Глава 18

Хольц толкнул калитку бедром и так стремительно припустил вперёд, что мне пришлось чуть ли не побежать. На повороте к главной аллее дорогу перегородила тележка с мешками. Служитель в серой куртке собирался развернуть её, но, вскинув глаза на летящего напролом старика, вжался в борт и замер, бормоча извинения. Хольц обогнул препятствие по ухоженному газону, оставив на подстриженной зелени две вмятины от подошв, и, не оглядываясь, продолжил путь. Однако у арки он все же обернулся и, увидев меня в трёх шагах от себя, слегка кивнул, после чего отвернулся и зашагал вновь.

За мостом нас мгновенно захлестнула полуденная толчея. Лавируя между прохожими, мы миновали прилавок с горячими лепёшками и вскоре свернули на улицу, где пахло варёным клеем и стружкой. У распахнутых дверей столярной мастерской двое подмастерьев примеряли к раме длинную доску, громко споря из-за съехавшей разметки. Как только из глубины помещения раздался раздражённый крик хозяина, потребовавшего мерить не на глаз, а бечёвкой, парни тут же принялись выяснять, у кого из них она была в руках в последний раз, из-за чего доска едва не рухнула на землю.

Хольц всю дорогу то ускорялся, чуть ли не переходя на бег, то, будто спохватившись, резко замедлял ход. На одном из перекрёстков старик и вовсе свернул не в ту сторону. Опомнившись только через десяток метров, он резко развернулся и промчался мимо меня, глядя себе под ноги.

— Соседка попросила передать, что твои кусты разрослись на её участок, — произнёс я, когда мы наконец оказались на знакомой улочке с палисадниками. — Сказала, что, если не подрежешь, она обломает ветки.

— Пусть ломает, — не оборачиваясь, буркнул старик, но через несколько шагов всё-таки добавил: — Сама же будет этой «красотой» любоваться.

Наконец впереди показался дом с красной черепицей. Взлетев по ступенькам на крыльцо, Хольц отпер входную дверь и, пропустив меня внутрь, закрыл её. Миновав коридор, старик остановился перед глухой створкой, обитой листовым железом, и вынул слегка дрожащей рукой ключ. Промахнувшись пару раз по скважине, он всё же вставил его и, провернув, толкнул полотно плечом.

Последовав за ним внутрь, я почувствовал лёгкий запах дерева и прохладу. Лежанка у стены пустовала, у открытого окна на подоконнике лежал скребок, а каменная поилка в углу была наполнена до краёв. Старик остановился посреди комнаты и, вскинув руку, открыл подпространственный карман. Через мгновение из марева вышел Грим и встряхнулся, отчего густая тёмно-синяя шерсть на загривке встала дыбом. Покосившись на меня, он слегка склонил голову и тут же ткнулся широким лбом в бедро хозяина.

Хольц запустил пальцы в густой загривок клыкача и, опустившись на одно колено, приподнял его морду ладонями.

— Пойдёшь с нами вниз, — произнёс он, глядя в глаза зверя. — Знаю, что не хочешь, но сегодня надо. Потому что… другого раза может…

Уголок его рта дрогнул, и Хольц прижался лбом к морде зверя, а Грим, закрыв глаза, вздохнул.

Через несколько секунд старик поднялся и, машинально обтерев ладони о штанины, направился к стене. Сняв с крюка масляную лампу, он попытался зажечь фитиль, но из-за подрагивающих пальцев огонь занялся лишь с третьей попытки. Когда пламя выровнялось, тренер шагнул к стеллажу и, нащупав рычаг, потянул его на себя. Каменная плита со скрежетом отошла в сторону, открыв узкий тёмный проход.

Не сводя взгляда с проема, клыкач сел, прижал уши и задрожал.

— Я рядом, — Хольц опустил ладонь на его голову. — Держись у ноги, не отставай.

Зверь покосился на хозяина, затем на меня и всё-таки поднялся. Старик слегка наклонил голову и, убрав руку, двинулся вперёд. Хотя каждое движение в сторону темноты давалось Гриму с трудом, он всё равно шёл рядом с хозяином, почти прижимаясь к его бедру. Я же, поправив лямку ранца, замкнул цепочку.

Ступени уходили вниз будто бесконечной чередой. Подрагивающий свет лампы полз по камню, выхватывая из темноты борозды на стенах. Снизу, из-за железной двери, доносился глухой перезвон цепей, становившийся отчётливее с каждой пройденной ступенью. Клыкач периодически подталкивал хозяина боком, но Хольц ни разу его не одёрнул.

Стоило старику оказаться у створки, он поставил лампу на пол и на миг замер, глядя на металл перед собой. Затем тренер развернулся, присел и, обхватив морду Грима ладонями, заглянул в его глаза.

— Он сейчас громко зарычит, — предупредил Хольц. — Не пугайся.

Клыкач на мгновение прикрыл глаза. Погладив его по голове, старик поднялся и, развернувшись, принялся один за другим сдвигать засовы. Металл проскрежетал так громко, что у меня на миг заложило уши. Наконец, ухватившись за ручку, тренер потянул створку на себя. Лицо тут же обдал спёртый запах зверя, а пламя лампы, шарахнувшись в сторону, едва не погасло. Как только оно успокоилось, дрожащий свет выхватил из мрака массивные цепи, уходящие к вмурованным в стену скобам, и колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью.

Велгар повернул массивную голову на свет, и подвал тут же накрыло рёвом. Грим попятился назад и врезался крупом в мои ноги, едва не сбив меня. Клыкач заскрёб когтями по камню, разворачиваясь к ступеням, но старик мгновенно присел рядом и, перехватив зверя, силой развернул его обратно к проёму.

— Тише, — произнёс он спокойный голосом, хотя его рука дрожала.

Грим трясся, однако не вырывался. Подхватив с пола лампу, Хольц сделал пару шагов вперёд, увлекая его за собой, и, наклонившись, поставил её у стены слева от косяка. Отведя зверя чуть в сторону, он опустился на камни и принялся поглаживать клыкача. Я прошёл мимо них остановился на безопасном расстоянии от Велгара и, присев на корточки, опустил ранец на пол.

— Хольц, что бы ни случилось, не подходи, — произнёс я, откидывая клапан. — Даже если тебе покажется, что всё закончилось.

— Хорошо, — хрипло отозвался он, не отрывая взгляда от разорителя.

Я вытащил мешок и посмотрел на зверя через восприятие. Передо мной раскинулась сеть корней вековых деревьев, налитых сияющей изнутри тьмой. Серые проплешины, оставшиеся после прошлого раза, никуда не делись. Значит, чужеродная энергия не восстанавливается. Уже хорошо.

Достав из мешка первую порцию, я развернул тряпицу и бросил шарик вперёд. Он прокатился по выщербленному камню и замер у передних лап зверя. Велгар рыкнул, наклонился и, принюхавшись, подхватил его пастью. В следующий миг внутри колоссальной туши вспыхнули двенадцать сгустков света. От них потянулись голубые ручейки, которые, достигнув ядра в груди зверя, собрались в каплю и исчезли. Следом из этого же сгустка вырвалась россыпь чёрных крупиц и, поднявшись к потолку, испарилась.

Дождавшись, пока стенки каналов перестанут дрожать, я кинул второй шарик. Вскоре по ним прокатилась волна — точно так же, как и в прошлый раз. К третьему шарику разоритель уже не принюхивался — заглотил сразу, а за четвёртым потянулся ещё до того, как он остановился у его лап. Я мысленно считал принятые зверем дозы и фиксировал, сколько черноты отступило, и непрерывно сравнивал увиденное с прошлым разом.

Когда дело дошло до шестого шарика, Велгар по-прежнему раздувал бока и не сводил с меня взгляда, но теперь в его глазах читалось скорее нетерпение, чем ярость. Тьма отступала неравномерно: из лап и вдоль хребта исчезла в первую очередь, оставив каналы почти полностью серыми, но в шее и голове они всё ещё были забиты сплошной чернотой.

После девятого шарика сеть корней пошла пятнами. Багровое пламя в глазах разорителя то угасало, то вспыхивало вновь, но уже не так быстро. В эти мгновения затишья зверь чуть склонял голову набок, разглядывая нас с какой-то почти виноватой растерянностью. На двенадцатом броске он вдруг перестал натягивать цепи. А когда перед ним упал тринадцатый шарик, монстр аккуратно пододвинул его к себе массивной лапой и съел.

После пятнадцатой порции чернота стянулась в три широких очага. К семнадцатому они расползлись на рваные пятна, а к восемнадцатому в голове и груди зверя остались лишь жалкие клочья. Разворачивая девятнадцатую тряпицу, я поднял взгляд и осознал, что не зря в прошлый визит округлил объёмы в большую сторону, добавив в расчеты две сотни крупиц про запас. Если бы я посчитал тютелька в тютельку, сейчас пришлось бы тащиться домой за порциями.

Бросив предпоследний шарик, я проследил, как тьма стянулась от головы к груди и, поднявшись к потолку россыпью, испарилась в воздухе. Затем я поднялся, чувствуя ноющую боль в коленях, и повернулся к старику.

— Остался один, — произнёс я. — После него в теле Велгара не останется ни одной капли чёрной энергии.

Старик провёл ладонью по лицу, размазав по щеке подвальную пыль, и, уставившись на огромную тушу, так сильно сжал пальцы на шее Грима, что клыкач фыркнул и повёл плечом. Хольц тут же ослабил хватку, словно опомнившись, и поднялся.

— Бросай, Эйден, — тихо сказал он. — Хуже, чем сейчас, ему точно не будет.

Я кивнул, развернул тряпицу и метнул шарик вперёд. Велгар подобрал его, едва коснувшись камня губами. Стоило ему проглотить порцию, как ручейки хлынули по каналам и, собравшись у сгустка, вытеснили остатки тьмы. Однако для этого понадобилась не вся голубая энергия: её избыток устремился внутрь, но лишь частично наполнил ядро лазурным свечением.

[Уведомление: Чужеродная энергия полностью вытеснена из организма существа]

Зверь медленно моргнул и повёл головой, обводя подвал долгим взглядом, в котором от прежнего безумия не осталось и следа. Разоритель осмотрел вмурованные в стены скобы, сковывающие его цепи, собственные лапы, а затем перевёл взор на нас. Скользнул по мне, на мгновение замер на клыкаче, который прижимался к ноге старика, и наконец остановился на сгорбленной фигуре у стены.

Зверь принюхался и потянулся вперёд, насколько хватало длины цепей. В следующее мгновение его челюсть дрогнула, из горла вырвался низкий жалобный звук, совсем не похожий на неистовый рёв, после чего Велгар опустил голову к полу. По матовой чёрной шерсти от углов глаз потекли две поблёскивающие дорожки, и зверь, будто стыдясь слабости, слегка отпрянул назад и тут же повернул морду в сторону.

— Неужели… — донёсся до меня шёпот тренера, и в следующий миг он рванул с места, позабыв обо всём на свете.

— Стой! — крикнул я. — Мы не знаем, как он себя поведёт!

Однако Хольцу было совершенно всё равно. Он стремительно пересёк подвал, рухнул на колени и, обхватив руками огромную голову Велгара, прижался лицом к шерсти между глаз. В то же мгновение плечи старика затряслись, а замерший великан прикрыл глаза, пока его мощное тело сотрясала дрожь. Спустя пару секунд Хольц что-то тихо зашептал, поглаживая морду старого друга.

Грим потоптался на месте, непонимающе взглянул на меня, но всё-таки пошёл вперёд, вытянув шею. Остановившись в шаге, он принюхался, а затем подобрался ещё ближе и коснулся носом щеки Велгара, после чего устроился рядом с хозяином, не сводя с исполина настороженного взгляда.

Я остался на месте, отмечая все симптомы, какие только мог разглядеть на расстоянии: дыхание разорителя было частым и поверхностным, бока ходили рывками, а из угла приоткрытой пасти, откуда вывалился язык, тянулась ниточка густой слюны. Сделав шаг вперёд с намерением осмотреть пациента, я вдруг заметил, как передняя лапа Велгара поехала по камню.

— Хольц, отойди! — крикнул я.

В следующий миг по телу зверя прошла судорога, скрутившая мышцы под шкурой, а из горла вырвался свистящий хрип, и колоссальная туша рухнула на пол, едва не придавив клыкача. От страшного удара содрогнулся весь подвал, а пламя в лампе задрожало. Хольц успел резко завалиться на спину и отползти назад, а Грим в панике шарахнулся и, буксуя когтями по камню, отбежал к двери, где вжался в косяк.

Подхватив ранец за лямку, я в три шага оказался у морды Велгара и, опустившись на колени, почувствовал, как холод выщербленного камня мгновенно пробрал сквозь штаны. В подвале воцарилась тишина, в которой слышалось лишь частое дыхание Хольца и Грима.

Я запустил ладонь под густую шерсть между рёбер великана, сместил её ближе к грудине и, прижав пальцы к коже, принялся отсчитывать про себя пять секунд, в то время как пламя лампы у входа подрагивало, гоняя по стенам ломаные тени. Однако… не почувствовал даже слабого толчка.

— Эйден, что с ним, почему… — Хольц пополз ко мне на четвереньках.

— Сердце остановилось, — ответил я, не оборачиваясь, и полез в ранец. — Не приближайся.

Нащупав склянку с «Багряным зовом», я зубами выдернул пробку, оттянул губу Велгара и уронил на десну несколько капель. Чтобы средство быстрее впиталось, я тут же растёр их пальцем по слизистой и вновь прижал ладонь к груди великана. Со стороны лестницы вдруг потянуло сквозняком. Лампа зашипела, её пламя осело почти до фитиля, отчего подвал погрузился в сумрак, в котором у меня осталось лишь ощущение тепла под пальцами.

Первые секунды тянулись в невыносимом напряжении, пока я, не убирая ладони, мысленно отсчитывал время. Внезапно под моими пальцами отозвался слабый толчок. Спустя миг последовал второй, а затем целая серия — удары шли хаотично, вразнобой и с провалами, словно измученный организм заново учился давно забытой работе. Однако вскоре они выровнялись, промежутки между ними сократились, и наконец всё сложилось в тяжёлый ритм, от которого задрожала вся грудная клетка великана. Сквозняк наверху стих, благодаря чему пламя вновь вытянулось.

Я всё равно не отнимал ладонь, пока ритм не стабилизировался окончательно, а бока зверя не начали подниматься глубоко и медленно. С облегчением выдохнув, я оттянул губу и надавил пальцем на бледную десну: белое пятно исчезло лишь через три секунды. Вытерев тыльной стороной ладони стекавшую по моей щеке каплю пота, я перевёл взгляд на магические каналы и едва не выругался вслух.

От маны в ядре тянулась тонкая голубая ниточка к сердцу. Вот значит, как работает регенерация! Только… такого количества маны вряд ли хватит Велгару, чтобы восстановиться полностью.

— Хольц, — я обернулся через плечо. — Тащи воду, сколько унесёшь, и мясо, какое есть в доме.

Старик кивнул, резко вскочил, но едва не потерял равновесие и взмахнул руками, после чего всё же загрохотал по ступеням, что-то бормоча на ходу. Грим дёрнулся следом, но, добежав до лестницы, остановился и медленно повернул голову в сторону распластанной туши. Клыкач потоптался на месте и всё-таки направился обратно. Подойдя поближе, он осторожно обнюхал воздух возле огромной лапы, попятился назад и наконец устроился, мол, рядом не лягу, но и пост не покину.

Пока сверху доносился плеск воды и торопливая ругань пополам с грохотом посуды, я вытащил склянку с «Радужной слезой» и, положив ладонь на широкую переносицу зверя, тихо позвал:

— Велгар.

Ухо дрогнуло и медленно повернулось на голос. Веки с трудом приподнялись, будто ресницы удерживали груз, и зверь открыл мутные глаза. Зрачки медленно сместились и, отыскав меня, сузились. Я убрал руку и, проведя двумя пальцами вдоль его челюсти, слегка надавил на сустав, после чего вывалившийся набок язык нехотя втянулся обратно в пасть, а мышцы на горле сжались — он сглотнул.

— Умница, — произнёс я, вытирая пальцы о штанину. — Я сейчас дам тебе лекарство.

Зверь медленно моргнул, но его глаза открылись лишь наполовину. Вскрыв склянку, я оттянул пальцами уголок его пасти и принялся тонкой струйкой вливать зелье. Велгар сделал несколько прерывистых глотков, и буквально через пару секунд по магическим каналам скользнул радужный ободок, оставляя за собой разноцветное свечение — их истончённые, как размокшая бумага, стенки уплотнились.

— Вот так, правильно, — ласково произнёс я.

В этот момент в подвал ввалился Хольц. Расплёскивая через край воду, он опустил ведро перед мордой Велгара и тут же метнулся обратно, не сказав ни слова.

Зверь с трудом приподнял голову, но почти сразу уронил её, ткнувшись подбородком в пол. Немного передохнув, он повторил попытку и всё-таки дотянулся — подвал наполнился жадным хлюпаньем. Лакая взахлёб, Велгар то и дело ловил ртом воздух и вновь припадал к воде. К тому моменту, как я в очередной раз проверил жилу на его челюсти, от содержимого осталось лишь мокрое дно, а вокруг ведра растеклась широкая лужа.

Когда я, отодвинув пустую посудину подальше от лап, вытирал ладони о куртку, старик вернулся с подносом, на котором горкой лежало нарезанное мясо с тёмными волокнами и редкими светлыми прожилками.

— Больше ничего нет, только хлеб и репа, — выдохнул он, опуская ношу на пол. — Может, я к соседям схожу? Или на рынок сбегаю, тут недалеко, я быстро…

— Пока хватит, — отозвался я и посмотрел на поднос.

Сквозь тёмную мякоть проступили крохотные голубые крупицы, застрявшие между мышечных волокон, будто искры в затухающем угле.

[Обнаружено вещество: Мясо Пастыря, класс B]

[Свойства: Высокое содержание калорий и маны в тканях]

[Качество: Отличное]

— То, что нужно, — произнёс я и подтолкнул поднос к морде зверя.

Дотянувшись до еды, Велгар принялся жадно хватать сразу по несколько кусков и, почти не жуя, глотать. Стоило мясу оказаться в желудке, как содержащаяся в нём энергия потянулась тонкими нитями к каналам, а по ним — к сгустку в груди. Однако стоило ей попасть внутрь ядра, как её часть тут же уходила дальше, распределяясь по телу для восстановления сил.

Сейчас бы очень пригодился мой корм… Но после того, как моя энергия выжгла всю чужеродную ману в теле Велгара, стоит прислушаться к системе и давать его не чаще раза в сутки. Да и с завтрашнего дня лучше кормить его шариками на основе вырезки зверя B-класса с двадцатью дозами маны. Конечно, было бы идеальным вариантом, если бы Хольц нашел мясо существа классом выше, но вряд ли у него это получится.

Вскоре последний кусок исчез в пасти. Велгар облизнулся, вздохнул и опустил морду на мокрый камень, прикрыв глаза. Грим тут же поднялся и, подойдя вплотную, обнюхал опустевший поднос. Затем осторожно ткнулся носом в щёку разорителя и, не дождавшись ответа, улёгся рядом, привалившись боком к огромной лапе.

[Состояние существа: Стабильное]

[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Преданное»]

Я вновь оттянул губу зверя и убедился, что десна порозовела, затем поднялся и наконец-то облегчённо выдохнул.

— Он будет жить.