Глава 17

Пестик в очередной раз прошёл по кругу, и ягода наконец-то превратилась в однородную кашицу. Я соскрёб её к центру, поставил на весы плошку с раствором железнолиста и, дождавшись, пока чаши перестанут покачиваться, отмерил десять грамм. Следом пришёл черёд ёмкости с дистиллятом, которого после четырёх приготовленных ранее зелий убыло едва ли на палец: отмерив пятьдесят граммов, я принялся медленно вливать жидкость в ступку, не прекращая размешивание. Напоследок уронив в смесь каплю маны, тут же прикрыл глаза, чтобы не резануло вспышкой, и выдохнул.

[Приготовлено зелье: «Радужная слеза»]

[Свойства: Мощно усиливает магические каналы и ускоряет их восстановление]

[Качество: Превосходное]

Я перелил готовое зелье в чистую склянку и, загнав пробку большим пальцем, поставил её к четырём остальным, выстроенным на каменной столешнице. Три порции отдам Люмину, Кроху и Брумишу, ещё одну возьму с собой к Хольцу на всякий случай, а последнюю оставлю про запас.

Вытирая руки о тряпицу, я мысленно вернулся к событиям этого неспешного утра, которое началось несколько часов назад. Вчерашнего свёртка, принесённого Ларком, хватило не только на поздний ужин, но и на завтрак. Пока я, сидя за столом, доедал мясо с луком и половину каравая, звери разбирались со своими мисками. Люмин и Крох уплетали улучшенные порции, Адрия — мясо мраморника, нарезанное узкими лентами, а Лиска — смоченный водой корм, который я положил в отдельную плошку и поставил в клетку. Красавица долго обнюхивала непривычное угощение, но затем всё же принялась за еду. Когда я позавтракал, то первым делом открыл дверцу клетки, убрал пустую посуду на пол и внимательно осмотрел её бедро: отёк за ночь немного спал, выделения из дренажа были чистыми, а кожа вокруг стежков хоть и оставалась ещё красноватой, но выглядела не хуже, чем вчера. Затем я взглянул на зверя через восприятие и отметил, что её каналы светилось полностью, без проплешин. Закончив с осмотром, я бережно очистил дренаж от подсохших корочек, промыл его антисептиком и заключил, что уже через день-другой тканевую полоску можно будет окончательно снять.

С этой мыслью я собрал всю грязную посуду и перешёл к колодцу, но стоило мне приняться за мытьё, как со стороны дядиного участка донёсся топот. Вскоре из-за угла загона вывернул Брумиш и, доковыляв до порога кухни, уселся на траву. Вскинув голову, бронебрус уставился на меня маленькими чёрными глазами с таким выражением, будто его морили голодом неделю. Пришлось мне отложить дела и вновь спуститься в погреб за улучшенной порцией, чтобы накормить здоровяка. Проглотив шарик, Брумиш облизнулся, потоптался немного в надежде на добавку и, так её и не дождавшись, неторопливо потрусил обратно к себе.

Я отложил тряпицу, прихватил со стола пустую ступку и, шагнув к выходу, привалился плечом к дверному косяку лаборатории. Яркие лучи солнца тут же полоснули по глазам, заставив меня прищуриться, а в голове вновь завертелась навязчивая мысль, не дававшая мне покоя ещё со вчерашнего вечера.

Тридцать два года черная мана в теле Велгара поддерживала его «жизнь», хотя всё это время он почти ничего не ел и не пил. Что с ним будет, когда я выжгу последнюю крупицу чужеродной энергии? Остановится сердце на следующем же ударе или сорвется дыхание, и зверь упадет в обморок? Как бы то ни было, нужно подготовиться к любым последствиям.

Если зверь потеряет сознание, поможет кора Ледяной Ольхи, стенки каналов после колоссального напряжения укрепит «Радужная слеза», а если остановится сердце, мне понадобится реаниматор, ингредиент для которого, к счастью, растёт у меня на грядке.

Выйдя во двор, я подошёл к колодцу, тщательно вымыл ступку и направился к кровавому кусту. Его багровые ветви тянулись к солнцу, а мелкие, налившиеся соком тёмно-зелёные листья, формой похожие на сердечки, подрагивали от малейшего дуновения ветерка.

— Система, покажи рецепт зелья, — произнёс я, и перед глазами тут же вспыхнули строчки:

[Рецепт: «Багряный зов»]

[Ингредиенты: листья кровавого куста (8 г), раствор железнолиста (10 г), дистиллированная вода (50 г)]

Присев на корточки, я принялся собирать сочные листья с нижних ветвей. Черешки оказались упругими, поэтому пришлось их перекручивать пальцами, отчего подушечки вскоре стали липкими от сока и запахли железом. Набрав полную горсть, я поднялся и, услышав шорох сбоку от лаборатории, обернулся.

Адрия лежала на боку у тонкого стебля Дейлора, раскинув крылья и подставив брюшко солнцу, а от земли к её лапкам тянулись едва заметные тёмные ниточки. Заметив мой взгляд, малютка приоткрыла глаза и, пискнув, демонстративно отвернулась, мол, не мешай, я тут вообще-то важным делом занята.

Вернувшись в лабораторию, я поставил на стол ступку, переложил на одну чашу весов листья, на другую — гирьки, и стал убирать лишнюю зелень, пока они не уравновесились на восьми граммах. Переместив отмеренное в ступку, взял пестик и принялся растирать. Листья поддавались неохотно, сопротивляясь каждому нажиму, но вскоре сдались: стенки окрасились в тёмно-багровый, а по помещению поплыл железистый дух, от которого защипало в носу. Затем я добавил раствор железнолиста и принялся растирать круговыми движениями содержимое. Когда разошёлся последний комочек, я влил мёртвую воду, тщательно всё перемешал и уронил в смесь каплю маны. Жидкость мгновенно приобрела цвет красного вина, и по поверхности пробежала волна, будто внутри стукнуло сердце.

[Приготовлено зелье: «Багряный зов»]

[Свойства: Принудительный разгон сердечной мышцы]

[Качество: Превосходное]

Просто великолепно! В отличие от стимулятора «Гончее сердце», который мне выдавали во время турнира на Арене Когтя, это зелье не сокращает срок жизни зверя.

Я осторожно перелил содержимое ступки в склянку и убрал её в карман. Затем подхватил пять ёмкостей с «Радужной слезой» и направился на улицу.

— Люмин, Крох! Идите сюда, — крикнул я, расставляя склянки на табурете у колодца.

Стоило вынуть первую пробку, как из-за угла загона вылетел Люмин. Резко затормозив, он проехался по траве и, остановившись, уставился на переливающуюся жидкость с таким видом, словно наконец дождался заслуженной награды за вчерашнее затворничество во дворе.

— Похоже, теперь ягоды и всё, что с ними связано — твоё любимое лакомство, — я улыбнулся, приседая на корточки.

Ушастый распахнул пасть ещё до того, как я поднёс склянку, и, проглотив всё одним махом, застыл на пару секунд. Затем вздрогнул и тряхнул головой — по золотистым нитям на кисточках ушей тут же побежали искры.

В отличие от Люмина, Крох подошёл спокойно и, устроившись напротив, приподнял морду. Стоило мне влить ему порцию, как в голове прозвучало: «Спасибо». Двухвостый облизнулся и, покосившись на ушатого, гипнотизировавшего оставшиеся склянки, пододвинулся, загородив плечом весь ряд.

Эту безмолвную идиллию нарушил тонкий писк со стороны лаборатории, и из-за угла показалась Адрия, которой, видимо, очень не понравилось, что её не позвали. Она быстро подбежала к колодцу, вспорхнула на табурет и, прошмыгнув за спиной Кроха, сунула клюв к горлышку ближайшей склянки. Однако тут же отпрянула, замотала головой и распушилась. В следующий миг малышка перелетела на плечо двухвостого и с опаской уставилась на зелье.

Я невольно усмехнулся: птичка явно знает, что ей пойдёт на пользу, а что нет. Внезапно из-за угла загона донеслись шаги и покряхтывание. Оглянувшись, я увидел Ларка, за которым лениво следовал Брумиш.

— Здорово, — бросил дядя, оглядывая выставленный на табурете ряд. — Что делаешь?

— Укрепляю магические каналы, — ответил я, приподнимая одну из склянок. — Брумишу тоже не помешает.

— Ну пои, чего сидишь, — Ларк почесал щетину и через несколько секунд помягче добавил: — А оно… точно не навредит?

— Точно, — ответил я, поворачиваясь к бронебрусу и вытягивая из горлышка пробку.

— Гляди у меня, — буркнул он и хлопнул питомца по боку. — Открывай пасть, каменюка.

Обнюхав горлышко, Брумиш недоверчиво покосился на хозяина и, вздохнув, раздвинул мощные челюсти. Я аккуратно наклонил склянку, и жидкость потекла тонкой струйкой. Стоило зелью попасть внутрь, как пластины бронебруса на миг приподнялись, после чего легли обратно. Зверь удивлённо поскрёб лапой землю, встряхнулся и потрусил в сторону загона, на ходу озираясь на бок. Люмин тут же увязался следом, а как только нагнал его, опустил морду, пытаясь заглянуть под брюхо, однако получил слабый толчок в бедро и кубарем покатился по траве. Едва остановившись, зайцелоп поджал лапу, изображая раненого.

— Вот артист, а, — Ларк хмыкнул, наблюдая за этим безобразием. — Ладно, я сейчас к Марно пойду, пока он никуда не уехал, а то потом до вечера не поймаешь. Скажу, чтоб зашёл, стену обмерил и цену назвал.

— Спасибо. Если он свободен, скажи, чтобы завтра заглянул, а то сегодня меня не будет.

— А ты куда собрался? — дядя прищурился.

— К Хольцу, — ответил я, собирая склянки. — У нас с ним дело.

— Дело, — Ларк усмехнулся, но допытываться не стал. — Добро, но, если Марно всё же явится, когда тебя не будет, я сам ему всё покажу.

— Спасибо, дядь.

Ларк свистнул, притормаживая ушедшего вперёд Брумиша, махнул мне на прощание рукой и пошёл к питомцу. Бронебрус замер в ожидании хозяина и вновь покосился на бок.

Я же направился в лавку. Миновав кухню, зашёл в главный зал и поставил одну «Радужную слезу» на верхнюю полку, а вторую сунул в карман. Обернувшись, бросил взгляд на клетку. Лиска сопела на боку, вытянув прооперированную лапу и свесив кончик хвоста через прутья. Словно почувствовав моё внимание, она приоткрыла глаза, слегка стукнула по сену вторым хвостом и вновь задремала.

Тихонько прикрыв дверь, я наконец принялся за сборы. Первым делом спустился в погреб, где забрал из верхней ниши двадцать шариков корма для Велгара и положил их в мешок. Вернувшись в главный зал, уложил ношу на дно ранца. Поверх него аккуратно разместил снятые с полок кору Ледяной Ольхи, пыльцу Шалфея и Лунного Мурлыки, предварительно замотав лекарства в тряпицы. Туда же бережно опустил «Багряный зов» вместе со склянкой ягодного зелья.

Выйдя во двор, обнаружил, что «раненный» Люмин уже чудесным образом исцелился. Зайцелоп с самым невинным видом сидел возле грядок, рассматривая сочник. Крох расположился чуть поодаль, всё так же удерживая Адрию на плече.

— Так, мохнато-пернатая команда, я ненадолго отойду, — остановившись, произнёс я. — Крох, за главного.

Двухвостый поднял морду, и в голове тут же прозвучало: «Хорошо». Адрия качнулась, но удержалась, проводив меня недовольным взглядом, а зайцелоп, покосившись на меня, вновь сделал вид, что ему очень интересен сочник.

Дойдя до входной двери, я толкнул створку и, выйдя на улицу, повесил замок. От нагретой мостовой тянуло сухой пылью, а из распахнутых соседских окон доносились разговоры.

На подходе к ремесленному кварталу людской поток заметно уплотнился, а вскоре и вовсе встал — дорогу перегородила телега с соскочившим колесом. Пунцовый от натуги возница налегал плечом на борт, пока его напарник пытался подпереть просевшую ось чурбаком, а горожане шумно обтекали затор с двух сторон: одни предлагали позвать подмогу, другие настаивали, что нужно сперва разгрузить поклажу. И лишь старушка, не сбавляя шага, язвительно заметила, что от крика колесо само на место не встанет, после чего скрылась в толпе. Мне пришлось прижаться к стене, уступая дорогу протискивающемуся навстречу мужику с огромной корзиной.

Кое-как выбравшись из этой толкотни, я наконец свернул на знакомую улочку и вскоре увидел аккуратный дом под красной черепицей, окружённый подстриженными кустами. Поднявшись на крыльцо, я постучал в дверь, но с той стороны царила тишина. Немного подождав, я ударил по дереву ещё раз, гораздо настойчивее, однако так и не услышал ни шагов, ни голоса, ни цоканья когтей Грима по половицам.

— Молодой человек! — раздалось из-за соседнего забора.

Обернувшись, я увидел пожилую женщину у бельевых верёвок. Перекинув через шнур очередную мокрую простыню, она закрепила её прищепкой и, так и не взглянув в мою сторону, ворчливо добавила:

— Передайте Хольцу, что его кусты уже в мой двор лезут! Я ему третью неделю об этом талдычу, а он всё завтраками кормит.

— Я бы с радостью, вот только его нет дома, — ответил я, спускаясь на ступеньку ниже.

— Так он ещё на рассвете ушёл, я как раз цветы поливать выходила, — женщина подхватила опустевший таз и наконец посмотрела на меня. — Скорее всего, опять на Арену ушёл, куда ему ещё ходить. Вы уж скажите ему про кусты, а то я сама ветки обломаю, и пусть потом не обижается!

— Обязательно скажу, — пообещал я и задумался.

Что ж, раз его нет дома пойду искать на Арене. Велгар и так настрадался, незачем ему лишние сутки находиться в безумии, когда лекарство готово.

Поправив лямку ранца, я двинулся в сторону тренировочных площадок. Мимо с грохотом катились телеги с бочками, мужчина тащил на плече свёрнутый ковёр, а у перекрёстка двое подмастерьев несли на жерди связку глиняных горшков.

У поворота к Арене на низком парапете сидел мальчишка лет восьми, удерживая на бедрах упрямого зверька размером с кошку. Тот, упираясь, наотрез отказывался лезть в мешок, а малец пыхтел и уговаривал его, обещая, что внутри совсем не темно.

— Да не пихай ты его силой, — не выдержала торговка семечками, сидевшая неподалёку. — Он тебе руку раздерёт, мамка потом отругает.

— Но он туда утром залезал!

— Мало ли что утром было! Тогда он играл, а теперь не хочет, — женщина смахнула с фартука шелуху. — В руках неси. Зверь тебе доверять должен, а не в мешке трястись.

Мальчишка засопел, но отложил «сумку» и взял питомца. Зверёк тут же обхватил лапками его руку и посмотрел на женщину чуть ли не с благодарностью.

Улыбнувшись, я прошёл через мост и свернул под высокую арку. Территория Арены Когтя встретила меня прохладой и запахом стриженой зелени. Широкая площадь, вымощенная гладким светлым камнем, расходилась дорожками, посыпанными мелким гравием, и вдоль каждой через равные промежутки стояли каменные столбы со светильниками. Служители в серых куртках с эмблемой когтистой лапы катили тележки с мешками, а у клумбы садовник подрезал куст, периодически отступая назад и щурясь на результат.

Свернув направо от главной аллеи, я вышел к тренировочным площадкам и невольно замедлил шаг. У ближней разметки жилистый мужчина гонял зверя, похожего на вытянутую гончую с костяным гребнем вдоль хребта. Тот то и дело норовил срезать углы между столбами, и тренер всякий раз хлопал в ладоши, заставляя упрямца заходить на новый круг. Чуть дальше, у полосы препятствий, крупная тварь с плоским хвостом никак не решалась перемахнуть через ров с водой. Она разбегалась, но в последний момент испуганно тормозила и с виноватым видом пятилась назад к тренеру. Однако тот разворачивал её для следующей попытки. Возле противоположной границы поля здоровенный зверь лупил лапой по валуну, выбивая из него тучи мелких осколков. Стоявшая рядом женщина то и дело показывала на собственном примере, как правильно разворачивать корпус для удара.

Мимо меня грациозно прошла девушка с птицей на кожаной перчатке. Проводив меня круглыми жёлтыми глазами, пернатая раздражённо щёлкнула клювом. Хозяйка тут же обернулась и, извинившись, поспешила дальше.

Ещё на подходе к площадке Хольца я издали разглядел за невысоким деревянным забором знакомую сухощавую фигуру, а рядом с ней — зверя, при виде которого я невольно сбавил шаг.

Он был огромен! Его длинное тело покрывала короткая шерсть коричневого цвета, а вдоль хребта, от загривка до основания хвоста, тянулся гребень из шипов, чуть приподнимавшихся при каждом вдохе. Широколобую голову с тяжёлой нижней челюстью венчали короткие рога, а огромные зелёные глаза неотрывно следили за рукой тренера.

[Обнаружено существо: Рудный тяжелоступ]

[Класс: B]

[Ранг: 3]

Налюбовавшись красавцем, я ускорил шаг и, подойдя поближе, заметил у забора бородатого мужчину на голову выше себя. Его ладони, лежавшие на предплечьях, напоминали кузнечные рукавицы, а широкие плечи, казалось, вот-вот порвут куртку из грубой кожи. Стоило мне остановиться неподалёку, как мужчина повернул голову в мою сторону и вопросительно приподнял бровь, но я лишь кивнул и перевёл взгляд на площадку.

Хольц тем временем отступил на пару шагов и опустил руку вниз. Тяжелоступ, мягко переступая, двинулся боком, обошёл тренера по широкой дуге и замер.

— Плечо роняешь, — сухо сказал старик. — Ты его на развороте вниз тянешь, а надо держать. Давай ещё раз, и не спеши.

Зверь фыркнул, потоптался на месте, но все же последовал приказу тренера. Хольц проследил за каждым его движением, слегка склонив голову, а затем свистнул, и тяжелоступ тут же замер на полушаге, приподняв переднюю лапу.

— Вот тут, — старик обошёл его и постучал двумя пальцами по боку. — Чувствуешь, куда весь вес ушёл? Ты его на левую сторону сбрасываешь, потому что тебе так легче. А в бою правым боком поворачиваться как будешь?

Отправив тяжелоступа к трём вкопанным в землю столбам разной высоты, Хольц отступил назад и наконец повернулся к забору. Заметив меня, он на мгновение замер, после чего неторопливо пошёл в мою сторону, вытирая ладони о куртку.

— Добрый день, — произнёс я.

— Привет, — окинув меня быстрым взглядом, старик на секунду задержался на ранце и повернулся к бородачу. — Бранд, знакомься, Эйден Моррис, целитель зверей. Эйден, это Бранд Хаген, мой давний приятель.

Мужчина развернулся всем корпусом и внимательно оглядел меня:

— Наслышан, — прогудел он громким басом. — Ты же лунногрива на турнире откачал? Об этом тогда полгорода трещало.

— Было дело.

— Ты чего пришёл-то? — вмешался Хольц, оглянувшись на площадку. — Что-то срочное или потерпит? Я уже почти закончил.

— Несколько минут можно подождать, — отозвался я.

Старик кивнул и вернулся к занятию. Бранд же облокотился о забор, отчего доска под его локтем скрипнула. Тяжелоступ тем временем вышагивал между столбами, выписывая плавную восьмёрку, а старик что-то негромко ему выговаривал, направляя зверя ладонью то влево, то вправо.

— Хольц великолепный тренер, — Бранд ткнул пальцем в сторону площадки. — Ты гляди: ни крика, ни лишнего лакомства, ни модных ошейников с шипами. Стоит, смотрит, а как скажет два слова — зверь слышит его лучше, чем меня жена.

— Он мастер своего дела, — согласился я. — Моих так же гоняет.

Бранд медленно повернул ко мне голову и приподнял бровь:

— Твоих?

— Ага.

— Погоди-ка, — он выпрямился. — Хольц согласился тренировать кого-то ещё? Да он уже несколько лет никого не берёт! Я к нему близких людей водил, упрашивал, а он осматривал зверей и всех разворачивал.

Я лишь пожал плечами. Бранд мгновенно уловил мой настрой, хмыкнул и почесал бороду.

— Значит, питомцы у тебя… интересные. Старик ведь с роду за марками не гонялся, хотя некоторые предлагали ему невероятные суммы. Если не секрет, что у тебя за звери?

— Зайцелоп, крох и кайрил, — ответил я.

— Зайцелоп — зверь понятный, а крох и кайрил… Ты их только что придумал? — Бранд хохотнул. — Ну не хочешь, не говори. В столице все скрытные, я давно привык.

Хольц тем временем поднял правую руку, и тяжелоступ замер у последнего столба, вопросительно взглянув на тренера.

— На сегодня хватит, — сказал старик.

Бранд тут же повернулся, за пару размашистых шагов оказался у калитки и зашёл внутрь. Зверь встряхнулся, отчего шипы на хребте стукнули друг о друга, а затем резво потрусил навстречу великану. Гигант с разгона ткнулся лбом в живот хозяина — да с такой силой, что здоровяк невольно пошатнулся и глухо крякнул.

— Правую лапу пока не грузи, — произнёс Хольц, подходя следом. — Приходи через два дня, но перед занятием больше его не корми.

— Но он так жалобно смотрит.

— Он на тебя всегда так смотрит, — отрезал старик. — Не ведись.

Бранд что-то буркнул в бороду, положил ладонь зверю на загривок и раскрыл подпространственный карман. Тяжелоступ шагнул в марево, а здоровяк, одёрнув куртку, хлопнул Хольца по плечу.

— Ладно, бывай, — затем он перевёл взгляд на меня. — Приятно познакомиться, целитель.

— Взаимно, — ответил я.

Хаген кивнул и зашагал прочь. Хольц оглядел опустевшую площадку и подтолкнул носком сапога ком земли.

— Говори, — произнёс старик и опёрся о забор.

— Я повысил ранг и смог подготовить корм раньше срока, так что… — я поправил лямки ранца. — Могу вылечить Велгара сегодня.

Пальцы Хольца, сжимавшие забор, побелели, а затем медленно разжались. Старик отвёл взгляд, бездумно уставившись на пустую площадку, где двое служителей волокли по траве длинную жердь.

— Сегодня, — повторил он и, после долгой паузы, добавил хриплым голосом: — Тогда не будем терять ни секунды.