голос Мелиссы дрогнул, а пальцы сильнее сжали голень зверя.

— Всё в порядке, — отозвался я, не поднимая головы, и принялся доставать разлетевшуюся на несколько частей сморщенную оболочку.

Захватив щипцами кусочек, я осторожно потянул его вверх и перенос на тряпицу на столе. Второй фрагмент зацепился за волокна и увлёк их за собой — пришлось прижать ткань средним пальцем левой руки, пока указательный продолжал удерживать край мышцы. Один за другим я извлёк ещё два обрывка капсулы, аккуратно складывая их.

Внезапно за стеной прогрохотала телега, кто-то выругался из-за опрокинутого ведра, а следом в кухонную дверь постучали клювом.

Милисса тут же повернула голову в сторону проёма, но через пару секунд, возвращая взгляд к стене, мимолетно скользнула им по разведённым краям разреза, а затем — по сморщенным обрывкам, лежавшим на тряпице бледной кучкой. Её лицо мгновенно потеряло последние краски, губы вытянулись в тонкую линию, а руки задрожали.

— Что это… — она выдохнула.

— Оболочка, в которой находилась мана, — спокойно ответил я, заводя щипцы в рану. — Дышите глубже и не переживайте. Ваша задача — держать лапу, всё остальное на мне.

— Х-хорошо, — Милисса сглотнула и упёрлась взглядом в потолок. — У нас в канцелярии самое страшное — когда чернильницу опрокинут, а у вас…

Дрожь всё же не унялась, и лапа начала подрагивать вместе с руками девушки. Подхватив склянку с раствором железнолиста, я приподнял щипцами край разреза и промыл дно тонкой струйкой, следя за тем, чтобы жидкость свободно вытекала наружу, на разложенную вокруг ткань. Повторив процедуру, промокнул излишки антисептика чистым лоскутом и взглянул на рану через восприятие. В глубокой складке между побледневшими до цвета разваренного мяса волокнами прятался последний обрывок оболочки.

Пока я разглядывал повреждённую ткань, входная дверь хлопнула, в коридоре протопали быстрые шаги, и в проёме возник улыбающийся Элиан с Астиком на плече. Однако, увидев зверя на столе он мгновенно посерьёзнел.

— Ой… прости, — произнёс парень, пятясь назад. — Не буду мешать, займусь работой в лаборатории.

Однако стоило его взгляду наткнулся на Милиссу, как помощник замер, а его уши налились краснотой.

— З-здравствуйте, — пробормотал он куда-то в стену.

— Добрый день, — тихо выдавила девушка.

— Никуда не уходи, — отозвался я, не поднимая головы. — Отнеси Астика во двор, помой и обработай руки и поменяй Милиссу. Только зверей в дом не впускай.

Парень кивнул и скрылся на кухне. После того, как он приоткрыл дверь, раздался обиженный писк, сменившийся торопливым перестуком когтей по половицам и сдавленным «Куда⁈». Вскоре створка с глухим стуком захлопнулась, однако через пару минут вновь донёсся шум: скрежет когтей по деревянному косяку, кряхтение Элиана, глухой стук упитанного бока о дверь и недовольная птичья трескотня, требующая восстановить справедливость.

Наконец раздался финальный хлопок створки, и Элиан, зайдя в главный зал, обработал руки раствором железнолиста.

— Ушастый чуть не прорвался, — доложил он, встряхивая кисти. — А малявка так и норовила за палец клюнуть.

— Встань напротив и перехвати лапу, — я кивнул на руки девушки. — Держи ровно и не отпускай, даже если она дёрнется.

Они поменялись местами так осторожно, будто передавали друг другу полную до краёв чашу. Едва лапа оказалась в руках парня, Милисса отступила на шаг и тихо произнесла:

— Спасибо.

Дойдя до стены, девушка прислонилась к ней спиной и запрокинула голову, жадно хватая ртом воздух.

— Можете посидеть на лавке в коридоре, — бросил я через плечо.

— Я постою, — упрямо отозвалась она.

У Элиана, в отличие от Милиссы, руки не дрожали, и работать сразу стало легче. Указательным и средним пальцами левой руки я развёл волокна, раскрывая глубокую складку, а правой завёл щипцы и, аккуратно вытянув последний обрывок оболочки, положил его к остальным. Затем вновь промыл рану и промокнул излишки жидкости.

Осталось разобраться с побледневшими волокнами. Мёртвая ткань всё равно не восстановится, а если оставить её внутри, она превратится в идеальную питательную среду для бактерий, что уже через сутки приведёт к нагноению.

— Держи крепче, — произнёс я.

Отложив щипцы, я взял нож и повёл лезвие плашмя, аккуратно снимая тонкий слой пострадавших волокон. Сразу же выступила алая кровь. Я плотно прижал к надрезу тряпицу и пождал несколько секунд, а затем присыпал сочащиеся края порошком кровохлёбки.

Повторив эту процедуру несколько раз, я дважды промыл рану и, внимательно осмотрев её через восприятие, убедился, что внутри ничего лишнего не осталось.

Отрезав от чистой тряпицы узкую ленту в палец шириной, я сложил её и протолкнул до дна раны, оставив торчать хвостик длиной с ноготь. Затем продел в иглу нить Полуночной паучихи и четырьмя стежками стянул мышечный слой. Следом сомкнул края клетчатки и наложил на кожу шесть узловых швов, оставив небольшой зазор внизу, чтобы дренаж не зажимало. Отдельным стежком прихватил полоску к краю надреза, чтобы зверь её не выдернул.

— Не отпускай лапу, пока не разрешу, — бросил я помощнику и принялся убирать обкладку.

Поочередно снимая пропитанные кровью и антисептиком лоскуты, я старался не задеть мокрой тканью свежие стежки. Когда все тряпицы оказались на столе, отмыл слипшуюся под ними шерсть раствором железнолиста и обработал швы, а как только кожа подсохла, аккуратно нанёс герметик, следя за тем, чтобы не залить нижний зазор с дренажем.

— Опускай, — наконец произнёс я, и Элиан бережно положил лапу.

Придержав Лиску за грудь, я вытянул из-под её поясницы валик из тряпиц и аккуратно уложил зверя обратно.

[Уведомление: новообразование полностью удалено]

Разогнувшись, я потянулся, разминая затёкшую поясницу. Полдела сделано. Осталось как можно скорее приготовить «Радужную слезу» и дать Лиске, ведь пока в стенке канала есть трещина, мана продолжает вытекать. Однако я не смогу обогатить зелье, так как сутки после повышения ранга ещё не прошли. Впрочем, оно и так должно справиться с таким повреждением.

Волнует другое. Милисса работает в канцелярии и наверняка знает, сколько стоит такое зелье, а Теодор посоветовал не распространятся про куст. Что ж, скажу, что склянка досталась мне случайно, и на этом закончу.

— Сбегай к дяде на участок, возьми сено и застели большую клетку, пожалуйста, — произнёс я, сгребая мокрые тряпицы в кучу.

— Понял, — парень кивнул и вышел.

Пока его не было, я обработал нож, щипцы и иглу раствором железнолиста, дал им обсохнуть и разложил всё по местам: инструменты на нижнюю полку, кровохлёбку — в средний ряд, а герметик вернул к наружным средствам. Милисса неотрывно следила за моими руками. Её дыхание постепенно выравнивалось, а на бледные щёки наконец возвращался румянец.

— С ней всё будет хорошо? — тихо спросила девушка.

— Обязательно, — ответил я.

Вскоре в коридоре послышался шорох, и через несколько секунд Элиан перешагнул порог, неся перед собой пышную охапку сена. Распахнув дверцу клетки, он вытряхнул сухую траву на поддон, разровнял её ладонями и аккуратно примял по краям, соорудив в центре подобие гнезда. Несколько выпавших на пол стеблей парень собрал в горсть и закинул обратно.

— Так нормально? — он обернулся, отряхивая рукава.

— Ага, спасибо. Присмотришь за ней? Мне нужно приготовить зелье.

— Конечно! — ответил Элиан и стрельнул взглядом в сторону девушки.

— Если начнёт возиться, позови меня, — я собрал грязные лоскуты в комок, взял склянку с раствором железнолиста и направился на склад.

Быстро отыскав там пустую ёмкость для будущего зелья, я вышел во двор. Однако стоило прикрыть за собой створку, как лежавший у порога Люмин вскочил и, обойдя меня по кругу, преградил дорогу. Затем зайцелоп вскинул морду и с прищуром заглянул в мои глаза, будто намекая, что на этот раз одной морковкой я не отделаюсь. Адрия тут же поспешила ко мне и, остановившись в паре шагов, разразилась возмущённым писком, время от времени притопывая лапкой.

— Не обижайтесь, — я обошёл ушастого. — Но вам не стоит лишний раз показываться посторонним.

Однако такой ответ никого не устроил. Люмин тут же рванул наперерез и вновь перегородил мне дорогу, демонстративно завалившись на бок и вытянув лапы. Как только я сделал шаг в сторону, живая баррикада сместилась следом, заставив меня лишь тяжело вздохнуть. Адрия тем временем быстро оценила диспозицию и вспорхнула на бедро зайцелопа, после чего оба с укором уставились на меня.

Наблюдавший за нами из тени колодца Крох поднялся, потянулся, выгнув спину, и вальяжно подошёл к нашей компании. Почуяв неладное, Люмин приподнял голову, и двухвостый, наклонившись к его длинному уху, фыркнул, обдав кисточку тёплым воздухом. Зайцелоп подскочил, словно ошпаренный, обиженно замотал головой и отпрыгнул в сторону. Потерявшая насест Адрия возмущённо пискнула в воздухе и перелетала на макушку Кроха. Тот равнодушно повёл ухом, развернулся и ушёл обратно в прохладную тень. Немного потоптавшись, Люмин уныло потрусил за ним, примостился рядышком и демонстративно отвернулся от всех.

— Спасибо, — искренне произнёс я и, выкинув тряпицы в биоопасную свалку, наконец добрался до радужного куста.

Его тонкие ветви с узкими листьями гнулись под тяжестью спелых плодов. Стоило склониться над ними, как оттенки поплыли, плавно перетекая один в другой. Выбрав самую крупную ягоду, я обхватил её двумя пальцами и аккуратно открутил вместе с плодоножкой.

Выпрямившись, я направился в лабораторию и, переступив порог, прикрыл за собой дверь. Затем положил ягоду в глиняную мисочку и, достав ступку, весы и ёмкость с дистиллятом, приступил к работе.

Пока пестик ходил по кругу, я размышлял о том, что сегодня мне в очередной раз откровенно повезло, ведь пациента удалось устроить в клетке главного зала. А что делать, если на стол ляжет зверь в холке по грудь? После операции в клетку такого не поместить, а значит придётся устроить его в загоне, и тогда начнется самое неприятное. Навещать питомца хозяин сможет только через двор, а значит, он увидит рогатого Люмина со светящимися боками, двухвостого Кроха, Адрию, кованую решётку со Стражником глубин, грядки с сочником и, разумеется, радужный куст. Хватит одного болтливого добытчика, и через неделю у моих ворот выстроится очередь совсем не из пациентов.

Я поскрёб пестиком по стенке ступки, собирая остатки кожицы. Что я могу сделать? Перегородить двор глухим забором до загона? Дорого, некрасиво, да и появится калитка, которую кто-нибудь обязательно толкнёт. Перенести вход в загон? Чисто в теории его можно сделать со стороны дядиного участка, но Ларк точно не обрадуется, если через его территорию начнут шляться незваные гости. Особенно если застанут его в одних трусах у колодца.

Внезапно я замер. А что, если пристроить к торцу загона крытый проход и вывести его в главный зал? Стена там глухая, окон нет, а расстояние — всего пара метров. И вот, пожалуйста: посетитель зайдёт с улицы, пройдёт через зал к питомцу, а дверь во двор заперта на засов, и никто ничего не увидит. Мне и самому так будет гораздо удобнее! Не придётся тащить зверя через кухню во двор, а если понадобятся лекарства или инструменты — два шага, и всё под рукой.

Решено, нужно спросить у Марно, во что обойдётся такая пристройка и сколько дней займёт работа.

[Приготовлено зелье: «Радужная слеза»]

[Свойства: Мощно усиливает магические каналы и ускоряет их восстановление]

[Качество: Отличное]

Без капли маны зелье получилось чуть слабее, чем в прошлый раз, но, чтобы затянуть трещину, этого хватит с лихвой. Перелив жидкость в чистую склянку, я закупорил её пробкой и вернулся во двор.

Вся компания по-прежнему дежурила у двери. Едва я потянулся к ручке, как Люмин напрягся, готовясь к решительному рывку в лавку. Пришлось перехватить зайцелопа под грудь и переставить на безопасное расстояние. Однако стоило мне приоткрыть дверь, как в образовавшуюся щель попыталась проскочить Адрия — я в последний момент успел поймать попрыгунью и посадить её на спину рогатого приятеля.

— Потерпите, — произнёс я и, быстро зайдя в лавку, плотно притворил за собой створку, но со стороны двора тут же раздался скрежет когтей по дереву.

Вздохнув, я вышел в коридор и увидел сидящих на лавке у входа молодых людей. Жестикулируя, Милисса что-то увлечённо рассказывала, а Элиан слушал, вцепившись в колени, и кивал так часто, что я забеспокоился за его шею. Заметив меня, оба тут же выпрямились и замолчали.

— Не обращайте на меня внимания, — я улыбнулся и, пройдя в главный зал, поставил склянку на стол.

Лиска лежала в такой же позе, в какой я её оставил, только один из хвостов сполз с края столешницы. Дыхание зверя оставалось ровным, шов — чистым, а дренаж сидел крепко. Из крохотной трещины по-прежнему струилась тонкая ниточка света и растворялась в воздухе.

По-хорошему, надо бы дождаться, пока она проснётся сама, но, если зелье вдруг не подействует, мне может не хватить времени, чтобы скорректировать лечение.

Взяв с полки кору Ледяной Ольхи, я растёр её между ладонями и поднёс к чёрному носу зверя. Лиска сморщилась и, чихнув, открыла ещё мутные глаза.

— С возвращением, красавица, — тихо произнёс я и потянулся за склянкой.

Едва я вытащил пробку, как послышались быстрые шаги, и в следующее мгновение Милисса остановилась перед столом, глядя на переливающуюся жидкость.

— А что вы ей даёте? — настороженно спросила она.

— Зелье из ягоды радужного куста, — ответил я, придерживая морду зверя. — Должно помочь затянуть трещину в канале.

Девушка приоткрыла рот и, округлив глаза, медленно сглотнула, а взгляд метнулся со склянки на меня и обратно.

— Откуда оно у вас? — прошептала она. — Ягоду невозможно купить даже имея связи господина Дорвина, а уж зелье и подавно! Его коллега в прошлом году полгода пытался её найти, но так и не добился успеха.

— Скажем так, у меня случайно завалялась одна склянка, — я пожал плечами. — Придержите ей голову, чтобы она не крутила мордой, только аккуратно.

Милисса несколько секунд смотрела в мои глаза, явно взвешивая, стоит ли задать мне вопрос ещё раз, затем кивнула и придержала голову зверя. Я приподнял верхнюю губу Лиски и, оттянув щёку, влил зелье небольшими порциями. Как только она сама слизнула с горлышка склянки последнюю каплю, девушка аккуратно опустила её голову обратно на столешницу.

Через пару секунд я увидел через восприятие, как по каналом скользнул радужный ободок, оставляя за собой разноцветное свечение. Стоило ему пройтись по трещине, как её края сошлись, утечка прекратилась, и плетение налилось ровным голубым сиянием.

[Уведомление: Повреждение оболочки магического канала устранено]

[Состояние: Стабильное]

Я выдохнул и провёл ладонью по зеленой шерсти. Магические каналы Лиски стали заметно крепче, так что хищница, можно сказать, ещё и выиграла.

Просунув ладони под грудь и таз, я перенёс зверя в клетку, уложив на правый бок, чтобы прооперированное бедро оставалось сверху. Затем проверил, не подвернулся ли хвостик дренажа, и прикрыл дверцу. Лиска пошевелила хвостами, устроилась поудобнее и, вяло приподняв голову, принялась принюхиваться к незнакомым запахам зала.

— Пусть полежит, придёт в себя, — сказал я девушке.

— Угу, — пробормотала Милисса, не отрывая взгляда от клетки.

Мы с Элианом начисто отмыли столешницу — сперва прошлись тряпками, смоченными в воде, а затем протёрли раствором железнолиста. Едва я поставил в клетку миску с питьём, как во входную дверь настойчиво постучали.

Следующие несколько часов слились в бесконечную суматоху: я без остановки осматривал зверей, выслушивал житейские истории их хозяев и монотонно отсчитывал мешочки с кормом.

Парнишка перебрался в лабораторию, но время от времени заглядывал в зал под разными предлогами, всякий раз украдкой посматривая на Милиссу. Из-за стены долго доносился стук — кто-то подгонял дверную створку. Стоило шуму на мгновение стихнуть, как послышалось хриплое: «Держи ровно!», а следом досадливое: «Да держу я, у тебя косяк кривой!».

Народу приходило на удивление много, причём половина посетителей оказалась не из моего района. Жилистый Мастер с удостоверением Ассоциации на шнурке забрал двадцать обычных порций. Пересчитывая мешочки, он посетовал, что правила спуска в Лес в очередной раз ужесточили: теперь без целителя в отряде никого не пускают. А где его взять, если свободных нет во всём городе?

Следом за ним пришёл седой добытчик с обломанным ногтем на большом пальце. Он долго допытывался, правда ли, что корм продают только здесь и нет ли лавки поближе к центру. Затем старик поинтересовался, не испортятся ли шарики в такую жару, и в итоге взял пятнадцать улучшенных порций, аккуратно уложив их в наплечную сумку.

Милисса всё это время то сидела на скамье в коридоре, то заходила в зал, и с каждым новым посетителем её глаза округлялись всё сильнее. Когда очередной член Ассоциации получил рекомендации по лечению и, спрятав питомца в подпространственный карман, вышел на улицу, девушка наконец нарушила молчание:

— Я не понимаю, в Ассоциации же есть дежурные целители! Так зачем они тащатся через полгорода в район Отверженных?

— Значит, здесь им спокойнее, — отозвался я, сгребая медяки со столешницы.

— Нет, я так не думаю! Например, к господину Дорвину постоянно носят документы не по его профилю, — Милисса разгладила подол. — Но к нему идут просто потому, что он невероятно ответственный. Из-за этого ему приходится засиживаться до вечера, хотя коллеги уходят домой уже после обеда, а получают одинаково… Видимо, вы не обычный целитель, а…

Договорить она не успела, потому что в дверь вновь постучали. Разведя руками, я отодвинул засов и, распахнув створку, увидел на пороге двоих молодых людей в белоснежной форме с золотым шитьём. Стоило пригласить гостей внутрь, как один из них мазнул взглядом по доске с ценами на стене и кашлянул в кулак.

— Добрый вечер. Нам сказали, здесь можно купить лучший корм в городе, — произнёс он.

— На звание лучшего он не претендует, но качество я гарантирую, — спокойно ответил я.

Парни переглянулись, и говорящий небрежно кивнул на доску:

— Тогда запакуйте нам двенадцать улучшенных.

— Конечно, — я сходил за кормом и, вернувшись, передал мешок. — Три серебряные и тридцать медных марок.

Расплатившись, они поблагодарили и вышли, аккуратно притворив за собой дверь. Милисса проводила их взглядом, а затем медленно повернулась ко мне. Её лицо вытянулось, а глаза так расширились, что, казалось, ещё немного — и они вылезут из орбит.

— Это же ученики Первой академии, — наконец выговорила она. — Там учатся сплошь дети влиятельнейших семей империи, а они у вас… корм покупают.

— Ко мне разные люди ходят, — я пожал плечами и убрал монеты в карман.

К вечеру поток посетителей наконец иссяк, и я принялся подсчитывать выручку. За день разошлись шестьдесят обычных порций по десять медных и тридцать пять улучшенных по пятнадцать, что принесло двадцать две серебряные и двадцать пять медных. Ещё двадцать медяков набралось за осмотры и лечение.

Лиска к этому времени вылакала полмиски воды. Взглянув на неё, я заметил, что она обнюхивала запечатанную герметиком полосу на бедре. Впрочем, тревожить рану хищница не стала и вскоре вновь задремала, вытянув прооперированную лапу.

Когда во входную дверь лавки вновь постучали, я вытер руки о тряпицу, отодвинул засов и распахнул створку. На пороге, прижимая локтем пухлую папку, стоял Ансельм Дорвин с расстёгнутым воротом и сбившимися волосами.

— Как мой зверь? — спросил он.