Глава 19

Хольц присел рядом с опустевшим подносом и, положив ладони на бёдра, медленно склонил голову. Плечи старика несколько раз вздрогнули, но он лишь сдавленно выдохнул и, проведя ладонью по лицу, ещё шире размазал пыль. Я не стал его беспокоить: собрал тряпицы из-под корма, уложил их в ранец вместе с пустыми склянками и, закрыв клапан, отошёл к стене. В тишине доносился лишь стук капель, падавших с черной шерсти.

Спустя несколько минут Велгар дёрнул задней лапой, резко скребнув когтями по камню. Я шагнул к нему:

— Сними с него цепи. Мне нужно его осмотреть.

Тренер вздрогнул и вскинул голову. Несколько секунд он непонимающе смотрел на меня, а затем суетливо поднялся, зачем-то одёрнул куртку и полез в карман штанов.

— Да, конечно, — Хольц вытащил ключ и, покосившись на распластанную тушу, добавил тише: — Сейчас…

Прихватив лампу, он перенёс её поближе к зверю и, опустившись на колени, развёл густую шерсть на шее. Нащупав замок, несколько раз глубоко вздохнул, а когда пальцы перестали сильно трястись, вставил ключ в скважину и попытался провернуть, однако механизм не поддался. Хольц поджал губы и попробовал ещё раз, но замок закис намертво.

— Нужно масло, — произнёс старик, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Сейчас вернусь.

Поднявшись, он метнулся к лестнице, с грохотом взбежал вверх по ступеням и уже через минуту вернулся обратно, держа в руках бутыль и короткий железный прут. Вновь опустившись на колени, тренер плеснул масло в скважину, обстучал обод стержнем и, покачав ключ, принялся его поворачивать. На этот раз механизм со скрежетом поддался: ошейник разошёлся, и половинки с лязгом соскользнули на пол. Испуганно подскочив, Грим отбежал на три шага и уселся, поджав хвост под себя.

Освободив шею зверя, Хольц сразу же переключился на лапы. С передними кандалами он справился легко, а с задними возникли сложности: замки поддались, но железо прижало к полу весом лежащего тела. Старику пришлось вытаскивать оковы обеими руками. Всякий раз, когда цепи со звоном ударялись о камень, Велгар вздрагивал, однако не отдергивал лапы, а лишь косился на старика мутными глазами.

Сунув ключ в карман, тренер сгрёб железо в охапку, отволок к стене и свалил под скобами. Затем пристроил рядом бутыль с маслом и прут, чтобы не путались под ногами.

В наступившей тишине зверь пошевелил одной лапой, потом другой, и вздохнул.

— Вот и всё, — Хольц вытер ладони о штаны.

— Посвети сверху, пожалуйста.

Старик молча подхватил лампу и поднял повыше. Обойдя лужу, я опустился на корточки и провёл ладонью от холки к крестцу, пересчитывая выпиравшие позвонки. Чуть ниже, на левом боку виднелась широкая проплешина, посреди которой поблескивали две небольшие язвы, обрамлённые серой каймой отмершей кожи. Стоило мне коснуться края одной из них, как Велгар тут же дёрнулся, а затем выдохнул. Я сразу убрал руку.

— Ничего страшного, — произнёс я, взглянув на напряжённые лицо старика. — Промою, срежу мёртвые ткани и замажу соком смолокорня. Дальше регенерация справится.

Хольц медленно кивнул и опустил лампу чуть ниже. Рёбра зверя выпирали так сильно, что между ними виднелись глубокие впадины, а на месте некогда мощной лопаточной мышцы шкура обтянула кость. Ощупав этот выступ, я перебрался к морде, приподнял переднюю лапу и повернул её к свету. В том месте, где находился обруч, проступило голое розовое кольцо с коркой, а подушечки на ощупь оказались сухими и жёсткими. Опустив её, я перешёл к задней лапе. Стоило мне начать сгибать конечность в колене, как раздался хруст. Замерев, я принялся не давить, а слегка покачивать сустав, проверяя границы его движения. Лапа двигалась будто сквозь загустевшее масло, и на середине упёрлась в мышцу. Я подождал, продолжая мягко покачивать сустав, и через несколько секунд спазм нехотя отпустил, позволив согнуть конечность почти до нормы. Вторая конечность откликнулась точно так же.

Следом я подцепил пальцем перепонку между пальцами, слегка сдавил, и лапа тут же дёрнулась назад: рефлекс на месте, нерв не умер. Затем подвернул стопу тыльной стороной к полу, и Велгар почти сразу выправил.

— Что там? — Хольц подался вперёд, отчего пламя в лампе качнулось.

— Суставы застоялись, но целы, — я поднялся.

Старик кивнул и опустил взгляд на зверя, а я вновь посмотрел на магические каналы. От небольшого остатка маны в ядре больше не вытягивались голубые ниточки. Получается, для запуска регенерации энергии должно быть больше. Однако почему она не восстанавливается? Может, пока мы возились с цепями и осмотром, мана всё-таки вырабатывалась, но сразу же распределялась по организму?

Чтобы узнать наверняка, я мысленно спросил у Системы: «Мана в организме зверя сейчас восстанавливается?».

[Длительное пребывание без родной энергии привело к утрате способности вырабатывать ману]

[Рекомендация: Наполнить ядро до половины объёма. При достижении указанного порога выработка возобновится]

Что ж, в таком случае лечение будет не быстрым. Вся получаемая с кормом мана так и будет распределяться по телу, пока организм не восстановится. А как только это случится, энергия начнет накапливаться в ядре, и через некоторое время выработка возобновится. Ускорить этот процесс можно лишь одним способом — дополнительно кормить Велгара мясом магических зверей.

— Эйден? — окликнул Хольц.

Я отключил восприятие и посмотрел на тренера.

— Сам вырабатывать ману он пока не может, — произнёс я. — Но я это исправлю. Правда, возиться придется долго, а за ним нужен постоянный присмотр. Поэтому… давай-ка переместим его ко мне в загон.

Хольц провёл ладонью по голове, взъерошив волосы на затылке, и уставился на кучу железа у стены.

— Ты не боишься? — через несколько секунд спросил он.

— Нет, — отозвался я. — Он больше не безумен.

Старик кивнул, поставил лампу и, присев на корточки у морды Велгара, опустил ладонь на широкий лоб.

— Как же я рад, что ты вернулся.

Велгар с трудом поднял морду и ткнулся носом в потёртую ткань штанов. В следующее мгновение его челюсть дрогнула, и из горла вырвался низкий рокот, а хвост дважды шаркнул по камню.

Грим тут же поднялся и, подойдя к хозяину, боднул его в бедро.

— Не ревнуй, — Хольц улыбнулся, потрепал клыкача свободной рукой и посмотрел в глаза Велгара. — Знакомься, это Грим. Надеюсь, вы подружитесь.

Разоритель медленно перевёл взгляд на клыкача и вновь издал рокот, но на этот раз мягче. Грим повёл ушами, помялся, переступая с лапы на лапу, а после всё-таки наклонил голову и, коснувшись носом щёки Велгара, замер, не отстраняясь.

Через несколько секунд Хольц поднялся и вскинул руку. Воздух над полом дрогнул, и клыкач, отстранившись от морды зверя, шагнул в марево. Старик опустил руку и вновь присел.

— Давай, родной, нужно шагнуть внутрь, — произнёс он, взявшись руками за широкий загривок. — Тут идти всего ничего.

Велгар подтянул под себя передние лапы и приподнялся, но заднюю часть туловища тут же повело в сторону. Хольц мгновенно вскочил и, согнувшись, вклинился под грудь зверя, приняв на себя часть чудовищного веса. Тренера повело следом, его сапоги проехались, но он выстоял и мотнул мне головой, показывая, что справится сам. Я всё же подошел поближе, приготовившись подхватить разорителя, если тот начнет заваливаться на старика всей тушей.

— Не торопись, — произнёс тренер, переступая вместе с ним. — Левую подтяни, вот так, умница.

Они двигались медленно. Задние лапы Велгара периодически волочились по полу, а делая очередной шаг передней, он останавливался, чтобы отдышаться. Хольц терпеливо ждал. Рядом с маревом зверь замер и обернулся на старика, затем все же сунул морду внутрь. Пелена раздалась, пропустив широкие плечи, затем хребет, и последним исчез хвост, мазнув по камню кончиком. Хольц выпрямился, потёр спину и, взмахнув рукой, закрыл «карман».

Я подхватил ранец, закинул его за спину и поднял с пола лампу. Старик подобрал пустое ведро с подносом, взял бутыль с маслом, а пройдя пару шагов, ещё раз оглянулся на скобы в стене и на кучу железа под ними. Повернувшись, он направился к выходу, а я последовал за ним. Как только мы оказались у распахнутой створки, старик, даже не притронувшись к ней, стал подниматься по ступеням, то и дело оборачиваясь. Выбравшись наверх, он долго возился с рычагом, пока каменная плита со скрежетом не встала на место. Я тем временем накрыл фитиль и повесил лампу на крюк. Оставив Хольца запирать комнату Грима, я прошёл по коридору, чувствуя запах остывшей золы, и остановился на пороге кухни.

Тренер догнал меня, шагнул внутрь и опустил поднос с бутылем на стол возле накрытой тряпицей половиной каравая, а ведро приткнул у деревянной ножки. Затем старик снял с полки глиняный стакан, плеснул воды из кувшина и выпил залпом, запрокинув голову. Наконец Хольц выдохнул и повернулся ко мне.

— Пить хочешь? — спросил он, вытирая губы.

— Нет, спасибо, — отозвался я.

Старик покрутил пустой стакан в пальцах, глядя куда-то сквозь стену, а после вернул посуду на полку.

— Тогда пойдём.

Пройдя по коридору, тренер отодвинул засов и распахнул дверь. Солнце уже перевалило за полдень, заливая зноем разросшиеся кусты. Ступив на дорожку, Хольц вдруг замер и, подняв голову, прикрыл глаза, подставляя лицо теплу. Через несколько секунд он глубоко вздохнул, и на обветренных губах расцвела лёгкая открытая улыбка — такой я никогда не видел у него прежде. Взглянув на солнце еще раз, старик прошел вперед и, толкнув калитку, бодро зашагал по улице.

Стоило нам повернуть за угол, как мы наткнулись на семью, которая протискивала сквозь дверной проём рассохшийся комод. Мужчина пятился, обхватив ношу снизу. Худая женщина в переднике, придерживая верх, на каждом шагу командовала, а рядом крутилась девочка лет семи, прижимая к груди два ящика.

— Бери левее, косяк зацепишь! — прикрикнула женщина.

— Да куда левее, некуда уже! — пропыхтел мужчина. — Он снизу застревает!

— Как он может застревать? У него же ножка ещё в прошлый раз отвалилась, там цепляться нечему!

— А я предлагал пустить его на растопку, а ты заладила: «бабкин, бабкин»…

Девочка тут же вмешалась, заявив, что бабушка велела беречь вещь, и в этот же миг уронила один из ящиков отцу под ноги. Тот застыл и, выдохнув сквозь зубы, очень вежливо попросил дочь отойти к забору и больше не мешать. Едва мы миновали троицу, как за спиной раздался стук, а следом — облегчённый возглас женщины: «Ну вот, а ты боялся!».

Вскоре дорога вывела нас к телеге со сбитым колесом, которую я обходил ещё утром. Возле неё топталось уже четверо мужчин, пытавшихся общими усилиями насадить обод на ось, в то время как прохожие всё так же вынужденно огибали эту преграду.

У поворота в район Отверженных двое кровельщиков возились на крыше дома, перекладывая дранку, а внизу, задрав голову и уперев кулаки в бока, надрывалась дородная женщина в ярком платке:

— Дуган, ты мне третий день одно и то же говоришь! «Завтра, Стеша, завтра»! А у меня в кладовой уже лужа стоит!

— Да она оттого и стоит, что конёк дырявый, — отозвался сверху рыжий мужик, откладывая молоток.

— Так заделай его наконец!

— А я, по-твоему, прохлаждаюсь? — он похлопал ладонью по разобранному скату. — Вскрыл конёк, а под ним жерди — труха трухой. Пока эту гнилую обрешётку не поменяем, новый настил крепить не к чему. А за ремонт каркаса — отдельный разговор будет.

— Какой ещё отдельный⁈ Ты за всю крышу марки взял!

— Я взял за укладку дранки, — невозмутимо ответил Дуган. — А то, что у тебя жерди сгнили, ты не говорила.

Второй кровельщик, помоложе, буркнул что-то напарнику вполголоса, и оба заржали. Стеша тут же пообещала, что за такие шуточки они у неё сегодня останутся без еды. Их голоса долетали нам в спину ещё половину улицы, пока дорога вновь не вильнула в сторону.

Вскоре впереди показалась моя лавка. Ещё издали я заметил, что на двери отсутствовал замок — значит, Элиан уже на месте. Подойдя поближе, я распахнул полотно, пропустил старика внутрь и, зайдя следом, задвинул засов. Пока Хольц направлялся во двор, я заглянул в главный зал. Услышав наши шаги, Лиска лениво приоткрыла глаза и стукнула хвостом по сену. Убедившись, что всё в порядке, я последовал за стариком и, переступив порог, прищурился от яркого солнца.

На табурете у колодца сидел Ларк, широко расставив ноги, и, держа в руках глиняную кружку с дымящимся напитком, что-то рассказывал Брумишу, привалившемуся боком к срубу.

У грядок устроился Люмин: он увлечённо обнюхивал обольститель и время от времени косился на дверь кухни, явно прикидывая, заметят ли, если он откусит один листик. На кованой решётке со Стражником расположился Астик. Куница висела головой вниз, зацепившись задними лапами за прут, а на земле под ней расхаживала кайрил, то и дело «случайно» задевая макушку зверька распахнутыми крылышками. Крох же, положив морду на лапы, лежал у порога лаборатории и, лениво наблюдая за всеми, изредка двигал чёрным хвостом.

— Явился, — дядя поднялся и, поставив кружку на табурет, перевёл взгляд на старика. — Здорово, Хольц.

— И тебе не хворать, — отозвался тренер, пожав протянутую руку.

— Сходил я к Марно, — Ларк повернулся ко мне и почесал щетину. — У него сейчас крупный заказ, с кладкой у складов возится, поэтому до конца недели не вырвется, но обещал заглянуть сразу, как только освободится.

— Ничего, подождём, — ответил я. — Спасибо, что сходил.

— Да чего там, — дядя пожал плечами.

В этот момент дверь лаборатории скрипнула, и на порог вышел Элиан, вытирая руки о тряпицу, перекинутую через плечо. Заметив нас, парень быстро скомкал её и сунул за пояс, едва не наступив при этом на хвост Кроха. Зверь недовольно повёл ухом и подобрал его под себя.

— Здравствуйте, — выпалил помощник, кивая сперва Хольцу, потом мне. — Эйден, я уже всё доделал и разложил по нишам. Если ещё что-нибудь нужно — я готов, у меня сегодня полно свободного времени.

— Ты когда всё успел-то? — я невольно посмотрел на солнце.

— Так я пораньше пришёл, — парень замолчал и почему-то уставился на грядки. — Не хотел пропустить, вдруг придёт Милис…

Осёкшись на середине слова, он с преувеличенным вниманием принялся отряхивать штанину, на которой не было ни пятнышка.

— О как, — Ларк отхлебнул из кружки и, ткнув ею в сторону парня, вновь поставил на табурет. — Никак наш молодой себе подружку завёл? Ты гляди, а с виду ведь тихоня.

Элиан покраснел до ушей и принялся разглядывать носки сапог. Я, сжалившись, повернулся к загону и произнёс:

— Раз хочешь помочь, застели сеном самый большой отсек.

— Сделаю! — Элиан рванул в сторону дядиного участка, где под навесом лежали тюки, но через два шага притормозил и обернулся. — А можно спросить, зачем? Он же огромный…

— У меня новый пациент, — ответил я и кивнул на Хольца.

Старик молча шагнул поближе к загону и, оглядевшись, поднял руку, открывая подпространственный карман. Через мгновение из марева на трясущихся лапах шагнула колоссальная туша, покрытая матовой чёрной шерстью. Круп тут же подкосился, заваливаясь в сторону, и разоритель рухнул на землю.

Шарахнувшись назад, Ларк задел табурет — кружка полетела набок, выплеснув остатки напитка на его сапог, но дядя этого даже не заметил. Брумиш резко поднялся и, в два скачка оказавшись перед хозяином, вздыбил пластины. Люмин подпрыгнул и молнией метнулся за грядки, где и затих, но рожки да чёрные кончики ушей торчали из-за листьев. Астик рывком подтянулся на прутьях, перевернулся и, вжавшись в решётку, распушил хвосты.

Адрия же вместо того, чтобы испугаться, вытянула шею, склонила голову набок и разразилась трелью. Забыв про Астика, малютка потопала к чёрной горе, слегка помогая себе крыльями на неровностях.

Крох медленно поднялся и застыл, но я сразу заметил неладное. Его белая шерсть слегка вздыбилась, уши немного прижались, а сапфировые глаза потемнели. Через пару секунд в моей голове отрывисто прозвучало: «Сильный». Он двинулся к разорителю пружинистой походкой и, остановившись в трёх шагах, принялся с интересом разглядывать исполина. Хвосты за спиной Кроха замерли, а когти медленно вышли из подушечек лап и скрылись обратно.

Велгар же, подняв голову, повёл ею из стороны в сторону, затем глубоко вздохнул и уставился на белёсую полосу облаков.

— Как давно я мечтал вновь показать тебе небо, — тихо произнёс старик.

Внезапно зверь вытянул шею и заревел так громко, что звук, ударив в стены загона, взлетел к кровле и покатился дальше по крышам.

Дотопав до задней лапы исполина, Адрия от неожиданности подпрыгнула на месте, отчаянно запищала и забила всеми четырьмя крыльями. Однако вместо того, чтобы шлёпнуться на бок, малышка вдруг… принялась рывками набирать высоту! Она обогнула двор и, вцепившись коготками в мой воротник, мгновенно нырнула за шиворот. Оттуда донеслось приглушённое возмущённое попискивание, а у основания шеи заскребли крошечные лапки.

За соседским забором взвыл зверь, следом — второй. В конце улицы истошно заорала женщина, сзывая детей в дом. Отовсюду вразнобой послышались хлопки закрывающихся ставен, по мостовой простучали сапоги, а молодой мужской голос закричал, срываясь на визг, что в район прорвалась тварь с Третьего слоя и нужно звать стражу. Ему тут же ответил сиплый бас, требуя не пороть чушь и сперва прислушаться, откуда рёв. Издалека донёсся звон упавшего ведра, а вслед за ним — восторженный мальчишеский вопль: «Теперь-то я точно всё увижу»! Развить мысль ему не дал материнский окрик с обещанием такой трёпки, что малец тут же замолчал.

Рёв оборвался так же резко, как и начался. Велгар медленно опустил морду на передние лапы, и по двору разнёсся его протяжный вздох.

— Извини, Эйден, — испуганно произнёс старик и положил ладонь на широкий лоб. — Я совсем забыл, что он постоянно так делал после возвращения из Леса…

Дядя наконец очнулся: ошарашенно поглядел на валяющуюся в траве кружку, потряс мокрым сапогом, а затем его взгляд медленно пополз вверх, к чёрной горе шерсти.

— Мать честная, — хрипло выдавил дядя. — Эйден, ты кого приволок?